Чтение онлайн

Эти саркофаги иллюстрируют наступление греческого искусства на финикийское искусство метрополии того периода. В могиле, где обнаружен египетский саркофаг Табнита, находились и более поздние саркофаги чисто греческого стиля, датируемые с конца V по конец IV века до н. э.

Самый ранний, называемый «саркофаг сатрапа», вырезан из паросского мрамора. Он имеет остроконечную крышку с акротерием (орнаментом по парапетной стенке); на одной из длинных сторон изображен сидящий мужчина со слугами, конем и колесницей, на другой – охота на пантеру. На коротких сторонах мы видим четырех беседующих вооруженных юношей и сцену пира. Самый поздний, «саркофаг Александра», выполнен из пентелийского мрамора. На одной стенке – сражение греков с персами; в гуще боя мы видим Александра в головном уборе из львиной шкуры. В стиле нет ничего финикийского, и эти саркофаги являются символами приближающегося вытеснения финикийского искусства и культуры, просуществовавших более половины тысячелетия.

И действительно, закат финикийского стиля наступил очень скоро. Попадаются монументы истинно финикийские, которые можно отнести приблизительно к тому же периоду, что и саркофаги. Самой изящной, вероятно, можно назвать мемориальную стелу Баалйатона из Умм-эль-Амада, которая хранится сейчас в Копенгагене. На стеле изображен сам Баалйатон (лицо явно представляет собой портрет) в длинной тунике и в низкой круглой шапке. В верхней части стелы находится крылатый диск с уреем. Это – лучшая из подобных стел, обнаруженных в Тире или Умм-эль-Амаде. Все они относятся приблизительно к одному и тому же периоду – вероятно, к IV веку до н. э. или чуть позднее. В портретах чувствуется греческое влияние. Другой артефакт того же периода – стела Йехавмилка (Йехимилка) из Библа. На ней мы видим бородатого мужчину в длинном одеянии и низкой круглой шапке; он протягивает патеру сидящей Хатор в рогатом головном уборе. Одежда Йехавмилка на первый взгляд кажется персидской, но все же она финикийская, так как напоминает одеяния финикийских жрецов. Подобные изображения позднее повторялись редко. Завоевания Александра уничтожили финикийское искусство в этих регионах.

Как ни сложно отличить финикийский стиль в искусстве метрополии, сделать это на Кипре еще труднее. Кипрское искусство в начале 1-го тысячелетия до н. э., похоже, развивалось более-менее единообразно. Кипрский стиль, несомненно, появился частично из микенского (мы не имеем доказательств того, что микенцев когда-либо вытесняли с Кипра), а частично оживился (если можно применить такое слово) под влиянием Финикии, Сирии и материковой Греции. Египетские мотивы и стиль, наблюдаемые на кипрских артефактах, вовсе не доказывают прямые контакты с египетскими художниками, ибо могли просочиться через левантийское искусство, как произошло с ассирийскими мотивами. В VIII веке до н. э. – в результате развивающейся торговли – на восток проникло эгейское искусство из Ионии и Греции, и в кипрском искусстве ярче проявились ранние эгейские элементы. Все это привело к тому, что, начиная с VII века, принято называть греко-финикийским стилем. Однако, как давно отметил Майрс, кипрское искусство железного века не является ни греческим, ни финикийским. И финикийские, и эллинистические элементы более поздние и вторичные.

С финикийским искусством Кипра возникает множество проблем, поскольку чистых его образцов очень мало. Некоторые артефакты, такие, как протоэолийские капители, предметы с финикийской пальметтой, некоторые виды ювелирных изделий и культовые статуэтки, можно легко определить как финикийские. В то время как металлические чаши и некоторые безделушки – амулеты, скарабеи и подвески – указывают здесь, как и повсюду, на торговлю с Финикией. Однако поразительно то, что, хотя некоторая ранняя керамика похожа по форме и отделке на керамику из Финикии, Палестины и западных районов, в большинстве кипрской керамики этого периода ярко проявляются местные черты, присущие еще кипро-микенскому периоду. Это наверняка местный стиль, не испытавший сильного финикийского влияния. То же самое мы наблюдаем в крупной и мелкой скульптуре. Короче говоря, хотя в кипрском искусстве заметно некоторое финикийское влияние, оно встречается настолько редко, что кипрские изделия невозможно назвать истинно финикийскими.

Чтобы проиллюстрировать влияние Финикии – или по меньшей мере Передней Азии – на кипрское искусство, обратимся к медной или бронзовой подставке из Курия, датированной приблизительно последними годами 2-го тысячелетия до н. э. Все ее четыре стороны образуют ажурный контур, в котором находятся мужская фигура и стилизованное дерево с ветвями в виде спиральных колец. На одной из панелей – сидящий арфист; на трех других мужчины, несущие предметы, которые могут быть: а) двумя рыбами, б) кубком и двумя рулонами ткани и в) медным слитком в форме шкуры. На фигурах азиатская одежда и западная обувь с загнутыми вверх носками, что подразумевает хеттские прототипы и часто встречается в скульптуре Северной Сирии с IX века до н. э. Этот предмет, вероятно, сделан на Кипре, но художественно связан скорее с Северной Сирией, чем с Финикией.

В кипрской скульптуре и терракотовых статуэтках раннего железного века мы иногда можем различить финикийские элементы. Наиболее интересна маленькая известняковая фигурка женщины, настолько современная, что навевает воспоминания о жанровых статуэтках Мейсена или Челси. Несомненно, здесь есть сходство с азиатской скульптурой, которую Майрс называет ассирийской. Женщина стоит на квадратной опоре с четырьмя фигурками и, вероятно, является ручкой большого каменного сосуда. Волосы убраны под широкую головную повязку, закрывающую лоб, и сзади спадают свободно, а впереди заплетены в косы. Эту статуэтку можно сравнить с маленькими бронзовыми фигурками с материка. Женщина одета в длинную тунику с наброшенным тяжелым плащом, конец которого она держит в левой руке. Легко различимы браслеты выше локтя, бусы и сандалии. Здесь мало греческого влияния, возможно, совсем нет египетского. Скорее всего, скульптора вдохновило искусство Левантийского побережья, хотя материал (известняк) указывает на местное производство.

Рис. 58. Известняковая капитель протоэолийского стиля с завитыми пальметтами и лотосами из Голгоя. Кипр. Высота 1,5 м. VI век до н. э.

В некоторых мужских фигурках также проявляется влияние материка. Одни, как статуэтка из святилища в Айя-Ирини, одеты в простые длинные туники с короткими рукавами, какие носили жрецы, – чисто финикийские. И остроконечные шапки мы встречали на многих бронзовых фигурках конца 2-го тысячелетия и более поздних из Финикии и Сирии. Маленькие терракотовые статуэтки сотнями находят в святилищах Кития и других местах. Их аналоги встречаются в Аль-Мине и южнее, например в Телль-Бейт-Мирсим в Южной Палестине. Полое, расширяющееся книзу тело типично для таких статуэток. Головы и лица иногда выполняются в левантийском стиле, а иногда напоминают детские рисунки. Большие терракотовые головы, исполненные в подобном же наивном стиле, похожи на ранние западные образцы из Карфагена и с Ибицы.

В архитектурных деталях также много левантийских черт. Самые интересные и заслуживающие внимания – витые капители VII века и более поздние в стиле, названном «протоэолический», которые использовались для украшения стел, колонн и пилястров. Иногда волюты комбинируются с другими финикийскими мотивами: завитками пальметт и сфинксами, как на стеле из Голгоя, или завитыми пальметтами и лотосами, как на капители другой стелы с той же археологической площадки (рис. 58). Подобные капители обнаружены в Палестине – в Самарии, Мегиддо и других городах – в слоях от X до VII века до н. э., однако пока не в самой Финикии. Более поздние образцы найдены в Северной Африке и даже в Испании.

Другой тип кипрской капители базируется на лотосе и наверняка уходит корнями в Египет. Мы видим подобный на маленьком терракотовом артефакте из Идалия, хранящемся в Лувре, который датируется примерно VII веком до н. э. Колонны довольно грубые, но лотос ни с чем другим спутать невозможно.

Итак, учитывая все вышесказанное, не на Кипре нам следует искать чисто финикийское искусство – слишком много различных стилей господствовало на острове.

С одной стороны, западнофиникийское искусство имитирует восточные стили, а с другой – испытывает влияние западных соседей-колонистов, особенно сицилийских греков и этрусков, а также некоторых иберийских народов. В общем, до V века до н. э. восточное влияние преобладает, а затем сменяется другими, в основном эллинистическим.

Термин «западнофиникийское искусство» означает в основном искусство Карфагена; господство Карфагена в политической сфере привело к его господству и в художественном стиле. Основывал ли Карфаген колонии или подчинял себе независимые поселения – не имеет значения. Мы можем проследить карфагенское, то есть пуническое, влияние повсюду, даже в изделиях, созданных на месте, а не импортированных из Карфагена. И на этот раз полезнее рассмотреть предметы, разделив их на категории согласно материалу, из которого они сделаны, а не пытаться применить хронологический подход.

Изделия из терракоты, скорее всего, местного производства, а не привезены издалека. Однако некоторым явно пришлось попутешествовать, и мы можем попытаться отличить истинно финикийские от тех, которые относятся к основному потоку смешанного греко-азиатского средиземноморского стиля начала 1-го тысячелетия до н. э.

В самом раннем слое святилища Тиннит в Карфагене терракотовые предметы попадаются рядом с погребальными урнами, как, например, бутылочка в форме коровы (рис. 22) с разрисованным красными полосами туловищем, найденная над амфорой. Такие фигурки животных, типично финикийские, встречаются на многих раскопах востока и запада, и их прототипами является микенская мелкая скульптура. В том же слое обнаружены очень примитивные статуэтки. Похожие встречаются также в ранних захоронениях на Ибице, и мы уже видели нечто подобное на Кипре. Наверняка такие грубые предметы изготовлялись на месте.