Чтение онлайн

В это же самое время, 6 июня 1941 г., независимо от переговоров в Хельсинки, в ОКХ была подготовлена «Инструкция для начальника штаба Verbindungsstab Nord». Согласно ему, в Хельсинки планировалось послать офицера связи напрямую подчиненного ОКХ и «для использования его руководством Финской армии». Помимо контактов с ОКХ он поддерживал бы связь с армейской группировкой «Норвегия» и Heeresgruppe Nord; одновременно он представлял бы ОКВ перед высшим руководством Финляндии. По целому ряду причин документ долгое время не вступал в силу, и весь вопрос о представительстве был решен по-иному.

О прикомандировании главного представителя в Финляндию речь шла на совещании у Гальдера 27 мая 1941 г. На следующий день, получив сообщение Кинцеля из Хельсинки, он продолжил обсуждение этого вопроса у Кейтеля, прямо заявив, что «армейский корпус „Норвегия“ может представлять в Финляндии только свои интересы, а не всю юго-восточную операцию». Гальдер хотел видеть на этом посту человека не ниже генеральского звания. Он предложил кандидатуру генерала и доктора Вальдемара Эрфурта. Очевидно, Кейтель согласился, ибо 11 июня 1941 г. Эрфурт нанес визит Гальдеру перед своим отъездом в Финляндию. Вторая кандидатура — подполковник Герман Хёлтер, служивший до этого в высшей военной школе Румынии, — отпадала, поскольку кандидат был еще слишком молод для столь ответственной должности, к тому же предстояло работать с высокопоставленными представителями германских родов войск: с генерал-майором Лоренцом (Люфтваффе), с контр-адмиралом фон Бонином (военно-морские силы).

Поначалу официальное звание Эрфурта звучало так: командующий «Verbindungsstab Nord». Позднее это звание было заменено «германским генералом», которое уже применялось к немецким военным представителям, находившимся в войсках союзников, в частности в Италии, Венгрии и Румынии. Эрфурт не желал вмешиваться в финские оперативные планы наподобие его коллег в названных странах. Он советовал, но не приказывал.

13 июня 1941 г. Эрфурт в штатском костюме вместе со своим начальником штаба подполковником Хёлтером и квартирмейстером капитаном Бёлезом вылетел из Берлина в Хельсинки. Сотрудники его штаба прибыли в Хельсинки только 19 июня 1941 г., и их разместили поначалу в помещениях кадетской школы. Эрфурт совершил 20 июня 1941 г. совместно с прибывшим в Хельсинки генералом Энгельбректом ознакомительную поездку в район Ханко, в результате которой они пришли к выводу о нецелесообразности нападения на столь мощную крепость без применения специальных средств, и по этой причине 163 дивизию следовало бы перебросить на иное направление. Утром 21 июня Эрфурт сообщил Хейнриксу об ожидаемом следующей ночью начале Барбароссы, после чего представители Германии рассчитывали с разрешения Маннергейма прекратить маскировку и облачиться в свою униформу. 24 июня 1941 г. Эрфурт нанес визит президенту Рюти. Большой налет советской авиации 25 июня 1941 г. успел начаться ранее, чем его штаб во второй половине того же дня отправился из Хельсинки на место своей постоянной дислокации в Хеймари, близ Миккели. Свидетельством изменившихся планов был и тот факт, что Ставка вновь, как и во время Зимней войны, была размещена в Миккели. Во время разработки планов оборонительной войны ее намеревались разместить в Вирро, где уже с осени 1940 г. началось строительство необходимых помещений в гранитных скалах.

Одна из первоочередных задач Эрфурта заключалась в получении согласия финнов на отправку их генерала в качестве офицера связи в ОКВ и ОКХ. Маннергейм 12 июня 1941 г. предложил на этот пост генерала Оквиста, кандидатура которого была одобрена немецкой стороной. 16 июня Эрфурт имел встречу со своим финским коллегой до его отлета в Берлин.

В обычной обстановке у германского и финского генеральных штабов не имелось офицеров связи, текущие дела решались дипломатическим путем через своих военных атташе. Теперь, задолго до начала войны, офицеры связи взяли на себя решение заметно возросшего числа общих дел. Исходила ли эта акция из сугубо оборонительных задач? Подробные пометы в дневнике генерала Эрфурта не дают основания для подобного предположения, они свидетельствуют о том, что его послали для планирования совместных наступательных операций.

При планировании в Берлине «Директивы № 21» были учтены опыт и знания командующего армией «Норвегия» и его начальника штаба. В конце январе 1941 г. под их руководством был разработан более точный операционный план северного фланга Барбароссы, известного как «Зильберфукс». В своих расчетах они уже могли учитывать предстоящую переброску XXXVI армейского корпуса из Норвегии в Финляндию. Но поскольку в ходе восточной кампании предстояло думать и об обороне Норвегии от возможного английского вторжения, то перевод всего штаба армии «Норвегия» в Лапландию для руководства операцией «Зильберфукс» представлялся невозможным. Одно из последних решений ОКХ, перед тем как он полностью передал в руки ОКВ даже тактическое руководство в Норвегии, состояло в разделении штаба армии «Норвегия» на две части: одна оставалась в Осло, вторая переводилась в Рованиеми.

Некоторые германские офицеры отправились в Рованиеми через Хельсинки. Как видно из документов, начальник разведки майор Мюллер прибыл в Рованиеми уже 7 июня. В последующие три дня он занимался перебазированием штаба, прибывшего в Рованиеми 10 июня 1941 г. и расположившегося в 8 км от города в так называемом Лесном лагере, который уже с сентября 1940 г. являлся одним из этапов транзита немецких войск через территорию Финляндии. 11 июня штаб армии «Норвегия» взял под свое командование XXXVI армейский корпус. Его части во главе с генералом Файге только что прибыли морем в порты Похьянмаа. Отряды СС находились уже в Рануа. За четыре дня до появления Бушенхагена немецкий штаб в Рованиеми уже действовал с полной нагрузкой.

11 июня было отдано распоряжение построить на аэродроме Рованиеми бараки для летного состава. На следующий день планировался арест находившегося в Рованиеми представителя английского консульства, который, однако, по приказу начальника штаба отложили. Прибывший в Ваасу зенитный дивизион решили разделить следующим образом: в Рованиеми и Кемиярви отправляли по две батареи, в Соданкюля — одну. Переодетого в финскую форму командира железнодорожного стройбата направили 13 июня в Кемиярви для наблюдения за строительством моста через реку Кемийоки. Он полагал, что мост может быть готов через три недели. Имея в виду его последующую эксплуатацию, руководство армии «Норвегия» просило финский главный штаб не призывать на действительную службу финских строителей моста, «поскольку линия является главной артерией по снабжению армии». Просьбу удовлетворили, несмотря на то, что немцы перебросили сюда и собственные саперные части. Возводившийся мост был все же временным сооружением небольшой грузоподъемности. Постоянный железнодорожный был введен в эксплуатацию в соответствии с графиком только осенью.

В конце месяца, 30 июня 1941 г., в военном журнале армии «Норвегия» с радостью констатировали: «Своевременное строительство мостов через реку Кемийоки — результат мастерски выполненной работы». Это было за день до того, как началось наступление из Саллы. Организационные усилия со стороны армии «Норвегия» не пропали даром.

14 июня 1941 г. армия «Норвегия» срочно перебросила прибывший в Ваасу 409-й строительный батальон в Рованиеми для работ по прокладке автомобильных дорог к северу. XXXVI армейскому корпусу разрешили послать своих офицеров-разведчиков к восточной границе. И на этот раз они были одеты в финскую военную форму.

Начальник штаба армии «Норвегия» полковник Бушенхаген руководил деятельностью штаба в Рованиеми с 15 по 22 июня 1941 г. Известно, что он сразу же (16 июня 1941 г.) побывал в Оулу, где провел совещание по поводу предстоящих операций финского III армейского корпуса. В тот же день финский главный штаб назначил своим офицером связи в армию «Норвегия» полковника Вилламо. Приказ о сосредоточении войск был подписан Бушенхагеном 17 июня 1941 г. Согласно ему, подразделения армии «Норвегия» начали марш из района Рованиеми к восточной границе 18 июня 1941 г. в 00.00 часов. Продвижение проходило без осложнений и в соответствии с планом.

19 июня 1941 г. начальник штаба провел с губернатором Лапландии господином Хиллиля совещание о возможной — на случай воздушных налетов и бомбардировок — эвакуации мирного населения из Рованиеми и Кемиярви. 20 июня Бушенхагена посетил начальник штаба 5 воздушного флота, с которым договорились о поддержке германскими военно-воздушными силами наземных операций в их начальной стадии. Решили, в частности, что пикирующие бомбардировщики 29 и 30 июня окажут помощь армейскому горному корпусу; 1 июля утром — финскому III армейскому корпусу, в тот же день к вечеру — немецкому армейскому корпусу в Салле. 21 июня 1941 г. Бушенхаген вновь посетил район Саллы для осмотра командного пункта в Иоутсенъярви, ознакомления со строительством железнодорожного моста в Кемиярви и с размещением дивизии СС «Норд». Работа штаба в Рованиеми протекала уже заведенным порядком.

В целях сохранения секретности долго находившийся в Норвегии командующий армией «Норвегия» генерал-полковник фон Фалькенхорст прибыл из Петсамо к месту своего будущего командного пункта в Рованиеми только 22 июня 1941 г., в день начала Барбароссы. Заслушав доклад начальника штаба о текущем моменте, он еще в тот же день подписал приказ о времени «X» для своей армии (в Петсамо 29 июня, в Салла и Куусамо — 1 июля 1941 г).

В литературе не удосужились рассмотреть вопрос о том, что означала для Рованиеми дислокация здесь столь высокого по уровню штаба — немецкого штаба армии. В Финляндии лишь в исключительных случаях имелись штабы подобного ранга, подчинявшиеся непосредственно Ставке в Миккели: штаб армии «Карелия» в Иматре в ходе Зимней войны, а также одноименный штаб в Иоэнсуу в начале войны-продолжения, оба — на направлении главных военных операций. Местопребывание штаба армии уже само по себе говорило о предстоящих крупных боевых операциях. Прибытие штаба армии «Норвегия» в Рованиеми должно было по крайней мере уже за неделю до начала войны (наряду с имевшейся утечкой информации на более раннем этапе) убедить финнов в реальности наступательных намерений Германии. Для совместной обороны, если бы подобные планы являлись изначальной целью, был бы достаточен более скромный штаб — уровня армейского корпуса. Или же все оборонительные операции могли остаться в ведении финских штабов, которые прекрасно ориентировались в местных условиях.