Чтение онлайн

Решение нацистского руководства Германии о депортации датских евреев было получено рейхскомиссаром Дании 28 сентября 1943 г. Уже на следующий день эта информация благодаря самоотверженности и порядочности военного атташе немецкого посольства в Копенгагене Георга Дуквица (1904–1974) стала известна некоторым датским политикам. Далее эта новость с невероятной скоростью распространилась по Копенгагену, где на то время проживало 95 процентов датских евреев. На опасность, грозившую евреям, датское общество откликнулось незамедлительно и единодушно: друзья, близкие знакомые, едва знакомые, вообще незнакомые — практически все датчане откликнулись на эту беду. История страны хранит предание о том, как некий таксист выискивал в телефонном справочнике людей с еврейскими именами и оповещал их о грозящей опасности по телефону. К еврейским студентам в университетском дворе подходили датские студенты, которых они не знали, и предлагали спрятаться у них. Тысячи датчан проявили готовность стать горой за своих еврейских соотечественников. Как заметил один писатель, «спасение было бы невозможно, если бы датчане не прониклись трагическим положением евреев и не были готовы из любви к ближнему рисковать жизнью».

Активную роль в деле спасения датских евреев сыграла и датская лютеранская церковь. Например, главного раввина с женой спрятал в своем доме на острове Фальстер местный епископ. Датские рыбаки на своих лодках, рискуя жизнью, тайно за три дня переправили практически всех евреев в нейтральную Швецию. Чтобы доставить беженцев на побережье, датчанами были задействованы все виды транспорта вплоть до автомобилей скорой помощи. В этой общенациональной операции по спасению соотечественников приняли участие даже датские полицейские, которые помогали людям незаметно добраться до лодок. Таким образом, благодаря датскому народу спасение нашли порядка 7 200 евреев. Когда в ночь с 1 на 2 октября 1943 г. нацисты приступили к осуществлению плана депортации, им удалось схватить 472 еврея, которые немедля были отправлены в концлагерь Терезин (город в Северной Чехии).

Транзитный лагерь-гетто был создан гитлеровской Германией в крепостном городке Терезинштадт (Терезин) неподалеку от Праги. Этот лагерь был задуман в октябре 1941 г. для некоторых категорий немецких и австрийских евреев, имевших заслуги перед Германией (в частности, награжденных боевыми орденами в Первую мировую войну), а также евреев в возрасте 65 лет и выше из стран Центральной и Западной Европы. 24 ноября 1941 г. в Терезин отправился первый эшелон с заключенными. В итоге там нашли своё последнее пристанище евреи из Протектората Чехии и Моравии, Австрии, Венгрии, Германии, Голландии и Дании. Из 152 000 человек, прошедших через его горнила, 87 000 были отправлены в Освенцим и другие лагеря уничтожения. Еще 34 000 умерли от голода и болезней. Выжило порядка 30 000 человек. В числе узников были не только взрослые, но и 15 000 детей, из которых до освобождения дожили лишь 92 ребенка. Узники лагеря могли пребывать до двух с половиной лет до депортации в лагеря истребления. Несмотря на это гитлеровцы умудрились превратить лагерь Терезин в подобие «потемкинской деревни». В конце 1943 г. они решили для опровержения слухов о лагерях смерти и о массовом уничтожении в них евреев пригласить комиссию Международного Комитета Красного Креста (МККК). Её визит состоялся 23 июля 1944 г. В преддверии посещения комиссии МККК из Терезина в Освенцим было отправлены три эшелона с 7500 старых и больных узников. Тем самым была ликвидирована очевидная перенаселенность лагеря. После чего нацисты в спешном порядке открыли магазины, кафе, банк, детские сады, школу; были разбиты цветники. Под страхом смерти с обитателями Терезина были тщательно отработаны все детали их поведения в присутствии членов комиссии. Визит был заснят на пленку; смонтированный затем пропагандистский фильм «Новая жизнь евреев под защитой Третьего Рейха» многократно использовался в качестве неопровержимого свидетельства клеветнического характера измышлений «врагов новой Германии». В итоге комиссия огласила поражающий своей слепотой вердикт: Терезин не является пересылочной станцией для эшелонов смерти, а евреи, находясь здесь на постоянном месте жительства, живут нормальной жизнью. Как подчеркнул один исследователь мрачной истории Терезина: «До сих пор историки не способны ответить, является ли это заключение доказательством их недaлекого ума или же свидетельством их страха и низкопоклонства».

Но, несмотря на безостановочную работу машины смерти, Терезин вошёл в историю исключительной стойкостью духа своих обитателей. Вопреки всем бедам его узники учили детей, что было строжайше запрещено, читали лекции о Платоне, Сократе, Бубере и Герцле, писали музыку, ставили спектакли, в общем делали все, что было в их силах для сохранения человеческого достоинства своих соплеменников. Среди заключенных Терезина оказалось много выдающихся представителей творческой интеллигенции стран Центральной и Западной Европы, которые внесли свой вклад в поддержание духа своих собратьев по несчастью. Ныне именами многих из них названы улицы, парки, городские площади и научные учреждения. А 5000 детских рисунков, оставшихся после гибели маленьких художников, стали символом духовной победы над злом и подлостью взрослого немецкого воинства. Трагической судьбе тех, кто оказался узником Терезина были посвящены стихи одного из них, так и не дожившего до своего пятнадцатилетия, Гануша Гахенбурга (1929–1944). Оно так и называется — «Терезин».

На стенах грязных грязи пятно.

Колючая проволока. Окно.

30 тысяч уснувших навеки.

Однажды проснутся они и увидят

Собственной крови реки.

Я был ребенком назад два года

Мечтал о дальних мирах.

Теперь я взрослый, узнал невзгоды,

Я знаю, что значит страх,

Кровавое слово, убитый день.

Не рассмешит меня дребедень,

Не напугает чучело на огороде.

При этом верю — все это сон,

Колокол вздрогнет — и окончится он,

Проснусь и вернусь я в детство,

Оно, как дикая роза в шипах.

Ребенок ущербный у матери на руках, —

Она его нежит больше детей других.

Дни моей юности — что ожидает их?

Враг да удавка.

Юность страшна. Страшен её приговор:

Вот — зло, вот — добро, а вот твой позор.

Там, вдалеке, где детство уснуло сладко

На узеньких топках Стромовского парка

Кто-то смотрит из дома. Но в том окне

Одно лишь презренье осталось ко мне.

В ту пору, когда сады набирали цвет,

Мать подарила мне божий свет,

Чтобы я плакал.

Я сплю на досках при свете свечном.

Но время придет, и увижу в упор,

Что был я всего лишь маленьким существом,

Таким же крохотным, как этот хор

Из тридцати тысяч жизней,

Замолкших тут.

Однажды воскреснут на милой Стромовке они,

Подымут холодные веки

Глянут во все глаза на текущие дни,

И снова уснут

Навеки.

Таков на поверку оказался коварный Терезин. Однако датчане не забывали своих соотечественников и там. Так, известно, что целый ряд правительственных и частных фондов регулярно посылали им продукты и одежду. В конце 1944 г. король Кристиан Х создал специальную комиссию из представителей датского Красного Креста для проверки условий, в которых содержались его подданные в Терезине. По некоторым данным, из числа заключенных датских евреев 49 человек умерли в этом лагере, а остальные весной 1945 г. были переправлены в Швецию при содействии шведского Красного Креста, возглавляемого в то время графом Фольке Бернадотом (1895–1948). Вернувшись в конце войны в Данию, большинство евреев нашли своё имущество нетронутым. Всего во время нацистских преследований погибло около 120 евреев Дании — менее 2 % еврейского населения страны.

В честь этого редчайшего образца человеческой солидарности и гуманизма все население королевства было признано Праведником народов мира, и на соответствующей аллее в Израиле под N 25 было высажено дерево, на котором так и начертано «Народ Дании», а под N 26 — имя одного из самых достойных глав государства ХХ века — «Король Кристиан Х».

29 марта 1971 г. почетное звание Праведника народов мира было присвоено Георгу Дуквицу. В память о графе Бернадоте был посажен лес в Иудейских горах.

Эта история легла в основу стихотворения писателя, поэта и драматурга Владимира Александровича Лифшица (1913–1978) «Датская легенда»:

Немцы заняли город

без боя, легко, на бегу,

И лишь горстка гвардейцев,

свой пост у дворца не покинув,

В черных шапках медвежьих

открыла огонь по врагу

Из нелепых своих,

из старинных своих карабинов.