Чтение онлайн

За инновацией не может не стоять новатор - тот, кто совмещает привычные факторы производства с прежде неизвестным способом. Он нисколько не похож на "нормального" бизнесмена, следующего принятым правилам. Человек, который нарушает мерное течение экономической жизни, принадлежит к совершенно другому классу, а точнее группе, поскольку новаторы вовсе не обязательно происходят из одних и тех же слоев общества. Шумпетер обратился к словарю ранних экономистов и извлек оттуда слово entrepreneur– перекочевавшее из французского в английский язык обозначение предпринимателя. Именно так он и нарек этих революционеров от производства. Таким образом, предприниматели с их новаторской деятельностью и были истинным источником прибыли в капиталистической экономике.

Конечно, "Теория экономического развития" была не просто хвалебной песней предпринимателю. Из шумпетеровского анализа влияния инноваций на круговорот доходов вытекает не только теория происхождения прибыли, но также процента и кредита, не говоря уже об объяснении природы колебаний экономической активности. Шумпетер говорил, что, как правило, инновациями занимались лишь самые выдающиеся участники рынка, и если шанс стать лидером выпадает нечасто и ноша это тяжелая, то быть последователем почти ничего не стоит. За новатором, по выражению самого Шумпетера, устремляется рой имитаторов. Как следствие - улучшение быстро распространяется по всей отрасли, и волна банковских ссуд и инвестиций заставляет экономику расти. А стоит новой идее пойти в тираж, как новизна пропадает, а с ней улетучивается и разница в издержках. Конкуренция пристально следит за тем, чтобы цена установилась на уровне новых издержек производства; с воцарением привычных практик снижается до нуля и прибыль. Падение прибыли отрицательно влияет на уровень инвестиций. В результате, если хотя бы часть толпы последователей переусердствует со своими инвестициями или ошибется в выборе момента, возникнет опасность спада.

Мы еще вернемся к трактовке Шумпетером бизнес-циклов, сейчас же нас больше интересует его увлечение ролью самих предпринимателей. Обратите внимание, что шумпетеровский предприниматель не обязательно получает прибыль, хотя и единолично участвует в ее создании. Прибыль достается владельцу предприятия, точно так же как рента - собственнику земли. Даже в большей степени, чем капиталист из трудов Рикардо, шумпетеровский предприниматель оказывается жертвой запущенных им же самим процессов.

Более того, предпринимательство не является профессией или должностью, которую можно передать по наследству. Речь идет о лидерстве особого рода, не имеющем ничего общего с блеском карьеры военного или государственного деятеля. Способность видеть и использовать удачные возможности для бизнеса редко превозносится обществом в такой же степени.

Зачем же предприниматель берется за столь рискованную да к тому же и неблагодарную работу?

Перед нами необычный портрет: желание продемонстрировать свое искусство, прославленное Вебленом, смешивается с хищническими инстинктами, вызывавшими его презрение. Безусловно, забыты тяга к общественному уважению, двигавшая капиталистами-накопителями Смита, и сложная смесь причин, заставлявших магнатов Маркса увеличивать свое богатство. Скорее предприниматель Шумпетера напоминает странствующего рыцаря. Не являясь буржуа по происхождению, он силится стать таковым и в процессе воплощения в жизнь своих амбиций вдыхает жизнь в общество, которое в другом случае было бы едва ли не более пресным, чем купечество в "Будденброках" Томаса Манна. Более того, как мы увидим впоследствии, предприниматель играет даже более важную роль, чем та, что отводится ему Шумпетером. Но и тут нам придется подождать до итогового разбора шумпетеровского понимания мира.

"Теория экономического развития" дала старт академической карьере, прервавшейся лишь однажды: после Первой мировой войны Шумпетер недолго проработал в правительстве и частном секторе. В 1919 году он согласился занять пост в Комитете по национализации промышленности, созданном новым социалистическим правительством Германии. Один молодой экономист поинтересовался у него, как превозносивший достоинства предпринимательства человек способен работать в комитете, чьей целью была национализация бизнеса. "Если кто-либо намерен покончить жизнь самоубийством, - отвечал Шумпетер, - то хорошо, если при этом будет присутствовать врач" [273] . Еще до конца года ему предложили пост министра финансов недавно сформированного левоцентристского правительства Австрии. Он разработал амбициозный план стабилизации курса австрийской национальной валюты, но непрекращающиеся разногласия и конфликты привели к его отставке еще до того, как план был одобрен. Скорее всего, он в любом случае провалился бы - вряд ли хоть что-то могло остановить набиравший скорость локомотив инфляции. Какое-то время он был президентом частного венского банка Бидермана, но ему пришлось покинуть свой пост в результате очередного чрезвычайного происшествия (а также нечистоплотности одного из сотрудников). После крушения банка Шумпетер обнаружил, что увяз в долгах. Следующая деталь характерна для этого будущего аристократа: он предпочел не прятаться за законами о банкротстве, а полностью рассчитаться с кредиторами, для чего пришлось пожертвовать значительной частью капитала, и продолжал платить по долгам из своего кармана в течение десяти лет после того. Словно он был недостаточно несчастен, Шумпетер женился на очаровательной двадцатиоднолетней дочери управляющего имением его матери, роман с которой длился уже пять лет, а через год она умерла при родах. Потеря сделала Шумпетера еще более угрюмым. Истинная трагедия сопровождалась историей комичной, но настолько характерной, что о ней нельзя не рассказать. Шумпетер никак не мог решиться и поведать друзьям о скромном происхождении своей избранницы. В предшествовавший женитьбе год она отсутствовала, ибо, по его словам, получала достойное образование в частных школах во Франции и Швейцарии. На самом же деле она жила в Париже, где работала служанкой.

Теперь-то и началась его настоящая карьера: он получил должность приглашенного профессора в Японии, Германии, а затем и в Гарвардском университете, где манеры и своеобразный плащ быстро превратили его в местную легенду. Здесь он женился на Элизабет Буди, которая также была экономистом. Наконец, именно здесь он объявил депрессию полезным холодным "дюшем", и по крайней мере один студент помнит об этой ремарке до сих пор.

На самом деле депрессия стала испытательным полигоном для идей Шумпетера. Если капитализм и правда был обязан своей энергией находчивым предпринимателям, то что же случилось в смутные 1930-е? Кейнс утверждал, что депрессия отражала ожидания бизнесменов относительно будущего, но подобная теория не требовала объяснения того, почему собственно, "жизнерадостность" пошла на убыль. Шумпетер поставил перед собой более трудную задачу, поскольку решил объяснить как взлеты, так и падения экономики с помощью инноваций и стремившихся скопировать их последователей. И не думавшая кончаться депрессия, таким образом, отчаянно требовала объяснения недостатка инноваций.

В своем монументальном двухтомном труде "Циклы деловой активности", увидевшем свет в 1939 году, Шумпетер в основном опирался на две версии произошедшего. Отчасти он относил свирепость депрессии на счет того факта, что существует три типа циклов - короткие, более длинные, продолжительностью от семи до одиннадцати лет, и, наконец, тянущиеся около полувека базовые циклы, связанные с эпохальными изобретениями вроде парового двигателя или автомобиля, - а к началу тридцатых годов экономика находилась в нижней точке сразу трех циклов. Второй причиной невзгод считалось негативное влияние внешних факторов, таких как революция в России и некомпетентная политика правительства. Их присутствие было невозможно объяснить с точки зрения теории деловых циклов, но от этого их значение не уменьшалось.

Подобное истолкование кризиса никак нельзя было назвать неразумным, хотя феномен толпы последователей так и не укрепился в качестве общепринятого объяснения возникновения циклов. Но книга Шумпетера интересует нас совсем по другой причине. Капитализм, как и любая система организации общества, не способен выжить на одном лишь хлебе. Для выживания необходима вера, в данном случае - вера в ценности и добродетели порождаемой им цивилизации, которая, в свою очередь, поддерживает его жизнеспособность. Несмотря на безусловный успех экономической составляющей системы, она начинала утрачивать свою движущую силу - веру.

Таким образом, конец книги более чем противоречив - уже не в первый раз! Если судить с чисто экономической точки зрения, будущее капитализма выглядит вполне радужно; как заявляет сам Шумпетер в предпоследней фразе своей книги, если его идея о трех типах циклов верна, ближайшие три десятилетия должны быть гораздо более успешными, чем последние двадцать лет. Хотя финальная фраза вновь сбивает читателя с толку: "Но вряд ли стоит ожидать, что социологическая ситуация изменится к лучшему" [274] .