Чтение онлайн

На самом деле выдвинутое против Сократа обвинение было только поводом для суда над ним. Истинной причиной этого стала нравственно-просветительская деятельность Сократа. Сократ, как и все классики философии, жил так, как сам учил. Он стал ходячей совестью Афин, преподавая личный урок нравственности не только в частной, но и в общественной жизни. Поэтому он стал бельмом на глазу для политиков Афин. Особенно много врагов Сократ нажил себе в тот период, когда он как законопослушный гражданин возглавлял афинский Совет. Его председателем он был выбран в силу демократических процедур правления, сторонником которых Сократ не был. Возглавляя афинский Совет, Сократ не дал провести в жизнь ни одно безнравственное решение. Например, власть имущие члены Совета хотели казнить афинских стратегов – военачальников, которые в морском сражении одержали сокрушительную победу над Спартой. Формальным поводом для казни нечистоплотные политики использовали тот аргумент, что стратеги не соблюли давний обычай – не захоронили воинов, павших в бою, потому что во время сражения разыгралась буря и поглотила их тела в пучине моря. Истинные причины были чисто политическими: кто-то из стратегов стал политическим соперником из-за популярности у демоса, у кого-то лакомым кусочком было его имущество, конфисковать которое, по законам Афин, можно было только после казни гражданина. Сократ не дал провести в жизнь это безнравственное решение.

По иронии судьбы самого Сократа судили как чудаковатого софиста. Дело в том, что талантливейший комедиограф Древней Греции в V в. до н. э. Аристофан понял, что Сократ – это яркий феномен в жизни Эллады и ему надо посвятить пьесу. Но при этом мыслителем Аристофан не был, и, послушав беседы Сократа, он воспринял его как чудаковатого софиста, который к тому же поклоняется неведомым богам в форме облаков. Так, чисто художественно, Аристофан воспринял идею Сократа о единой божественной сущности. Эта комедия, названная «Облака», была поставлена за четверть века до суда над Сократом. Однако для большинства членов афинского суда, многочисленного и обывательского по составу, театральное, ярко запоминающееся действо было решающим аргументом при вынесении приговора. К тому же Сократ сам подлил масла в огонь, оставаясь верным себе и своей иронии на суде. Он отказался от официального защитника и выступил с защитной речью сам. Судьи ожидали от него, что он будет жаловаться на свою старость, на то, что у него остается молодая, хотя и сварливая, жена Ксантиппа и трое малолетних детей. Однако Сократ заявил, что он достоин наказания за свою деятельность: он достоин стать пенсионером. Пенсионерами в Древней Греции становились, как правило, молодые люди – победители в Олимпийских играх и иных состязаниях. Праздники древние греки любили и состязались во всем, в чем только можно: в гимнастике, музыке, поэзии и т. п.; были распространены конкурсы мужской красоты. Победителей полис брал на полный пансион: при жизни ставили памятник, селили в самом красивом общественном здании, кормили и одевали. С точки зрения судей, у Сократа хватило наглости вместо мольбы о пощаде предложить себе столь почетное «наказание». Однако Сократ был как всегда прав в своей иронии: у него было больше, чем у кого-либо, оснований, чтобы стать подлинным героем Афин за свою нравственно-просветительскую деятельность. Голосование после защитной речи Сократа было с большим перевесом не в его пользу.

Обозначив два аспекта сократовского переворота, необходимо рассмотреть концептуальные основы противостояния позиций Сократа и софистов.

Принципиально не занимаясь онтологией, Сократ тем не менее имел четкую объективно-идеалистическую и метафизическую позицию: фундамент бытия – это единая божественная сущность. Классик философии не может не иметь онтологического фундамента, поскольку без этого невозможно исследовать место человека в мире. Софисты в онтологии, как это уже отмечено в табл. 2, были единственными субъективными идеалистами, что ярко выражено в знаменитом тезисе Протагора: «Человек есть мера всех вещей существующих, что они существуют, и не существующих, что они не существуют». Узнаем в этом тезисе будущую классически прозрачную позицию субъективного идеалиста Беркли: «Вещи – совокупность наших ощущений». Но в отличие от Беркли софисты с детской непосредственностью проговорились в глубинной тайне субъективного идеализма: эта позиция логично ведет к онтологическому релятивизму. Если человек – точка отсчета всего существующего, то все существует относительно человеческой субъективности. Прямолинейно это выразил другой старший софист – Кратил, который решил подправить диалектику Герклита и утверждал, что в одну и ту же реку нельзя войти и единожды. Хорошей иллюстрацией этой позиции онтологического релятивизма являются следующие отечественные лепные мультфильмы: «Падал прошлогодний снег», «А может быть, ворона…». То есть нет никакого момента устойчивости и качественной определенности в структуре бытия.

В гносеологии Сократ является рационалистом и диалектиком. Его диалектика, оттачиваясь в борьбе с софистами, раскрыла глубину соотношения относительной и абсолютной истины. Для наглядности приведем в кратком изложении сократовскую беседу с Евтидемом – молодым афинянином, собравшимся в политику.

Сократ: «Знаешь ли ты, достопочтимый Евтидем, что такое справедливость?»

Евтидем: «Конечно, знаю; кто ж не знает».

Сократ: «Можно ли считать обман, воровство делом справедливым?»

Евтидем: «Конечно, нет».

Сократ: «А если нужно обмануть врага, чтобы спасти отечество, будет ли это делом справедливым?» (Помните, как наш Сусанин?)

Тут уже Евтидем вынужден подумать и согласиться, что, пожалуй, обман врага с такой благой целью будет делом справедливым.

Сократ: «А если нужно обмануть друга, допустим не сообщить ему какую-то трагическую весть, когда он и так расстроен? И может быть, украсть у него орудие самоубийства, чтобы оно не было у него под рукой?»

Опять Евтидем вынужден призадуматься и согласиться, что, пожалуй, и обман друга с такой благой целью будет делом справедливым. Таким образом, через ряд истин относительных, показывающих, что нельзя на какой-то вид поступков повесить раз и навсегда ярлык несправедливости, Сократ подводит Евтидема к самостоятельному выводу об абсолютном критерии справедливости: это то, что делается не во имя своекорыстной цели субъекта поступка, а во имя блага того, по отношению к кому совершается этот поступок. Разрабатывая диалектику относительной и абсолютной истины, Сократ тем самым утверждает ее объективность, т. е. само ее существование, поскольку объективность является сущностью истины. Истина – это адекватное объективное отражение действительности.

Софисты в гносеологии, на основе онтологического релятивизма, разрабатывают релятивизм гносеологический, поскольку целью их риторики (греч. rhe-torike наука об ораторском искусстве) выступает доказательство субъективного интереса в качестве истины. Гносеологический релятивизм как позиция, заключающаяся в том, что истина – это то, что выгодно субъекту, возможен благодаря относительности истины как объективной характеристики процесса познания. Именно поэтому софисты смогли поставить на поток обучение софистическим приемам. Если бы относительность истины не была объективно присуща процессу познания, то интеллектуальное шулерство, чем, по сути, является софистика, было бы доступно только тем, кто обладает харизмой (греч. charisma — милость, божественный дар – исключительная одаренность, наделяющая человека в глазах других людей особенным авторитетом, мудростью, героизмом). Гносеологический релятивизм логично приводит софистов к агностицизму, поскольку абсолютизация относительности истины вплоть до ее субъективности означает отрицание истины вообще. Об этом свидетельствует тезис старшего софиста Горгия, утверждающего, что ничто не существует, а если существует, то непознаваемо, а если познаваемо, то невыразимо. Фактически в этом тезисе выражены три позиции:

1) ничто не существует безотносительно к субъекту, т. е. закрепляется субъективно идеалистический тезис Протагора;

2) если существует, то непознаваемо – непосредственное выражение агностицизма;

3) если познаваемо, то невыразимо – это иррационализм.

При всей спекулятивности софистики это единственная школа античности, концептуально обозначившая позиции, ставшие актуальными в социальной практике только после промышленного переворота, т. е. в современной культуре. Универсальность античной философии во многом состоялась благодаря творчеству старших софистов.

В этике столкновение Сократа и софистов было непосредственным. Сократ выступает как этический рационалист, нравственный просветитель и ходячая совесть Афин. Софисты в этике реализуют самоцель своего творчества: этический релятивизм. Это означает реализацию принципа: нравственно то, что мне выгодно. Онтологический и гносеологический релятивизм софистов – это фундамент и средство обоснования этического релятивизма. Таким образом, именно софисты сыграли в определенном смысле роль развратителей юношеских умов, в чем по иронии судьбы был обвинен и за что казнен Сократ. Ученики и друзья Сократа, как известно, подготовили ему побег, от которого он отказался, не желая тем самым хотя бы косвенно признать правоту своих обвинителей. По приговору суда Сократ испил чашу с ядом добровольно, будучи безвинным. Сократу, так же как Фалесу, Ксенофану и не в такой яркой форме другим досократикам, открылась единая божественная сущность, за что он и пострадал, утверждая, что всегда советуется с демоном в душе для принятия серьезных решений в жизни. Демон (греч. daimon – божество, дух) в греческой культуре – это божество или дух-хранитель, способствующий или препятствующий человеку в исполнении его намерений. Классики философии – все от Бога. Им, а не только религиозным пророкам, он открывался с глубокой древности. Доказательством их близости к Богу является единство смысла их жизни, раскрываемого в их творчестве, и их повседневного существования.

5.4. Объективный идеализм Платона

С сократовского переворота начинается период высокой классики в античной философии. Самым талантливым учеником Сократа стал Платон. В противоположность Сократу он был выходцем из знатнейшей семьи: по линии матери его род восходил к Соломону. По линии отца никто из мужчин в этой семье не умирал своей смертью, будучи вовлеченными в политические интриги высшего света Афин. В отличие от Сократа Платон обладал привлекательной внешностью и атлетическим телосложением, за что и получил свое имя, под которым вошел в историю (имя, данное ему при рождении, – Аристокл). Его учитель по гимнастике, которого, что примечательно, звали так же, как родного отца мыслителя, Аристон, дал ему имя Платон, что в переводе с древнегреческого означает «широколобый, широкоплечий». Вся жизнь Платона окутана легендами. Одна из них гласит, что его матери однажды во сне явился белый лебедь – символ бога Аполлона – как знамение грядущего рождения Платона, имеющего божественное происхождение. Согласно другой легенде, младенцу Платону божественные пчелы вложили в уста нектар, когда его родители и кормилица были на религиозном празднике, и это стало знамением сладкозвучности Платона, о трактатах которого будут спорить, чем они являются в первую очередь: философскими трактатами или художественными произведениями. Платона с детства обучали всем искусствам лучшие учителя, и он весьма преуспел в поэзии, музыке, живописи. Еще одна легенда гласит, что встреча с Сократом настолько потрясла Платона, что сам бог Гефест помогал Платону уничтожать все свои юношеские творения, ибо с этого момента Платон решил посвятить себя исключительно философии. Платон очень тяжело переживает казнь любимого учителя Сократа, поэтому он покидает Афины на долгие 12 лет, посетив во время своих странствий Египет, Южную Италию и Сицилию, и возвращается в Афины зрелым сформировавшимся мыслителем, способным открыть собственную школу. Благодаря сократовскому перевороту, давшему самостоятельную жизнь науке и философии, в платоновской Академии будет царствовать наука уже не в натурфилософской форме, а в форме математического естествознания.

Платон развил наследие учителя прежде всего посредством онтологизации этического рационализма Сократа: Платон возвращается к учению элеатов, которые первыми отрефлексировали онтологию как учение о бытии, но делает это на качественно новом уровне, обогатившись сократовским пониманием собственно философского предмета и метода. Истинно сущее бытие Платона – это вечные совершенные идеи (греч. idea — понятие, представление), или эйдосы (греч. eidos — вид, образ; у Платона – субстанциальные идеи), а именно идеи блага, красоты, мужества, справедливости, мудрости, истины и т. п. Вечные совершенные идеи Платона – это те же добродетели Сократа, но теперь уже совершенно четко отрефлексированные как элементы подлинного бытия. Мир вещей, по Платону, – это мир теней. Вещи существуют как материальная реальность, но она выступает в силу ее временности, тленности, текучести, преходящего характера только как более или менее отчетливое отражение вечных совершенных идей. Говоря предельно абстрактным философским языком, по учению Платона, вечные совершенные идеи первичны, а материя вторична. Это значит, что фундамент бытия человека в мире составляют вечные совершенные идеи. В этом принципе скрыт глубокий жизнеутверждающий смысл: каждый из нас существует в той степени реально, в какой мы отчетливо воплощаем в себе идею блага, красоты, мужества, справедливости и т. п.