Чтение онлайн

Однако можно привести один-единственный пример, который не оставит и тени сомнения в сути этого поистине Божественного дара людям — творцам столь несовершенного мира на нашей планете. Летопись исторической памяти народов, вероятно, хранит немало блестящих образцов проявления высоты человеческого духа. Но для автора этих строк наиболее впечатляющим представляется жизнь человека, который самой смертью своей вписал в эту летопись одну из самых ярких страниц под именем Януша Корчака. Общепризнанно, что оно стало символом достоинства, силы духа, мудрости и поистине самозабвенной любви к детям. Именно под этим литературным псевдонимом и вошёл в историю Гершем Гольдшмит (1878–1942) — педагог, писатель, мыслитель, врач.

Появившись на свет в 1878 г. в Варшаве, этот замечательный человек всю свою нелёгкую жизнь посвятил детям, вместе с которыми погиб в душегубке одного из нацистских лагерей смерти. Этот трагический и вместе с тем весьма поучительный эпизод заслуживает того, чтобы читатель обратил на него самое пристальное внимание именно в этой книге, книге, посвященной человеческому достоинству.

По инициативе Корчака в 1911 г. в Варшаве, на улице Крохмальной, 92, открылся «Дом сирот», который просуществовал около тридцати лет. Там великий педагог создал детское царство, крошечный мир равенства, справедливости и уважения к личности каждого ребёнка. В этом «государстве» детей не могло быть места насилию, тирании, неограниченной власти со стороны кого-либо, в том числе и взрослых наставников. Жизнь юных созданий протекала в условиях полного самоуправления вплоть до проведения увлекательных детских референдумов по всем спорным вопросам совместного бытия. Первостепенное значение в этом бесподобном сообществе приобрёл импровизированный суд, который был уполномочен на вынесение вердикта лишь в одной из двух форм: оправдать или простить. В этот храм правосудия спешили со своей челобитной даже воспитатели, если у них возникало маломальское сомнение в справедливости своих поступков по отношению к детям. Возвышенный мир душевности и духовности Корчак созидал с участием лишенных родительской любви обитателей детского дома. Важнейшим принципом отношений между всеми строителями этого уникального царства добра и милосердия стало уважение к человеческому достоинству каждого населяющего его существа.

Вот весь этот сказочный мир детства, включавший сирот, воспитателей во главе с престарелым Корчаком, гитлеровцы без какого-либо снисхождения к возрасту загнали в еврейское гетто Варшавы. Ученики, коллеги и друзья педагога не единожды пытались склонить его к побегу. Но он неизменно отвечал им отказом, ибо не допускал и мысли бросить своих маленьких и беззащитных подопечных на произвол судьбы. По воспоминаниям одной из его знакомых, прозаика Ирены Кшивицкой (1904–1994), «когда началась депортация евреев, друзья молили и упрашивали Корчака бежать из гетто. Но какой святой убегает от своих мук? Его смерть, разумеется, была не нужна, а сам он мог бы ещё пригодиться другим. Не только же эти сироты были на свете. С точки зрения обычного здравого смысла, смерть Корчака была не меньшим абсурдом, чем самоубийство врача, у которого пациент умирает от неизлечимой болезни. Но такие, как Корчак, думают другими категориями. Разве мог он остаться жить с тем горьким сознанием, что бросил детей в смертный час? И чего уж там душой кривить, именно он нужен был им, чтобы смягчить страшные мучения предсмертного часа».

Он остался. Остался с одной-единственной целью: как можно дольше утаить от детей ужасную правду о подстерегавшей их участи. Остался, чтобы своим присутствием вдохнуть надежду, преодолеть страх, сомкнуть ряды, когда скрывать человеческую подлость окружающего их мира станет уже невмоготу. Одним из проявлений этой низости стала неожиданность нападения организованного вооруженного нацистского воинства на беззащитное царство детей. Утром 6 августа 1942 г. в Доме сирот позавтракали, начали убирать посуду, как вдруг раздались свистки и крики: «Alle Juden raus!» — «Все евреи на выход!».

Дети построились в колонну по четверо, их было уже более двухсот. По воспоминаниям очевидцев, старшие мальчики по очереди несли зеленое знамя короля Матиуша с изображением клевера. Никто из подростков не закричал, не заплакал, не побежал, не спрятался, они лишь теснее сомкнули ряды вокруг своего Учителя, Отца и Защитника. Впереди шел доктор Корчак с двумя малышами — одного нес на руках, другого вел за руку. Воспитатели и работники Дома сирот шли рядом с детьми: Стефания Вильчинская, Роза и Генрик Штокманы, Бальбина Гжиб, Дора Соцкая, Сабина Лейзерович, Наталья Поз, Генрик Астербаум, Роза Липич-Якубовская. Большинство из них сами были в своё время воспитанниками этого приюта. Они шли и пели походную песню:

— Пусть буря бушует, мы не отступим!..

Наблюдая эту картину, один из очевидцев вспоминал: «Горе глазам, видевшим тот ужас. Рыдали камни мостовых…».

На месте сбора несчастных — площади Умшлагплатц — уже кричали, рыдали и молились тысячи людей. Корчак остановил детскую колонну на дальнем конце площади, чтобы как можно дольше оттянуть мгновенье осознания неизбежного… Он берег психику детишек до последнего мгновения. Началась погрузка в вагоны. По одной из легенд, комендант железнодорожной станции, на которой осуществлялась отправка в лагерь смерти, увидав это необыкновенное шествие, воскликнул: «Что это такое?!». «Корчак с детьми», — прозвучало в ответ. Уже перед самой отправкой зловещего состава коменданта осенило задать доктору вопрос, не он ли автор книги «Банкротство маленького Джека». «Да, а разве это в какой-то мере связано с отправкой эшелона?» — «Нет, просто я читал вашу книжку в детстве, хорошая книжка, вы можете остаться, доктор…» — «А дети?» — «Невозможно, дети поедут». — «Вы ошибаетесь, — крикнул доктор, — вы ошибаетесь, дети прежде всего!» — и захлопнул за собой дверь вагона. Этому эпизоду посвящены пронзительные строки из поэмы А.А. Галича «Кадиш»:

Мы идём по четверо, рядами,

сквозь кордон эсэсовских ворон…

Дальше начинается преданье —

дальше мы выходим на перрон.

И бежит за мною переводчик,

робко прикасается к плечу:

«Вам разрешено остаться, Корчак!»

Если верить сказке, я молчу.

7 августа 1942 года Януш Корчак вместе со своими детьми и сотрудниками шагнул навстречу смерти в одной из газовых камер концентрационного лагеря Треблинка-2 (Польша).

Так, погибая, вошёл в историю этот подвижник добра и милосердия, человек, для которого сознание естественного права на достоинство оказалось неизмеримо выше естественного инстинкта к жизни. Своей смертью явил он нам пример воплощения в жизнь той самой философии достоинства, которой и посвящена настоящая книга. Именно в таком самоотверженном отношении к судьбам других людей и вскрывается подлинный смысл этого самого замечательного человеческого качества в истории земной цивилизации. Организация Объединенных Наций, отдавая должное этому замечательному человеку, объявила 1978 год — столетие со дня рождения Гершема Гольдшмита — годом Корчака. Памятник «Я. Корчак с детьми» (скульптор Борис Сакциер) установлен в 1978 г. на территории мемориала Яд ва-Шем в Иерусалиме (Израиль).

По вполне понятным причинам именно в этом месте книги мне хотелось бы отдать дань памяти двенадцатилетнему мальчику Мусе (Моисею) Пинкензону (1930–1942), который по возрасту, воспитанию и достойному поведению перед смертью вполне мог оказаться в числе лучших воспитанников Януша Корчака. Летом 1942 г. войска гитлеровской Германии стремительным марш-броском заняли станицу Усть-Лабинскую Краснодарского края РСФСР. Вся еврейская часть населения станицы подлежала поголовному уничтожению. В их числе и семья Пинкензон. Всех обреченных на страшную участь выгнали на берег Кубани, куда согнали для демонстрации установления «нового порядка» остальных жителей станицы. Солдаты расставили несчастных вдоль железной ограды перед глубоким рвом. Совершенно неожиданно, перед началом казни Муся вскинул скрипку и заиграл «Интернационал». Нацисты убили мальчонку первым. Так погиб ещё несостоявшийся музыкант, но уже состоявшийся человек — Муся Пинкензон. Память об этом трагическом событии была увековечена сначала в многометровом обелиске, а затем и в памятнике на месте гибели Муси. Его имя было присвоено школе N 1 города Усть-Лабинск. Его судьба нашла отражение в книге писателя Саула Наумовича Ицковича (1934–1988) «Расстрелянная скрипка». По одной из версий обстоятельства трагической гибели мальчика легли в основу очень выразительного эпизода-метафоры в фильме «Амаркорд» знаменитого итальянского режиссера Федерико Феллини (1920–1993). В 2007 г. улице в городе Бельцы (ныне Республика Молдова), где родился МусяПинкензон было присвоено его имя. Поразительно, его душа уже давно на том свете, а светлая память о нём всё ещё питает сердца добрых людей — на этом. Вот уж воистину — мир не без добрых людей.

С позиции исповедуемой здесь философии культура достоинства — антипод традиции невежества. Они несовместимы, как вода и огонь, добро и зло, любовь и ненависть. Там, где торжествует такая культура, люди содействуют выживанию и достойной жизни друг друга; там, где господствует эта порочная традиция, препятствуют и тому и другому. Индивидов, одаренных культурой достоинства, отличает милосердие к ближним, доброжелательность, вежливость, сострадание и солидарность. Обделенных — затаенная ненависть, патологическая лживость, необузданная алчность, повышенная склонность к предательству.

Люди испокон веков инстинктивно, вне зависимости от места своего рождения, тяготели к тем народам, в среде которых таили надежду обрести душевный покой и волю, и прилагали немало усилий, чтобы покинуть ряды тех, кто отличался завидной приверженностью злополучной традиции. В чём же заключалась та непреодолимая сила, которая поднимала людей с насиженных мест, вырывала из среды привычного обитания, чтобы бросить затем в пучину слепого поиска лучшей доли? Податься в чужие края, нередко с риском для жизни, могли позволить себе лишь те, кто питал неистребимую надежду обрести на чужбине те ценности, которых так не хватало на исторической родине. Эти люди искали то, что могло с лихвой искупить все издержки бегства с отчих мест. Так что же это за таинственный феномен, обладающий столь притягательной магнетической силой? В поисках ответа на сей вопрос автору пришла на память притча, в которой рассказывалось о воробье-путешественнике, встретившем на своём пути волка, явно замерзавшего в лесах Литвы. На вопрос воробья, что заставляет последнего жить в таком прескверном климате, волк ответил: «Свобода заставляет забыть о климате». Думается, что многие из читателей этой книги согласились бы с подобным простодушным признанием.