Чтение онлайн

Лаоцзы говорит: «Знатные непременно должны иметь своим корнем незнатных, а высокое — иметь своим основанием низкое» [1183] .

Кузнецу, кующему крюки у старшего военачальника [1184] , было уж восемьдесят лет, а крюки оставались все такими же острыми.

— В твоем мастерстве есть какой-то секрет? — спросил его военачальник.

— Есть кое-что, что я храню, — отвечал кузнец. — С двадцати лет я пристрастился ковать крюки, ничего вокруг не видел, ничем, кроме них, не занимался.

Таким образом, полезное непременно находит опору в бесполезном, и тогда надолго сохраняется, уж не говоря о случае, когда опираются на то, что не бывает бесполезным [1185] . Тогда уж ни одно дело не остается без поддержки.

Лаоцзы говорит: «Кто в своих действиях опирается на дао, тот становится с ним един» [1186] .

Вэнь-ван оттачивал добродетель, совершенствовал правление. Прошло три года, и более половины Поднебесной пришло к нему. Чжоу [1187] , досадуя, сказал:

— Я с утра до ночи занят соперничеством с ним, но только зря насилую сердце, тружу тело. Но если дать ему волю и помиловать, то, боюсь, поднимет он на меня войска.

Чун-хоу Ху [1188] сказал:

— Чжоуский правитель Чан [1189] добродетелен, справедлив и искусен в составлении планов, его наследник Фа смел и решителен; средний сын Дань — почтителен, бережлив и знает цену моменту. Если потрафлять им, нам несдобровать; дав им волю и помиловав, погибнем сами. «Шапка хоть и старая, но сгодится покрыть голову». Пока ничего не случилось, подумайте, что предпринять.

Тогда Цюй Шан заключил Вэнь-вана в Юли [1190] . После этого Сань Ишэн добыл редких драгоценностей на тысячу золотом, упряжки цзоуюя и цзисы, три сотни штук черно-красной яшмы, сотню пэн больших раковин, черного леопарда, желтого медведя и зеленую дикую собаку, тысячу шкур белого тигра [1191] . Через Фэй Чжуна он передал дары Чжоу Синю [1192] . Чжоу Синь увидел дары и возрадовался. Он освободил Вэнь-вана и подарил ему заколотого по этому случаю быка. Вернувшись в свои владения, Вэнь-ван построил Яшмовые ворота, возвел Чудесную башню, устроил зрелище с игрой на барабанах и гонгах и с участием молодых девушек. И стал ждать, когда Чжоу Синь попадется на эту удочку.

Чжоу Синь, прослышав обо всем этом, обрадовался и сказал:

— Чжоуский правитель Чан изменил свои принципы и образ жизни, и мне теперь не о чем беспокоиться.

И он установил пытку паоло [1193] , вскрыл сердце Би Ганю, разрезал нутро беременной женщине, убивал тех, кто его увещевал. А Вэнь-ван продолжал осуществлять свой план.

Лаоцзы говорит: «Познавший, что есть слава, и остающийся в позоре может стать долиной для Поднебесной» [1194] .

Чэн-ван беседовал о делах правления с Инь И [1195] :

— Какими благими деяниями я могу добиться того, чтобы народ относился к высшим как к родным?

— Используй его в соответствии с сезонами и с почтением прислушивайся к нему.

— Но где мера этому?

— Держись так, словно стоишь у края пучины, как будто ступаешь по тонкому льду.

— Трепещите, ваны!

— В пространстве меж небом и землей, меж всех четырех морей если что-то нравится, то мы пестуем это; если не нравится, становимся ему врагом. Некогда подданные династий Ся и Шан отнеслись как к врагам к Цзе и Чжоу [1196] и стали служить Тану и У; народ суша [1197] обрушился на своего правителя и ушел к Священному земледельцу. Это хорошо известные миру примеры. Как не трепетать!

Лаоцзы говорит: «Нельзя не страшиться того, что страшно» [1198] .

Сообщник Разбойника Чжи его спросил [1199] :

— Есть ли у разбойников свое учение?

— Как можно без учения? — ответил Чжи. — Угадать, что в доме есть сокровища, — это мудрость; войти в дом первым, — это смелость; выйти последним, — это справедливость и долг; разделить добычу поровну, — это человеколюбие; знать, возможен грабеж или нет, — ум. Без этих пяти добродетелей никто в Поднебесной не может стать крупным разбойником [1200] . Отсюда следует, что разбойники и воры в своих расчетах непременно опираются на дао мудрецов, а потом уж приступают к делу.

Лаоцзы говорит: «Откажитесь от мудрецов, отбросьте умствования, и народ выгадает во сто крат» [1201] .

Чуский полководец Цзы Фа любил отыскивать людей, сведущих в каком-либо искусстве. В Чу был один искусный вор. Придя к Цзы Фа, он сказал:

— Я слышал, господин ищет людей, сведущих в каком-либо искусстве. Я — рыночный вор. Хотел бы пополнить ряды ваших воинов.

Услышав его слова, Цзы Фа, не подпоясав платье и не поправив шапку, поспешно вышел и встретил гостя согласно ритуалу.

— Вор-разбойник Поднебесной, к чему с ним церемониться? — заметили его люди.

— Не вам о том ведать, — отвечал Цзы Фа.

Вскоре цисцы напали на Чу. Цзы Фа трижды водил против них войска, и трижды войска отступали. Наконец лучшие люди в Чу исчерпали все планы обороны, истощили все свое старание, а циские войска все наседали. Тогда перед Цзы Фа предстал рыночный вор и сказал:

— Искусство мое невелико, но я хотел бы его употребить для господина.

Цзы Фа ни о чем его не спросил и отпустил. Между тем вор снял с шатра полководца Ци полог и принес его Цзы Фа. Цзы Фа приказал вернуть полог противнику со словами: «Солдат вышел за хворостом, а принес полог от шатра господина. Отдайте распорядителю».

На следующее утро вор принес уже изголовье полководца. Цзы Фа опять послал человека вернуть его. Тогда вор принес булавку от головного убора военачальника. И вновь Цзы Фа велел вернуть украденное. Узнав об этом, циские воины всполошились, а военачальник стал держать с чиновниками совет:

— Если нынче не уйдем, боюсь, унесут мою голову.

И они повернули войска и ушли.

Поэтому говорится: «Всякий талант может быть полезен правителю».

Лаоцзы говорит: «Недобродетельные — это богатство для добродетельных» [1202] .

Янь Хуй, обращаясь к Чжунни [1203] , сказал:

— Я полон.

— Что это значит?

— Я забыл о ритуале и музыке [1204] .

В другой день он снова пришел и сказал:

— Я еще более полон.

— Что это значит?

— Я забыл, что такое милосердие и долг-справедливость.

— Хорошо, но этого еще недостаточно.

Снова пришел Янь Хуй к учителю:

— Я совершил преступление забвения.

Конфуций взволнованно сказал: