Чтение онлайн

Маннергейм, во время своего визита к нему Эрфурта, произвел на последнего впечатление человека вежливого, но холодного. Он поднял вопрос о последнем сообщении ТАСС, отрицавшем какие бы то ни было переговоры Германии с Советским Союзом и возможность заключения какого-либо соглашения. Маршал сомневался в том, что корректность русских могла бы стать помехой в подыскании причин для начала войны.

Эрфурт пишет в своих заметках, что еще утром, беседуя с Хейнриксом, он понял: «отношения маршала с правительством непросты». Эрфурт, следовательно, понял расклад сил: занимавшийся военными приготовлениями Маннергейм являлся активной стороной, правительство — сдержанной. «Финнов удручает мысль о том, что политика Германии может сначала скомпрометировать финнов, а затем оставить их на произвол судьбы», — пометил он в своем дневнике.

Эрфурт и Бушенхаген приступили к действиям стремительно и по собственной инициативе. Они в тот же вечер 14 июня 1941 г. отправили в ОКВ срочную телеграмму, в которой говорилось:

Телеграмму подписали Бушенхаген, поскольку он в то время еще официально вел военные дела с Финляндией и военный атташе Рёссинг. Когда Хейнрикс вечером узнал, что подобная телеграмма отправлена, он был очень доволен и попросил, чтобы ответ, если это возможно, поступил бы уже к середине следующего дня. Германское руководство, принимая во внимание важность дела, выполнило это пожелание. В практике обычной дипломатии эта просьба могла быть воспринята как своеобразный ультиматум, но важнейшие дипломатические решения Германия в то время по собственной инициативе принимала по так называемой военной линии (с августа 1940 г., с момента поездок Фельтиенса и Талвелы), что давало выигрыш во времени по сравнению с МИДом. Телеграмма поступила среди ночи в отдел атташе ОКХ, откуда ее переправили генерал-полковнику Йодлю в ОКВ. Адъютант Гитлера майор Энгель сделал с нее копию, и, по всей видимости, утром 15 июня Гитлер, Кейтель и Йодль обсудили проблему. Ответ был послан в двух экземплярах: один — в Финляндию, второй — в германский МИД.

Полученный финнами через Бушенхагена 15 июня ответ гласил: «Вас уполномочили сообщить, что выдвинутые Финляндией требования и условия предстоящих мероприятий следует рассматривать как выполненные. Подпись. Кейтель».

Этими условиями, естественно, являлись рассмотренные выше предложения правительства Финляндии о гарантиях, которые Кивимяки отвез в Берлин в конце мая месяца. Впервые о них услышали уже 10 июня 1941 г., когда Кивимяки в «совершенно секретной и конфиденциальной» шифровке на имя президента Рюти сообщал: «На все перечисленные… позиции получен крайне удовлетворительный ответ». Новое сообщение от 15 июня 1941 г., полученное финнами через Бушенхагена и Эрфурта, только подтверждало поступившее ранее по дипломатическим каналам очень важное сообщение о германской поддержке в любых ситуациях.

Когда я брал интервью у генерала Бушенхагена, — это было 14 июля 1975 г. в его доме, расположенном в альпийской деревушке Оберстдорф, — он сразу же узнал этот документ и очень живо рассказал о его происхождении. Генерал оставил его Хейнриксу перед своим отлетом в Рованиеми 15 июня и предположил, что он существенным образом повлиял на окончательное решение все еще колебавшихся финнов приступить ко всеобщей мобилизации 17 июня 1941 г. «Это было по сути дела соглашение между генеральными штабами», — отметил Бушенхаген.

Его точка зрения представляется мне правдоподобной. Соглашение 15 июня 1941 г. на дипломатическом уровне было подтверждено только с началом войны: 21 июня Гитлер написал президенту Рюти обходительное письмо, в котором он подтвердил «те договоренности, которые были заключены между нашими официальными военными лицами». Рюти ответил только 1 июля 1941 г., констатировав в общих чертах, что «наши солдаты как товарищи стоят плечом к плечу».

К решающей фазе — всеобщей мобилизации — не смогли приступить немедленно, поскольку самое позднее 14 июня 1941 г. военный атташе Хорн неожиданно сообщил из Берлина о том, что полномасштабная мобилизация в Финляндии потребуется только после того, как придет в движение восточный фронт Германии. Это совпадало, как указывалось ранее, с мнением Гальдера, высказанным им в Берлине 26 мая. Финны сочли в связи с полученной телеграммой Хорна, что немцы после проведенных в Хельсинки переговоров каким-то образом изменили свои планы.

Эрфурт и его помощники подполковник Хёлтер и майор фон Альбедил вечером 15 июня провели продолжительные и важные переговоры с генералом Хейнриксом о начале всеобщей мобилизации в Финляндии. Правительство страны и даже Маннергейм требовали от Хейнрикса отложить ее на несколько дней, обосновывая свою позицию внутриполитическими и экономическими соображениями. Исходили при этом из стремления вернуть в собственные порты некоторые суда, находившиеся в открытом море, а также испытывая некоторые сомнения относительно германской политики. В качестве конкретной причины было использовано сообщение, полученное из армейского корпуса «Норвегия», согласно которому наступление из района Саллы по техническим причинам на некоторое время откладывается и может быть начато только 1 июля 1941 г. Принимая во внимание внутриполитические проблемы, финны считали очень важным точно следовать выработанному поэтапному графику вступления в военные действия и поэтому полагали, что финская армия должна быть полностью готова к 3 июля 1941 г.

Эрфурт подчеркивал, что могут возникнуть ситуации, которые полностью изменят этот график. До сих пор все германские наступательные операции протекали с опережением графика. Если немцы достигнут Двины ранее намеченного срока или русские начнут отвод войск с финляндского фронта, то удар следует нанести раньше. Поэтому необходимо придерживаться крайней даты 28 июня 1941 г. ОКВ, исходя из проведенных ранее переговоров и приготовлений, считает, что финны будут готовы 28 июня. «Договорились, наконец, что Хейнрикс отдаст приказ о всеобщей мобилизации не в 3 часа ночи, как это намечалось ранее, а подождет до 11 часов следующего дня. К тому времени может быть поступят новые сообщения из Берлина».

Новые инструкции из Германии Эрфурт не получил, но поступило сообщение по телетайпу о необходимости придерживаться согласованных решений. Побывав вновь у Хейнрикса утром 16 июня, Эрфурт в очередной раз высказал свои аргументы и Хейнрикс согласился, что неразумно бесконечно запрашивать ОКВ. Во всяком случае теперь Хейнрикс заверил, что финны будут готовы к 28 июня 1941 г. Еще раз внимательно проанализировав состояние мобилизационного механизма Финский главный штаб пришел к выводу, что он может объявить всеобщую мобилизацию только на следующую ночь или утро, или даже вечером 17 июня и при этом быть в полной готовности к назначенному сроку. Эрфурт пишет о том, что он принял сообщение к сведению — с его точки зрения все дело непомерно затягивалось.

С другой стороны, финны получили из Северной Финляндии сведения, которые уменьшили их опасения относительно преждевременной компрометации страны. Начальник штаба армии «Норвегия» Бушенхаген прибыл 16 июня 1941 г. в Оулу, где располагался штаб III армейского корпуса Сииласвуо, для сообщения инструкций по проведению операций. В этой связи он проинформировал о графике немецких действий: марш из Норвегии на Петсамо 22 июня, удар оттуда на Мурманск — 29 июня, марш из Рованиеми на Саллу в ночь с 17 на 18 июня, удар из Саллы по Кандалакше 1 июля 1941 г.