Чтение онлайн

Объединению людей в обществе, и обеспечению единомыслия в государстве, по мысли философа, могут способствовать коренные преобразования: упразднение семьи и частной собственности, регламентация различных сторон общественной и личной жизни граждан «идеального государства».

Одна из естественных потребностей человека – общение с другими людьми, поскольку он пребывает в человеческом коллективе. Эту мысль развивает Аристотель (IV в. до н.э.), определяя человека как «политическое животное». Способность человека жить в сообществе выделяет его из ряда других живых существ. Философ считает, что человек – это существо, изначально по своей природе предназначенное для общественной жизни. Причем это проявляется не только в уровне организации совместной деятельности, но и в соответствии этическим критериям: разграничении представлений добра и зла, справедливости и несправедливости и т.п. Политические и этические принципы человека проявляют себя как через природу, так и через полис. Естественным и необходимым способом общежития становится государство – совершенная форма, возникающая из потребностей пользы, средство реализации личного блага, естественный продукт семейного и племенного объединения. Обитая же вне государства, человек не является нравственным существом.

Определяя человека как члена полиса, Аристотель отмечает его природные потребности, дар речи и мышления – все это, по мнению ученого, создает основу государства. Исключительно государство дает возможность человеку удовлетворения своих естественных потребностей и достижения высшей цели – Блага.

Киники (сократическая школа IV в. до н.э., основатель Антисфен) считали, что человек должен зависеть только сам от себя. Проповедуя отрешение от роскоши, известности, отчизны, они отрицали и радость, и чувственное блаженство, и мучение, т.е., по их представлению, чем меньше желаний, тем больше счастья. Призывая «учиться у природы», они отвергали общепринятые правовые и нравственные нормы и обычаи. Единственным, имеющим значение, остается добродетель, заключающаяся в знании.

Киренаики же, напротив, смысл жизни видят в достижении блаженства. Гедонизм раскрывает представление о добродетели как способности наслаждения (Аристипп, V–IV вв. до н.э.). Ценность науки также состоит в том, чтобы готовить человека к истинному удовольствию. Ну а наибольшее счастье достигается путем рассудительного самообладания.

Таким образом, в античной философии человек – это разумное существо, которому свойственны поиски моральных мотивов поведения. В центре внимания находится человек разумный, цельный, гармоничный, возвышенный. Чем глубже ученые проникают в сферу человеческой субъективности, тем больше возникает противоречий в сущности человеческой природы. Появляются вопросы: «Какова природа человека? Чем человеческая душа отличается от окружающей природы? Какова сущность человеческого сознания? Почему человек склонен к безрассудству? Антропологическая тема завоевывает все новые умы и становится острее и напряженнее.

С возникновением христианства проблема человека рассматривается в новом ракурсе. Основа христианского мировоззрения – ветхозаветные воззрения о вездесущем, всемогущем, вечном Боге – источнике бытия всего в мире и самого мира. Человек, сотворенный по образу и подобию Бога, становится высшей целью мироздания, он наделен разумом, духовностью и отмечен знаком Божественного предназначения, что делает его уникальным.

Появляется понятие индивид (от лат. Individuum – «неделимое») – отдельный человек как рядовой представитель социума. Средневековые мыслители полагали, что, чтобы постичь индивида, нужно подвергать рассмотрению и все общество, в котором он находится. Но вместе с тем индивид стал основным действующим лицом всех социальных процессов.

Безусловно, эпоху средневековья связывают с мракобесием, крепостничеством, инквизицией, но нужно помнить о том, что религиозно-философский взгляд на человека требует высокой оценки его сущности, жизнедеятельности, предназначения. Проблема человека значительно расширяется: на смену античному, нередко устрашающему, непонятному космоцентризму приходит христианский теоцентризм, где в центре мироздания Бог – носитель нерушимых моральных истин, идеал созидания и добродетели.

Освоение человеческой сущности теперь включает познание духовности и осмысленности его жизни, ее надобыденности. Все это сопровождается колоссальными изменениями в общественном сознании и существенной переоценкой ценностей. По утверждению христианского богословия, постижение человека возможно только в его отношении к Богу. Осмысление природы, космоса, социальной действительности происходит через призму человеческого опыта и системы ценностей. Главной целью познания становится не освоение реального мира, природы, истории, не материальные потребности человечества, не стремление к самосовершенствованию, а поиск своего «догреховного облика» и «образа и подобия Бога», продиктованный необходимостью «спасения души». Чему не противоречит христианская трактовка процесса познания как богоуподобления, т.е. самоотречения человека, процесса полного перехода в подчинение к Богу: человек, согласно библейским представлениям, несамостоятелен и ущербен, он вторичен по отношению к Богу, поэтому к самостоятельному познанию неспособен, он полностью зависит от Бога. Как полагают христианские философы, такое богоуподобление основывается на вере, универсальном измерении человеческого сознания, духовности, субъективности и в то же время, психологической установке, уверенности, приверженности к чему-то, и вере в сверхъестественные силы, и религиозной вере как форме единения человека с Богом, и форме божественного вмешательства в познавательные возможности человека (например, при помощи «просветления» и «озарения).

Большинство христианских мыслителей не разделяли позиции античных мудрецов по отношению к разуму, они не признавали его особым преимуществом человека. Августин Блаженный (354–430), например, считал разум одним из сомнительных и неопределенных свойств человека: он не способен указать путь к истине и мудрости, так и сам необъясним (его смысл и происхождение непонятны). В этом случае на помощь может прийти только вера. Цель человеческого самопознания, по Августину, – изумление человека перед самим собой.

Разум, по мнению Августина, неоднозначен. Человек, созданный по образу и подобию Бога, в первоначальной сущности был идентичен своему создателю, но все утратил после грехопадения Адама. Найти возможность вернуться в исходное состояние человек сам не может, ему для этого нужна божественная благодать.

Восхождение просветленной личности к Богу – одна из стержневых тем философии Августина. Тайну своего подобия Богу способен разгадать лишь познавший себя самого. Душа трактуется как живое целое личности, в интеллектуальном познании Бога она проходит пять ступеней 1 .

Первая ступень – это вера, «блаженное видение» Бога, которого можно достичь только в вечной жизни. Разум помогает разъяснить духовный смысл Священного Писания, отвечает на вопросы о причинах зла в мире, о доказательствах бытия Бога.

На второй ступени богопознания приобретается некоторая положительная достоверность, позволяющая преодолеть скептицизм. Августин полагает, что нельзя считать мудрецом того, кто не владеет информацией даже о собственном существовании.

На третьей ступени происходит постижение души и тела. Человек состоит из души и тела, и как эти две субстанции соединяются в человеке не известно. Августин оставляет этот вопрос без ответа.

Четвертая ступень связана с чувственным познанием. Подвергая анализу механизм чувственного восприятия, философ отделяет ощущение, принадлежащее к порядку сознания, от объектов ощущения, относящихся к телесному миру.

И, наконец, достигая пятой ступени, душа преодолевает уровень рационального познания, и постижение человеческого разума делает неоспоримым существование Бога.

Противопоставление знания и мудрости играет важнейшую роль в этическом религиозном учении Августина 2 . Мудрость отличается от знания не только объектом, но и своей неприменимостью ко злу, что не исключено для знания, если оно подчинено не мудрости, а желаниям.

Исходя из христианских традиций, Августин трактует феномен свободы. По его мнению, это свойство воли, которая может быть истинно свободной, только если она добродетельна, т.е. направлена на любовь не к самому себе, а к Богу, на служение Христу.

В XI в. происходит разделение Христианской церкви на Католическую и Восточную (православную). XVI в. ознаменован новым расколом среди верующих католиков и протестантов. Каждая конфессия исходит из своего понимания сущности человека. Католичество настаивает на том, что человек утратил часть благ, дарованных Богом, но природа человека, хоть и поражена грехом, несмотря ни на что сохраняет свою целостность. В то время как протестанты утверждают, что грех совершенно извратил человеческую сущность, разрушив образ Бога, запечатленный в человеке при создании, оставив лишь слабый отголосок. Православием же отстаивается утверждение о том, что невыразимая помощь Святого духа не может быть отнята даже у грешника, а образ Бога глубоко запечатлен в каждом человеке и не поврежден даже в отъявленном грешнике.

В эпоху христианства отношение к человеческому телу было переосмыслено: тело отдаляет человека от высшего предназначения, в связи с чем возникла идея греховности людской сущности. На этой основе появляются, по мнению многих исследователей, духовные сублимации, противостоящие естественным плотским потребностям человека. В идеале телесность должна сочетаться с духовностью, поэтому людям необходимо помимо культивирования рассудка, развивать чувства, раскрывающие их личностную состоятельность и исключительность. Причем в христианской традиции понятие плоти не идентично понятию тела.