Чтение онлайн

Очевидно, государственный организм работал неправильно: в нем что-то

перерождалось, много не хватало, многое работало несогласно...

В общем — большой организм России оказывался слабым при каждом серьезном

испытании.

А как же разрослась Россия? Откуда ее завоевания?

Россия, как это вполне понятно, законно и естественно побеждала или низшие

культуры: чукчей, вотяков, остяков, юкагиров, самоедов, мордву, чувашей, туркмен, сартов,

финнов, персов, курдов и т. п. или разлагавшиеся государства, как например, Польша и

Турция, или маленькие страны — как Финляндия (вернее Швеция). Успехи русского оружия

над оружием культурных стран (в Семилетнюю войну, в 1799 г. в Италии, в 1813–14 г.)

только эпизоды войн, веденных Россией в составе больших Европейских коалиций, и они

вовсе не меняют основного закона, который гласит: побеждает культура страны,

организация ее армии и воспитание ее народа.

*

Записка Радищева, в царствование Екатерины II.

Записка Барклая де Толли, поданная Государю императору Александру I-му, дает более правильное

**

освещение событиям 1812 года.

142

Электронное издание

www.rp-net.ru

Вот почему лучшие русские люди были недовольны дурными, некультурными

порядками России, дурной подготовкой ее армии и полным отсутствием воспитания народа.

Но всякая критика русских порядков считалась вредной, а на лучший конец —

«самооплевыванием».

Чтобы заткнуть рот своему собеседнику, обыкновенно говорили ему:

Мы, русские люди, любим критиковать все свое... Своим мы вечно недовольны... А

вот все чужое — очень хорошо. Такова уже наша натура: мы любим «поплевать в самих

себя»...

Такие тирады часто приходилось слышать вместо доводов в защиту того, что

подвергалось критике.

А то и проще бывало — мать говорила сыну:

— Чего ты споришь, волнуешься, доказываешь всем их неправоту, их ошибки? Куда

ты лезешь? Чего тебе надо? Ты на хорошем счету у начальства, у тебя, слава Богу, все

есть — ты не нищий... А своей критикой ты испортишь себе не только служебную карьеру,

но и всю жизнь! Молчи и делай на службе — что тебе приказывают!

Вот мышление большинства матерей, отцов и всех тех скромных людей, которые

оберегали покой свой и своих детей, не заглядывая однако далеко, не видя и не предвидя, что

общее «благополучие» приведет всех и очень скоро к небывалому несчастью — не только

физическому, но и моральному,— к оплеванию души человеческой!.. о если этого не

предвидели скромные отцы и матери — люди с малым кругозором, то — как могли этого не

видеть власти и все «правящие»?

А между тем власти настойчиво преследовали всякую критику, самую справедливую

и спокойную.

Цензура добиралась даже до молитв, находя в них выражения, непочтительные для

властей * .

О гонениях на людей, решавшихся критиковать существовавшие порядки, и говорить

не стоит: пришлось бы исписать фолианты.

Все, что стояло у трона и на кого он опирался, тщательно закрывало перед Царем

истинные картины жизни, да и само не знало действительной жизни. В своем неведении они

рубили ветку, на которой сидели, подтачивали корни дерева, плодами которого питались...

А когда им указывали на это, когда их предупреждали о грядущей опасности, они

злобно рычали и преследовали всякую критику.

*

«Радуйся, Укротительница владык жестоких и звероподобных». См. Акафист Покрову Божией Матери.

143

Электронное издание

www.rp-net.ru

Все обстоит благополучно — рапортовали они Царю до 1905 года, и —

«Происшествий не случилось» — после Японской войны.

Самоуверенные властители и их подголоски и рептилии важно и громко заявляли:

«Ничего, все образуется. Успокойтесь, не волнуйтесь: вы не знаете России и ее

народа, который — верит в Бога, любит Царя, чтит и повинуется властям!»

А между тем такие слова были: или грубая ложь, или явное доказательство незнания

своей страны и своего народа!..

***

Церковь была прислужницей властей, а пастыри — чиновниками духовного

ведомства, вполне зависящими от произвола высших духовных и светских властей.

Редкий пастырь владел сердцами и умами пасомых.

В церкви редко раздавался призыв к самоусовершенствованию и христианским

качествам: догма и соблюдение внешних форм были Церковной пищей русского народа. Не

этика, а формы были на первом месте у церкви. А при вечных житейских заботах

необеспеченного духовенства и догма и внешность обращались просто в повинность, в

отбывание номера. Не удивительно, что духовенство не владело паствой, а иногда даже

вооружало ее против себя, давая повод к нареканиям и обвинениям в алчности и других

житейских пороках!

***

Школа была не лучше.

Я не знаю — какой идеал гражданина или человека представляло себе наше

Министерство Просвещения. Думаю, что — никакого. Оно просто не задавалось серьезно

этим вопросом.

Дела шли сами по себе: шар катился по протоптанной дорожке. А дорожка была

протоптана узкая, но гладкая, полированная — тупым молчанием, усердным послушанием и

адским терпением!..

Терпели и полуграмотную школу, не говорившую о правде жизни и не звавшую к

сознательной и правильной работе по усовершенствованию этой жизни.

Прошлое преподносилось в фантастическом виде, рассчитанном на незыблемость

российского «величия» и «всеблагополучия». Выйдя из школы, русский интеллигент должен

думать и верить, что в России все хорошо, что в ней «все обстоит благополучно» и все

невзгоды благополучно заканчиваются. Особенно хороша «победоносная» армия и

исключительный в мире солдат, вышедший из «богоносного» народа!