Чтение онлайн

Пожалуйста, не поймите мысль Декарта превратно. Он не считает, что реальный мир не существует, а мы погружены в сон. Он говорит: возможно (маловероятно, но возможно), окружающий нас мир не существует в реальности, это лишь сон. А если есть такая вероятность, тогда мы не можем быть уверенными в реальном существовании мира. Не обладая уверенностью, мы не можем утверждать, что знаем это. Остается только всем сердцем верить в реальность нашего мира.

Матрица представляет собой сон, в котором все спят в своих коконах, но не осознают этого. Машины воздействуют на головы людей, чтобы создавать иллюзию жизни в «реальном мире». Следовательно, если Декарт прав, — а мне кажется, что он прав, — не может быть уверенности, что мы не заключены в матрицу. Как мы можем доказать, что не заключены в матрицу? А если нет уверенности, нельзя что—то знать об этом. Мир, изображенный братьями Вачовски, — это возможность. Как знать, может быть, мы уже находимся в матрице. Тогда все обстоит так, как выдал экран компьютера Нео: «Матрица тебя имеет».

Могущественное, но злое существо

У Декарта есть рассуждения, которые еще ближе истории, созданной братьями Вачовски. Предположим, наше восприятие мира искажено не потому, что мы спим, а потому, что нас обманывает могущественное и злобное существо — злой дух. У нас есть вера — во времена Декарта она была, — что миром правит Бог, который прежде всего всемилостив. Но представим, что мы ошибаемся и миром правит могущественная и злая сущность, которая вовсю веселится, обманывая нас. Вы думаете, что кроме вас в мире существует еще около шести миллиардов человек, но на самом деле злой демон внушил вам эту мысль. Вы полагаете, что в течение последних двух лет работаете агентом по недвижимости, но и это (к счастью) оказывается неправдой. Вы думаете, что в настоящий момент сидите в кресле и читаете эту книгу, но и это ложь: просто демон решил в очередной раз вас надуть. Все или почти все, во что вы верите, это ложные представления, внушенные злым духом, который обманывает вас всеми мыслимыми и немыслимыми способами. В мире существуете только вы. Да и мира как такового нет: есть то, что в «Матрице» называют «конструкцией»; она приспособлена для выживания и благодаря проделкам демона может принимать любой вид. Каждая деталь, каждая черточка нашего мира — обман, прихоть дьявола.

В «Матрице» роль демона выполняет ИР. Но если Декарт действительно был уверен, что всех нас постоянно обманывает злой дух, то нашего ученого скорее можно было бы считать больным, который страдает параноидальным бредом, чем великим философом (если, конечно, между пациентом психиатрической клиники и философом есть заметная разница). Но Декарт имел в виду вовсе не это: он лишь допускал такую возможность, предполагал, что мир может оказаться не таким, каким мы его представляем. Ни я, ни (осмелюсь предположить) Декарт не принадлежим к людям, которые лишаются сна от мысли о существовании такой возможности. Однако есть вероятность того, что привычный мир — это иллюзия, создание дьявольского разума, который ради собственного удовольствия водит нас за нос. Такую возможность нельзя исключить. Ничтожно малый шанс, что мир устроен так, как это представил Декарт, все—таки есть. У нас нет абсолютной уверенности, что окружающая действительность — это не проделка дьявола. Поэтому мы не знаем наверняка, что мир таков, каким мы привыкли его считать.

Мозг в контейнере

Существует современный вариант декартовской идеи, еще более близкий сюжету «Матрицы». Как знать, может быть, мы представляем собой мозг, помещенный в отдельный контейнер? Мы уверены, что у нас есть тело, мы живем в определенном месте (доме или квартире), на определенной улице, ведем привычный образ жизни и наслаждаемся каким—нибудь видом активного отдыха, например скалолазанием. Но предположим, что это неправда. Можно придумать правдоподобную историю, показывающую, что наши представления о собственной жизни — ложь. Представьте, что во время очередного восхождения случилась катастрофа и наше тело погибло, а мозг ученым удалось спасти. Теперь он помещен в специальный контейнер, заполненный питательной жидкостью. Без сомнения, если бы мы нашли себя в таком состоянии, то сразу оказались бы на грани сумасшествия. Чтобы предотвратить это, ученые решают стимулировать нейроны правого полушария, чтобы нам казалось, что все по—прежнему: у нас то же тело, мы живем в том же месте и по—прежнему наслаждаемся скалолазанием во время уикендов. Результатом искусной стимуляции определенных нейронов будет возникновение виртуального мира, воспринимаемого нами в качестве реального.

Вы можете скептически ухмыльнуться: в современном мире еще не разработаны технологии, позволяющие добиться такого результата; ни один, даже самый гениальный ученый не в состоянии сделать это. Конечно, вы правы… Совершенно не похоже, что вы мозг, погруженный в контейнер с питательной жидкостью. Но недостаток знаний и технологий никогда не был непреодолимым препятствием. Наука и техника имеют тенденцию развиваться; если ученые сейчас не могут спасти мозг человека отдельно от тела, то, вполне вероятно, в недалеком будущем это станет им вполне по силам. А может быть, ученые уже овладели нужными знаниями, чтобы сохранить жизнедеятельность мозга, отделенного от тела? Если мы сейчас плаваем в виде серой мозговой массы в контейнере с питательной жидкостью, то ученые, создавая для нас иллюзию привычной жизни, в первую очередь позаботились, чтобы мы не сомневались в том, что современная наука еще не достигла нужного уровня для проделывания таких трюков. Им нужно внедрить в нас эту уверенность, чтобы предотвратить возможность не совсем приятной догадки. Наша убежденность в том, что у человечества недостаточно знаний, чтобы сохранять живой мозг в контейнере, имеет не больше оснований, чем вера в то, что мы не являемся мозгом, плавающим в питательной жидкости. Следовательно, первое не доказывает второго.

Я думаю, логично предположить: если сценарий с мозгом, помещенным в контейнер, осуществим (ученые уже овладели нужными знаниями и технологиями), то определить, обладаем ли мы телом, не представляется возможным. Мы не можем с уверенностью отрицать, что представляем собой мозги в банке. А если нет уверенности в том, что у нас есть тело, то оказываются под вопросом многие вещи, которые раньше считались само собой разумеющимися. Следовательно, нельзя утверждать, что мы знаем их.

Скептицизм

Мысль Декарта, его идеи о сновидении и злом духе были направлены в определенную сторону — в сторону скептицизма, учения о знании, основное положение которого таково: человек не может обладать знанием. Поэтому мы не можем утверждать, что знаем что—либо. Сам Декарт не был таким уж законченным скептиком, но некоторые его идеи были близки положениям этого учения. Основной вывод из его философских построений следующий: многое из того, что мы считаем реальным знанием, таковым не является. Мы думаем, что нас окружает привычный, до боли знакомый мир, но если Декарт прав, то не знаем этого наверняка, а можем лишь искренне, со всей силой верить в это. Наше физическое тело кажется реальным, но, по Декарту, оно может оказаться всего лишь иллюзией, в которую мы верим. Оба эти положения нашли свое подтверждение в «Матрице».

Разумеется, в «Матрице» существует мир, хоть и не совсем такой, каким мы привыкли его видеть. В этом мире живут люди, но не так, как они полагают. Мы думаем, что живем в убогой квартирке, проводим вечера за компьютером, идем за девушкой с татуировкой в виде белого кролика на плече, попадаем в ночной клуб. Но на самом деле мы всю жизнь спим в специальных контейнерах, служа источником питания для интеллектуальных машин. Поскольку, следуя Декарту и братьям Вачовски (а я склонен им верить), в «Матрице» изображена реальная возможность, мы должны достаточно скептично воспринимать окружающий мир. Он может сильно отличаться от образа, к которому мы привыкли: ведь тогда наши знания о действительности не являются достоверными. Веря, что мир таков, каким мы видим его, мы не знаем этого точно.

Можно обвинить Декарта в слишком высоких требованиях к знанию. Он считал, что знание неразрывно связано с уверенностью: утверждая, что мы знаем что—либо, нужно быть уверенным в этом. А если мы не обладаем такой уверенностью, то не знаем этого. Смягчив требования к связи между знанием и уверенностью, предположим, что мы избавились от скептицизма. Но это допущение не затрагивает сути учения Декарта. Если же нам не нравится, как Декарт использует слово «знание», попробуем перестать употреблять его вообще, и тогда идеи Декарта примут несколько иной вид: человек не может быть уверен ни в окружающем мире, ни в обладании своей телесной оболочкой. Декартовская аргументация остается в силе и по—прежнему будет одной из мощных форм скептицизма.

Мыслю, следовательно, существую

Существует ли на свете что—то, о чем мы действительно знаем? Если убрать понятие «знание», то в чем мы можем быть уверены в нашем мире? Декарт полагал, что есть состояние человека, в котором он может быть совершенно уверен. Он сформулировал свою мысль в виде афоризма: «Cogito, ergo sum» — «Мыслю, следовательно, существую».

Конечно, это утверждение не означает такой ерунды, как «мы существуем, только пока в состоянии мыслить». Декарт не был простаком. Под влиянием «Матрицы» нам в голову может прийти множество мыслей. Например, что окружающий нас мир не существует в реальности или у нас нет физической оболочки. Эти скептические мысли достаточно последовательны, чтобы оказаться реальной возможностью. Но допустима ли мысль, что и нас тоже не существует? Попробуйте! Если вас нет, то кто сейчас об этом думает? По Декарту, сама мысль о том, что нас не существует, служит доказательством нашего бытия. Сомнение в том, что мы существуем, является гарантией нашего существования: иначе некому было бы об этом думать. Тогда что нам за дело до проделок злого духа? Он не мог бы играть в свои дьявольские игры, если бы нас не существовало. Даже если вся наша жизнь — сон, все равно мы должны существовать, чтобы его увидеть.

Следовательно, Декарт считал, что есть одна вещь, в которой мы можем быть уверены, — наше существование.

С его точки зрения, человек знает и уверен в том, что он есть (для Декарта, как мы уже убедились, знание и уверенность — по сути одно и то же). Нельзя сомневаться в собственном бытии. Из этого положения Декарт сделал важный вывод, который мы рассмотрим в следующей главе. Хотя мы можем сомневаться в наличии телесной оболочки, но не должны испытывать сомнения в том, что все—таки существуем. Следовательно, мы и наша физическая оболочка не одно и то же. По мнению Декарта, наша реальная сущность не имеет физической природы.