Чтение онлайн

www.rp-net.ru

Мы можем видеть, что если Дисциплина имеет корни в воспитании, а Призвание

вытекает из психики, то Прямодушие — вопрос этики.

***

Из качеств специальных на первое место поставим личный почин — Инициативу.

Качество это — природное, но оно может быть развито — или, наоборот,

подавлено — условиями воспитания, быта, духом уставов, характером дисциплины

(осмысленной либо автоматической по естеству) данной армии.

«Местный лучше судит, — учил Суворов, — я вправо, нужно влево — меня не

слушать». Эти слова касаются наиболее болезненной и наиболее «иррациональной» стороны

военного дела, а именно — сознательного нарушения приказания — конфликта инициативы

с дисциплиной.

Когда следует идти на этот конфликт и когда не следует? Ведь если «местный лучше

судит», то часто «дальний дальше видит». Всякого рода схематичность и кодификация в

данном случае неуместны. Все зависит от обстановки, от средств, имеющихся в

распоряжении частного начальника, а главное — от силы духа этого последнего. Это — как

раз «божественная часть» военного дела.

На рассвете 22 мая 1854 года Дунайская армия князя Горчакова готовилась к штурму

Силистрии. Минные горны были уже взорваны, турецкая артиллерия приведена к молчанию,

войска ожидали условной ракеты — как вдруг фельдъегерь из Ясс привез приказ Паскевича

снять осаду и отступить. Князь Варшавский был преувеличенного мнения о силе турецкой

крепости. Горчаков, как «местный», мог бы лучше судить, но не дерзнул ослушаться

грозного фельдмаршала. И отступление из-под Силистрии, пагубно повлияв на дух войск,

свело на нет всю кампанию, ухудшив положение России и стратегически и политически.

Иначе поступил за полтораста лет до того под Нотебургом князь Михайло Голицын.

Три наших штурма были отражены, и войска, прижатые к реке, несли громадный урон. Царь

Петр прислал Меньшикова с приказанием отступить. — «Скажи Государю, — ответил

Голицын, — что мы здесь уже не в царской, а в Божией воле!» И четвертым приступом

Нотебург был взят.

В последних числах января 1916 года ген. Юденич решился на штурм считавшегося

неприступным Эрзерума, несмотря на отрицательное отношение Великого Князя Николая

Николаевича (не верившего в возможность овладения турецкой твердыней, да еще в зимнюю

пору).

Когда же в октябре 1919 года командовавший 3-й дивизией Северо-Западной Армии

ген. Ветренко отказался выполнить приказание идти на Тосну и перерезать сообщения

58

Электронное издание

www.rp-net.ru

красного Петрограда — то этим он не проявил инициативу, а совершил преступление.

Свернув вместо указанной Тосны на Петроград, ген. Ветренко руководствовался

исключительно мотивами личного честолюбия — и этим своим своевольством сорвал всю

петроградскую операцию Юденича.

То же мы можем сказать про своеволие ген. Рузского, пошедшего в чаянии дешевых

лавров на не имевший значения Львов вопреки приказаниям ген. Иванова и упустившего

разгром австро-венгерских армий. Совершенно то же мы наблюдаем и у фон Клука,

систематически игнорировавшего директивы Мольтке: прусские генералы 1870 г. — Камеке,

фон дер Гольц, Альвенслебен — своей инициативой сослужили фон Клуку плохую службу.

В октябре 1919 года Московский поход был сорван прорывом Буденного от

Воронежа. В это же время 1 арм. к-с ген. Кутепова разбил под Орлом последние силы

красных, прикрывавшие московское направление.

У ген. Кутепова было 11 000 отличных бойцов. Он мог устремиться с ними, очертя

голову, на Москву, бросив всю остальную армию, бросив тылы, не обращая внимания на

прорвавшегося Буденного. Но он подчинился директиве Главного Командования и отступил,

«сократив и выровняв фронт». И Кутепов, и его подчиненные были уверены, что это

ненадолго, что это — лишь до Курска...

Впоследствии ген. Кутепов сожалел, что не отважился на первое решение — и не

пошел от Орла на Москву. Психологический момент в гражданскую войну всесилен, взятие

Москвы свело бы на нет все успехи Буденного. Но кто посмеет упрекнуть Кутепова в

нерешительности? В его положении один лишь Карл XII, не задумываясь, бросился бы на

Москву. Но это — как раз полководец, опрометчивостью погубивший свою армию.

Отступить временно на Курск сулило, конечно, большие выгоды, чем прыжок с

зажмуренными глазами в пространство. Ведь в случае весьма возможной неудачи гибель

была совершенно неизбежной — и погибло бы как раз ядро Добровольческой Армии — ее

цвет.

Из всех этих примеров видна вся невозможность провести точную грань между

дозволенной инициативой и гибельным своеволием.

Мы можем указать эту грань лишь приблизительно.

Инициатива — явление импровизационного характера. Она уместна и желательна в

Тактике, с трудом допустима в Оператике и совершенно нетерпима в Стратегии. Всякая

импровизация — враг организации. Она допустима в мелочах, изменяя их к лучшему (в

приложении к военному делу — в Тактике). Но в сути дела (в военном деле — в Оператике и

в Стратегии) — она вредна. 29-я пех. д-ия ген. Розеншильд-Паулина и 25-я ген. Булгакова

решали под Сталлупененом тактические задания. Частный почин Розеншильда, выручавшего

59

Электронное издание

www.rp-net.ru

соседа, — целиком оправдан, это — блестящее решение. Дивизия же ген. Ветренко под

Петроградом решала (в условиях гражданской войны) стратегическую задачу — никакая

инициатива там не была терпима. Воспитанный на примерах тактической инициативы лихих

бригадных командиров 1866 и 1870 годов, фон Клук перенес инициативу в область