Чтение онлайн

Всестороннее философское осмысление права должно предполагать охват глубочайшего пласта теоретико-правовых по своей сути понятий и категорий, отражающих сущность правовых явлений и процессов в их исторической динамике (онтология права), методологию их познания (гносеология права) и понимания (правовая герменевтика), выявление глобальной, общефилософской ценности права как части человеческой культуры (аксиология права), философское обоснование целей и задач правового развития, в том числе на отдаленную перспективу (телеология права, футурология права).

Представляется, что понимание философии права как, по сути, гносеологии права несколько занижало ее научный потенциал. Не случайно даже некоторые представители рассматриваемого подхода впоследствии изменили собственные взгляды, о чем будет упомянуто далее.

Все больший вес приобретала концепция, согласно которой философия права может быть выделена в качестве самостоятельной сферы научного познания и учебной дисциплины.

5. Выделение философии права в самостоятельную дисциплину юридического профиля.

Одним из факторов его стал отказ от научно-методологического единообразия в рамках утраты господства материалистической диалектики на волне распада Советского Союза (в том числе в последние годы перед этим, когда уже нарастали энтропийные процессы во всех сферах общественной жизнедеятельности, включая правовую). Происходило активное переосмысление многих постулатов советской правовой доктрины, казавшихся незыблемыми на протяжении десятилетий, в том числе таких, как неразрывная связь государства и права, с одной стороны, и права и законодательства, с другой стороны. Развернувшаяся широкая критика советского нормативизма, правового позитивизма в целом, «легизма», «догматизма» и иных «-измов» также вызвала закономерный вопрос: если апологеты широкого правопонимания призывают к отказу от устоявшихся, классических, проверенных временем подходов, которые защищала теория государства и права, то что же предлагается взамен? Вот тут и оказалась кстати дореволюционная концепция философии права.

И здесь стоит подчеркнуть еще один момент: юристы постсоветского периода приступили к активному поиску путей восстановления преемственности различных этапов развития отечественного учения о праве, нередко находя собственную ментальную правовую идентичность не в советской, а именно в дореволюционной модели восприятия права. Отсюда также, как видится, всплеск интереса к философии права и социологии права в современной юридической науке, поскольку именно в тот исторический период они получили наибольшее развитие, хотя в настоящее время в отечественной правовой науке первоначальный «реакционный» период отрицания «всего советского» успешно преодолен и наблюдается более сбалансированный подход, призывающий к более объективной оценке достижений советского периода и учету их позитивных аспектов в современных реалиях.

Также востребованным и методологически привлекательным оказался потенциал философии права как науки синтезированной, пытающейся объединять различные научные картины мира и восприятие права одновременно с различных позиций – не только с формально-юридической, но и собщефилософской.

И здесь позволим себе небольшое отступление. Выдающийся историк Л.Н. Гумилев писал: «В XVIII–XIX вв. благодаря дифференциации наук было накоплено огромное количество сведений, к началу XX в. ставшее необозримым. Образно говоря, могучая река Науки была пущена в ирригационные арыки. Животворная влага оросила широкую территорию, но озеро, ранее ею питаемое, т. е. целостное миросозерцание, высохло. И вот осенний ветер вздымает донные отложения и засевает соленой пылью разрыхленную землю полей (…) так и в науке: узкая специализация полезна лишь как средство накопления знаний: дифференциация дисциплин была этапом, необходимым и неизбежным, который станет губительным, если затянется надолго» [75] .

Знаменитый путешественник Тур Хейердал в книге «Кон-Тики» описывает скептическое отношение к своим идеям в области истории древних народов, которое он встретил первоначально со стороны некоторых ученых-историков. Один из героев его книги замечает по этому поводу: «Все они узкие специалисты и недоверчиво относятся к такой методике, когда привлекаются данные из самых различных отраслей, от ботаники до археологии. Они сознательно ограничивают размах своих исследований, чтобы тем настойчивее зарываться в глубину и добывать детали. Современная наука требует, чтобы каждый специалист копался в своей яме. Редко кто-нибудь принимается разбирать и складывать вместе то, что они добывают. …Мой последний труд – о птичьем орнаменте в китайских народных вышивках. Семь лет готовил, зато сразу приняли к изданию. Наше время требует специализации» [76] .

На этих примерах видно, что не только юридическая наука, но и современная наука в целом находится сегодня в поисках объединяющего начала, некой целостной парадигмы, общих фундаментальных принципов и методологии познания, которые могли бы преодолеть дифференциацию научной картины мира, которая только усугубилась в современном информационном обществе с его все возрастающей лавиной научной информации, необходимость обработки которой еще более стимулирует к «точечным» специальным исследованиям и препятствует синтезу научных знаний.

И здесь философия права оказалась очень кстати, что также добавило ей аргументов в пользу самостоятельности и дополнительного веса в извечном споре с теорией государства и права.

В целом в юридической науке в этот период наметился интерес к интегрированным сферам научного познания, причем не только к философии права, но и к социологии права, конституционной экономике, юридической конфликтологии и т. д. Философия права отлично «вписалась» в эту тенденцию, поскольку именно привлечение философии в качестве второй мировоззренческой опоры позволило выйти на решение задачи построения целостной научной картины мира.

А.Г. Спиркин очень образно пишет об этом так: «Все знания человечества, как бы они ни были многообразны и удивительно дифференцированы между собой и внутри себя, являют собой как бы «растопыренные» пальцы, которыми человек вторгается в ткань бытия. Это естественно и необходимо. Но наряду с этим дифференцированным подходом нужен и обобщающий мудрый взор (как бы с высокой горы), проникнутый философским мышлением. Философия осуществляет это познание с помощью веками отработанной тончайшей системы предельно обобщающего категориального строя разума» [77] .

Неудивительно, учитывая все изложенное, что в рассматриваемый период стало появляться все больше исследований, обосновывавших самостоятельный статус философии права. Одним из первопроходцев этого процесса по праву считается академик В.С. Нерсесянц. Вместе с тем обоснование самостоятельности философии права у ученого строилось на его идее различения правовых законов и неправовых законов (т. е. таких, в которых не нашли воплощения принципы равенства, свободы и справедливости). Соответственно задача обоснования именно философии права, в отличие от традиционной теории государства и права, на наш взгляд, в концепции В.С. Нерсесянца заключалась в предоставлении «площадки» для его концепции правопонимания, которая была названа им либертарно-юридической.

В частности, обоснованию этой концепции был посвящен весь его капитальный труд «Философия права», в котором определение предмета философии прав давалось следующим образом: «предмет философии права как науки (отдельной самостоятельной научной дисциплины) – это право как сущность и право как явление в их различении, соотношении (совпадении или несовпадении) и искомом единстве» [78] , «предмет философии права – это формальное равенство и формы его проявления» [79] .