Чтение онлайн

в первые три-четыре столетия существования ислама.

Такого рода жесткая регламентация жизни мусульман не

только сдерживала их общественную активность, но и не оставляла места индивидуальной вере, возможности обращения к богу без посредничества духовенства. В итоге мистицизм нередко

становился единственным средством утверждения «личного права вести созерцательную жизнь, стремясь к контакту с источником бытия, реальности в противовес базирующейся на авторитете, одностороннем отношении господин — раб институционализированной религии с ее акцентом на соблюдение ритуалов и

легализированной морали» 10.

В этих условиях мистическая практика и проповедь получают часто антиортодоксальную ” направленность, а потому осуждаются и даже жестоко преследуются властями и духовенством. «Когда в конце IX столетия,— писал И. Гольдциер,— з

Багдаде господствовать стал мрачный дух ортодоксии, не один

известный суфий попал в суровые руки инквизиции» 12.

Первыми открыто выразили свое враждебное отношение 1

суфиям хариджиты 13. Ту же позицию несколько позднее занял*

имамиты м. Когда имамизм стал при дворе Аббасидов «знамене»

консервативной оппозиции», защищавшей интересы персидско!

аристократической верхушки, был казнен Мансур ал-Халладя

(ум. в 922 г.), обвиненный в том, что он неоднократно публичне

восклицал: «Я еемь Истина (бог)!», в узурпации верховной

власти бога и тем самым в посягательстве на власть «божьих.

наместников» — светских правителей.

Хотя среди суннитов суфизм единодушного отвержения так и

не получил, некоторые секты с большим рвением осуждали

мистические идеи. Особенно отличались ханбалиты 15.

Между тем социально-политическая обстановка в халифате

диктовала необходимость «примирения» официальной религиозной доктрины с суфизмом. В значительной мере этому способствовала деятельность ал-Газали (1058—1111), имевшая целью

в конечном счете не столько доказательство «праведности» суфизма, его соответствия духу ислама, сколько «суфийское обновление суннизма» 16.

Отношение ал-Газали к исламскому мистицизму было столь

серьезным, что даже давало основание некоторым авторам заявлять о его «обращении» в суфизм; по значению для истории

мусульманства оно сопоставлялось с обращением Августина в

христианство17. И хотя это утверждение опровергается теми, кто считает, что при всем увлечении суфийскими идеями ал-Га-

7

зали все же оставался суннитским правоведом-традиционалистом ‘8, тем не менее нельзя не признать, что именно благодаря

его усилиям суфизм был возведен в ранг «науки о мистической

жизни». Легализация последнего сопровождалась соответствующим освобождением его от тех черт, которые свидетельствовали

о «презрительном отношении к закону». Ал-Газали настаивал

на соблюдении всех обрядов мусульманского культа и отрицал

суфийский пантеизм 19.

Усилия ал-Газали и его приверженцев, направленные на

примирение суфизма с господствующей суннитской ортодоксией, были поддержаны и продолжены не только в теоретическом, но

и в организационном плане. Первоначально суфии были странствующими дервишами. К X в. сформировались первые суфийские объединения. К их числу относились «ханака» в Иране, Ираке, Сирии, Египте, представлявшие собой нечто вроде приюта для тех, кто был готов жить коллективно, соблюдать определенную дисциплину и стремиться к общей цели (но достигаемой индивидуально) — единению с богом. Несмотря на то что

указанные сообщества формировались вокруг шейха, последний

играл преимущественно роль духовного наставника и никак не

ограничивал свободу членов ханака в бытовых вопросах.

В странах Магриба суфийские центры назывались «ри-

бат» 20. Это были своеобразные монастырские гостиницы, возникавшие на торговых путях с Византией и Северной Африкой.

Они являлись временным местом обитания странствующих аскетов, и в них отсутствовало характерное для ханака разделение на наставников и учеников.

В дальнейшем организационном развитии суфизма особое

значение приобрели «завия» — небольшие приюты для шейхов и

их учеников, на базе которых сложились позднее суфийские ордена.

До конца XI в. мусульманские власти и улемы относились к

подобным центрам с подозрительностью и неприязнью. Позднее, когда был достигнут компромисс — примирение ортодоксального ислама с «тасаввуф» 21, получили признание и эти суфийские

организации. Сказалось понимание неизбежности существования среди верующих лиц, для которых неприемлема строгая

лимитация законами и догматами их личной религиозной жизни. «Примирение» оградило приверженцев суфизма от преследований и физического уничтожения. В свою очередь, улемы

воспользовались им для подведения основы под поколебленную

еретиками и сектантами и столь необходимую для укрепления

халифатской и их собственной власти веру в истинность пророческого откровения, постижимую якобы лишь в мистическом

переживании.

Приблизительно к XIII в. на базе завия и ханака возникают

образовательные центры во главе с наставниками, которые обучали особому «тарика»22, передаваемому по «цепи» (силсила).

Эти центры положили начало мистическим школам силсила-та-

8

рика. С их помощью свободный индивидуальный поиск пути у.

слиянию с Абсолютом стал ограничиваться установками и предписаниями конкретной мистической школы. Примечательно, что

хотя тарика различных школ отличались друг от друга — степенью лояльности к духовному наставнику, методами обучения

или спецификой ритуала,— в целом все они признавали общие

догматы ислама, не отвергали предусматриваемых ими формальных обязанностей и не порывали связей с ортодоксальным