Чтение онлайн

Соколова: Пожалуй, самые жуткие похороны – это русские похороны.

Дыховичный: Мне это не очень симпатично, честно говоря. Но у нас очень тяжелая жизнь, и, может быть, поэтому такая у нас и вера. Люди боятся об этом думать и говорить. Но, на мой взгляд, чем больше думаешь об этом, тем легче этому сопротивляться. Мне кажется, человек должен понимать ответственность перед жизнью. Мы думаем, что будем вечны. Особенно такое мышление свойственно сильным, могущественным или богатым людям. Им кажется, что их деньги и воля, сила характера избавят от этого. Но не избавят. И даже не могут спасти ребенка, если он болен. Ничего ты деньгами не сделаешь – ничего! Понимаете?

Соколова: Был такой американский профессор Рэнди Пауш. Недавно он умер от рака поджелудочной железы. Перед смертью этот красивый, успешный человек – воплощение американской мечты – прочел «последнюю лекцию». Запись стала невероятно популярной и посмертно принесла профессору несколько миллионов долларов. Если бы вы читали такую лекцию, что бы сказали вы?

Дыховичный: Принимайте жизнь такой, какая она есть. Любите и цените ее. И жизнь вам ответит. Не сразу. Но мне кажется, это единственный способ. Бывают страшные обиды на жизнь. Я столько раз обижался! Но знаете, что запоминается? Самые трагичные вещи. Даже в путешествии вспоминается то, как вы опоздали на поезд, а не то, как прекрасно вы на нем ехали. Понимаете? Вы запоминаете тех людей, кто не ответил вам взаимностью. Это самые важные для вас люди в жизни. Нужно помнить и тех, кто ответил взаимностью и любил вас, а вы тогда это не ценили. Минуты счастья. Они нам достаточны. Вот такой простой способ жизни, он самый достойный. И вообще, как бы сказать про жизнь? Есть одна фраза. Мне женщина одна в деревне сказала. Я упал, и мне было очень больно. Она сказала: «Если больно – значит жив».

Собчак: Кого бы нам с тобой еще помучить?

Соколова: Придумала! Давай позовем банкира Лебедева.

Собчак: Сашу? Ну, не знаю... Он хороший человек, мой друг...

Соколова: Ты думаешь, я могу хотя бы на йоту допустить, что обладатель более чем трех миллиардов может быть плохим человеком?! Forbes list и злодейство несовместимы – вот наш девиз! Более того, на сегодня Александр Лебедев – флагман свободы слова, борец за правду...

Собчак: Ты про эту историю с Путиным и Кабаевой?

Соколова: Конечно! Опубликовать в собственной газете слух о грядущей свадьбе премьер-министра и депутата Госдумы – это же настоящий подвиг, учитывая, что премьер-министр – самый обидчивый в мире чекист.

Собчак: Так это же не Лебедев придумал, а какие-то похмельные журналюги.

Соколова: Какая разница! В ситуации тотальной цензуры это была настоящая песнь Буревестника. А какой резонанс! Ты когда-нибудь слышала, чтобы The New York Times и The Washington Post перепечатывали заметки из газеты «Барсик», пардон, «Московский корреспондент»? А пресс-конференция Путина на Сардинии? Это же чистый цирк!

Собчак (с сомнением): Не знаю, станет ли Александр Евгеньевич об этом с нами говорить. Дело-то щекотливое.

Соколова: А мы, как водится, издалека на кривой козе...

Собчак: Придумала! Давай дадим ему фотографии разных гимнасток-депутаток и других спортсменок, желательно ню, и предложим выбрать самую красивую.

Соколова: Иногда мне кажется, что вы, Ксения Анатольевна, оканчивали не МГИМО, а иезуитский колледж.

Собчак: На себя посмотри.

Соколова: Ладно. Решено. Печатаем фотки.

Собчак: И никому не говори про наш план-кинжал. А то мало ли...

Соколова: Могила!

Бар на крыше отеля «Ритц-Карлтон» с роскошным видом на Кремль. В уголке примостились Собчак и Соколова. Бодрой энергичной походкой входит Александр Лебедев в косухе и джинсах.

Собчак и Соколова (умильно): Здравствуйте, Александр Евгеньевич!

Лебедев (сурово): К интервью подготовились? Фотографии гимнасток принесли?!

Собчак: А вы откуда знаете?!

Лебедев: Я старый разведчик.

Соколова: Что, наши телефоны прослушивали?

Лебедев: Упаси боже! Вы думаете, я стал бы нарушать закон, да еще в таком положении?

Собчак: А что у вас за положение?

Лебедев: А вы программу Андрея Караулова не смотрели? Газет не читали? Вот, например, у Ремчукова в «Независимой» написано, что я хуже Сталина.

Соколова: Вы – лучше! А чем мотивировано лестное сравнение?

Лебедев: По версии газеты, Иосиф Виссарионович щадил жен и детей политических противников – в отличие от меня.

Соколова: Ну, во-первых, не щадил, а во-вторых, это г-н Ремчуков поспешил технично от вас отмежеваться. Кстати, в упомянутой газете написано, что вы опубликовали грязный слух о свадьбе Путина и Кабаевой в отместку за то, что вас в Думу не пустили и не дали места сенатора от Ленинградской области. Что скажете?

Лебедев: Бред! Вообще, вся эта история с «Московским корреспондентом» – провокация. Если бы я хотел нанести оскорбление, я бы сделал это в более благородной форме.

Собчак: Почему же оскорбление? Алина Кабаева – красивая девушка. Выдающаяся спортсменка. Депутат Государственной Думы. По-моему, ее расположение делает честь любому мужчине...

Соколова: Только не герою публикации! Владимир Владимирович не был так эмоционален со времен «мочить в сортире». «Терпеть не могу тех, кто лезет со своим гриппозным носом и эротическими фантазиями в чужую жизнь»... Кстати, Александр Евгеньевич, говорят, вы в тот момент болели гриппом?

Лебедев: Это Путин не про меня сказал. Это образ такой собирательный. Но мои враги и эту фразу президента использовали против меня. Те, кто подстроил всю эту провокацию с публикацией статьи.

Собчак: И кто же эти негодяи?

Лебедев: Лужков Ю. М.

Соколова: О, я так и вижу, как маленький лысый человечек под покровом ночи крадется в типографию и там корявым почерком пишет крамольную заметку в газетку...

Лебедев: Ну почему же в типографию? Есть более тонкие способы.

Собчак: Вы считаете, коварный мэр подкупил журналистов?

Лебедев: Я этого не утверждаю, но факты...

Соколова: Бинго! Разумеется, виноваты продажные журналисты. Эти нищие, алчные, беспринципные люди...

Собчак: Алкоголики притом...

Лебедев: Вы смеетесь, а между тем после упомянутых событий часть редакционного коллектива до сих пор беспробудно пьет и в сознание не приходит. Другая часть настучала друг на друга, кто-то кому-то дал в глаз. А третья настучала на весь коллектив и сейчас уже Кремлем взята на работу.

Собчак: А вы к какой части относитесь?

Лебедев: Я – ни к какой. Я издатель, а не журналист.

Соколова: А я – журналист. Поэтому у меня вопрос: зачем же вы наняли на работу таких подонков?

Лебедев: Отвечу вам словами товарища Сталина – у меня нет других писателей.