Чтение онлайн

Итак, согласно Патнэму, реалистическая позиция связана с признанием корреспондетной теории истины, согласно которой предложение истинно, если оно соответствует реальному положению дел, и задача теории истины состоит поэтому в том, чтобы раскрыть природу этого отношения соответствия. В связи с такой трактовкой истины появляется новый аспект в критике Патнэмом тезиса о несоизмеримости научных теорий. Патнэм указывает, что в концепции Куна и Фейерабенда истина фигурирует только как внутритеоретическое понятие, вбирающее в себя такие свойства теории, как простота, когерентность, рациональная приемлемость и т.д. Но поскольку, считает Патнэм, для последовательного реалиста истина имеет смысл только как внешнетеоретическое понятие, выражающее отношение между теорией и миром, этот отказ от понимания истины как соответствия реальности говорит о сильной антиреалистической направленности позиции Куна и Фейерабенда.

Нет ничего удивительного в том, что в раскрытии отношения соответствия между языком и реальностью Патнэм возлагает большие надежды на теорию референции. Признавая сложный и разнообразный характер связей между элементами языка и аспектами мира (о чем свидетельствует анализ референции различных категорий терминов), Патнэм тем не менее считает, что это многообразие не должно заслонять главного в нашем понимании референции. Поэтому "рассматривать наше эволюционирующее и расширяющееся понятие референции только как пролиферирующее семейство – значит упускать из виду сущность отношения между языком и реальностью. Сущность этого отношения такова, что язык и мысль асимптотически соответствуют реальности, по крайней мере в определенной степени. Теория референции является теорией этого соответствия" [74] . Эту свою мысль Патнэм поясняет следующим образом: референция определяет "параметризацию" (parameterization) мира и осуществляет ее корреляцию с "параметризацией" языка, причем таким образом, что наши "предложения имеют тенденцию в далекой перспективе коррелировать с реальными состояниями дел (в смысле параметризации)" [75] . Это общее описание, конечно, задает определенное видение проблемы, но в нем больше неясностей, чем ответов. Если референция определяет "параметризацию" мира (то есть членение мира на "параметры": объекты, свойства, отношения и т.д.), то следует ли понимать это в том смысле, что природа, устанавливая экстенсионалы наших терминов, дает своей "параметризации" проявиться в "параметризации" нашего языка? Но каков в таком случае механизм референции? Что же определяет саму референцию? И каким образом осуществляется корреляция "параметризации" языка и "параметризации" мира и обеспечивается соответствие между миром и языком?

Первое время Патнэм полагал, что на все эти вопросы сможет дать ответ каузальная теория референции. В 1972 году была опубликована статья Хартри Филда "Теория истины Тарского" [76] , которая сыграла важную роль в развитии взглядов Патнэма на проблему истины и референции. В этой статье делалась попытка создания "физикалистской" теории референции. Исходя из того, что референция только тогда имеет место, когда использование термина говорящим стоит в определенном каузальном отношении к той вещи, на которую говорящий имел намерение указать, Филд выдвинул гипотезу, что это отношение должно быть установлено эмпирической наукой в том же смысле, в каком наука установила, что вода – это Н2О, а золото имеет атомный вес, равный 79. Эта гипотеза показалась Патнэму очень привлекательной, поскольку, во-первых, она хорошо согласовывалась с его концепцией референции, а главное, ее реализация означала бы выполнение той программы, которую Патнэм возложил на теорию референции. Однако, очень скоро Патнэм осознал полную утопичность создания "физикалистской" теории референции, а дальнейшие размышления над причинами невозможности создания такой теории привели его к выводу о том, что понятию референции невозможно дать по-научному точное определение, и поэтому каузальная теория референции, являясь описанием того, как устанавливается референция, не может дать ответа на вопрос, что такое референция, "фактически она предполагает понятие референции" [77] .

В ходе дальнейшего углубленного изучения проблемы истины и референции Патнэм не столько находил подтверждения своему представлению об истине как соответствии реальности, сколько обнаруживал трудности, с которыми сталкивается каждый, кто придерживается корреспондентной теории. В частности, в этот период он много внимания уделяет анализу так называемых эквивалентных описаний. Более подробно об этих описаниях мы поговорим позже; здесь же отметим лишь, что эти описания свидетельствуют о возможности множества истинных описаний одного и того же фрагмента реальности. Хотя это обстоятельство может представлять серьезную проблему для идеи соответствия между языком и реальностью, для Патнэма совершенно очевидно, что "реалист в XX веке не может игнорировать существование эквивалентных описаний" [78] . О том, какие выводы сделал Патнэм из анализа этой и многих других трудностей, с которыми сталкивается корреспондетная теория истины, речь пойдет в следующей главе.

Итак, мы рассмотрели период в творчестве Патнэма, когда он стоял на позициях научного реализма. Он трактовал реализм в это время как признание объективного и независимого существования референтов научных терминов и главную свою задачу видел в том, чтобы показать совместимость реалистической позиции и факта развития научного знания, в ходе которого пересматриваются многие научные истины, меняются парадигмы, отбрасываются считающиеся ранее истинными теории. Научный реализм Патнэма имел в своей основе сильные эссенциалистские допущения и опирался на результаты его семантических исследований, в первую очередь исследований по проблеме референции для терминов естественных видов. Однако в ходе этих изысканий Патнэм приходит к осознанию того, что для реализма первостепенное значение имеет вопрос о связи между языком и реальностью, вопрос о соответствии элементов языка различным аспектам мира. Так проблема истины становится центральной в его философских размышлениях, а реализм превращается из "само собой разумеющейся" позиции в эмпирическую гипотезу. Вначале, связывая реализм с принятием корреспондетной теории истины, Патнэм полагал, что раскрыть природу отношения соответствия между языком и реальностью сможет каузальная теория референции, однако дальнейшие исследования в этом направлении столкнули его с такими трудностями, которые подвели его к необходимости пересмотреть свою эпистемологическую позицию и которые заставили его иначе взглянуть на проблему реализма.

В заключение нам хотелось бы очень кратко охарактеризовать отношение к проблеме истины, которое сложилось в аналитической философии к середине 70-х годов и которое, безусловно, оказало влияние на направление последующих исследований Патнэма и на предложенные им решения.

С одной стороны, этот период в западной философии науки отмечен отказом многих ведущих философов от понимания истины как соответствия реальности. За этим отказом стоит определенное изменение в предмете исследования, обусловленное "переходом философии науки от общефилософских рассуждений об истине и ее критерии к анализу условий истинности отдельных научных утверждений и теорий" [79] . На таком "атомарном" уровне исследования оказалось очень сложной задачей сохранить идею соответствия наших представлений реальным вещам и явлениям. Во-первых, сопоставление научных теорий с реальностью имеет очень сложный и опосредованный характер, поскольку можно сопоставлять только эмпирические следствия теории, а в этой ситуации становится непонятным, о каком "соответствии" можно говорить. Во-вторых, сопоставление можно проводить только с научными фактами, результатами экспериментов и наблюдений и т.д., но учитывая "теоретическую нагруженность" последних, вызывает сомнение то обстоятельство, что соответствие теории фактам является свидетельством ее истинности. Указанные трудности побудили многих философов науки отбросить корреспондентную теорию истины и, более того, привели к выводу, что "понятие истины для методологии науки оказывается совершенно излишним и может быть устранено из методологического анализа науки" [80] .

Однако в другой области, а именно – в философии языка, понятие истины в этот период, наоборот, приобретает первостепенное значение. Этому прежде всего способствовали исследования известного американского философа-аналитика и логика Дональда Дэвидсона, который положил понятие истины в основу своей теории значения. По существу, Дэвидсон возрождает и детально разрабатывает теорию, согласно которой значение предложения определяется условиями его истинности. Хотя теория значения Дэвидсона представляет собой важное событие в современной философии языка, однако, с точки зрения влияния на взгляды Патнэма, более актуальной является критика этой теории другим известным философом наших дней Майклом Даммитом. Определив трактовку значения в терминах условий истинности как реалистическую позицию, Даммит показал, что эта позиция дает неадекватную картину функционирования языка. Во-первых, мы часто понимаем предложения, не будучи способными установить условия их истинности. Более того, в языке существует огромное количество предложений, условия истинности которых никогда не будут нам известны, поскольку они недосягаемы для наших познавательных способностей (например, многие утверждения о прошлом и будущем, контрфактические высказывания, универсальные обобщения и т.д.). Однако, принимая принцип двузначности, согласно которому каждое предложение является или истинным, или ложным, реалист вынужден приписать себе обладание истиной, которая выходит за пределы нашего знания о мире и которую могло бы иметь только существо со сверхчеловеческими способностями. Квалифицируя свою собственную позицию как "антиреализм", Даммит предлагает верификационную семантику, в которой значение истинности приписывается только тем предложениям, которые могут быть верифицированы (или подтверждены). Главный итог рассуждений Даммита об истине можно сформулировать так: нет объективной истины, независимой от того, что нам известно о мире.

К середине 70-х годов Патнэм в ходе исследования природы референции и отношения соответствия между языком и реальностью оказался перед лицом целого ряда проблем, для которых он не нашел удовлетворительного решения в рамках научного реализма. Выход из этой ситуации был найден им совершенно в духе времени: Патнэм увязал неразрешимость выявленных им трудностей с определенной гносеологической позицией, которую он квалифицировал как "метафизический реализм" и в основе которой лежит корреспондентная теория истины. Этот шаг Патнэма совпал с происходящим в это время в аналитической философии мощным наступлением на понимание истины как соответствия реальности под девизом "когерентности". Взамен "догматичного" и повинного в создании неразрешимых философских проблем метафизического реализма Патнэм, стремясь остаться на "реалистической платформе", предложил новую концепцию истины, которую он назвал "внутренним реализмом".

На этот кардинальный пересмотр Патнэмом своей гносеологической позиции оказали непосредственное влияние идеи М.Даммита и Н.Гудмена. О философской позиции первого речь шла в конце предыдущей главы. Что касается Гудмена, то для целей нашего рассмотрения представляет интерес прежде всего его вывод о многообразии правильных версий описания мира (предоставляемых не только наукой, но и обыденным сознанием и разными видами искусства) и о невозможности сравнения описаний мира с реальностью, как она есть вне какого-либо описания. Согласно Гудмену, мы можем сравнивать только разные версии друг с другом и при отборе правильной среди них, мы пользуемся такими критериями, как когерентность описания, дедуктивная и индуктивная правильность, простота, сфера действия и т.д. Важно отметить, что в концепциях Даммита и Гудмена истина как соответствие действительности исчезает и вместо нее вводятся такие понятия как "когерентность", "правильность подгонки", "рациональная утверждаемость" и т.д.

Если же говорить о главных "идейных предшественниках" Патнэма, то здесь прежде всего следует упомянуть Канта и Витгенштейна, поскольку именно Канту Патнэм приписывает заслугу быть родоначальником той "философской перспективы", в рамках которой он формулирует свой "внутренний реализм", а в трудах Витгенштейна, особенно в его "Философских исследованиях", Патнэм черпает идеи для многих своих аргументов.

Свое первое различие между метафизическим и внутренним реализмом Патнэм вводит в статье "Реализм и Разум" (“Realism and Reason”, 1976). Дальнейшую разработку эта идея получает в его докладе "Модели и реальность" (“Model and Reality”, 1977), сделанном на заседании Ассоциации по символической логике в Вашингтоне. Но если упомянутые работы содержали лишь отдельные положения новой концепции истины, то в книге "Разум, истина и история" (“Reason, Truth and History”, 1981) Патнэм дает уже полное изложение этой концепции и разворачивает "массированное" наступление на метафизический реализм. Следует отметить, что новый этап в творчестве Патнэма характеризуется перенесением акцента с логико-семантической проблематики на гносеологическую. Если на первом этапе Патнэм основное внимание уделял анализу проблемы референции, то теперь в центре его внимания стоят гносеологические проблемы, а исследования по проблеме референции отступают на второй план, хотя и продолжают выполнять важную роль в обосновании новой гносеологической позиции.

Формулируя свою новую гносеологическую позицию, Патнэм видит основную задачу в том, чтобы разрушить дихотомию, которая, по его мнению, как "оковы" сдерживает мышление философов и обычных людей. Эта дихотомия выражается в противопоставлении объективного и субъективного представления об истине. Согласно Патнэму, объективное представление связано с пониманием истины как соответствия независимой от сознания реальности, в то время как субъективное – предполагает, что "все схемы мысли и все точки зрения безнадежно субъективны" [81] . В противовес указанной дихотомии Патнэм стремится сформулировать такую концепцию истины, которая соединяла бы в себе объективные и субъективные компоненты. Свою концепцию он называет внутренним реализмом (или интернализмом). Согласно Патнэму, концепция внутреннего реализма является выражением определенного философского видения взаимоотношения между миром и языком или выражением определенной "философской перспективы", которую он называет интерналистской и которой противопоставляет экстерналистскую перспективу [82] . По его мнению, экстерналистская перспектива лежит в основе объективистского понимания истины, которое он называет метафизическим реализмом. Хотя Патнэм употребляет термины "метафизический реализм" и "корреспондентная теория истины" как синонимы, на наш взгляд, более точным определением метафизического реализма (в понимании Патнэма) было бы описание его как совокупности философских допущений, которые с необходимостью дополняют понимание истины как соответствия реальности. Рассмотрим более подробно, что же представляют собой эти экстерналистская и интерналистская перспективы.