Чтение онлайн

Упомянутое выше издание о погранвойсках упоминает еще одну попытку разведчиков проникнуть в район Петяселькя, в 45 км к северо-востоку от Сортавалы. Попав там под огонь, они, искусно используя складки местности, сумели оторваться от преследования. Но трехдневные поиски закончились их окружением и уничтожением.

Подкомитет Каяни (отделение Марттина) вел разведку на обширной территории от Ребол до Ухты. Финские разведчики ходили в Лентиеру, Реболы, Онтросенваара, Вуоккиниеми, Киимасъярви и Юшкюярви. Главный штаб особо интересовался в этом редконаселенном районе строительством дорог, не направлены ли они в сторону Лиексы или Кухмо.

Территория подкомитета в Рованиеми (отделение Паатсало) была непомерно огромной. Задача облегчалась, однако, практическим отсутствием дорог. Начавшаяся в марте 1941 г. активная разведка была нацелена главным образом на район Салла — Кайрала — Алакуртти, где строительство железнодорожной ветки от Мурманской железной дороги на запад могло изменить всю стратегическую картину региона. Из Петсамо делались вылазки для изучения оборонительных сооружений русских в Литсе, а на юге из Куусамо ходили в Кестеньгу.

Отсутствие архивных материалов не позволяет определить масштабы этой деятельности, но во всяком случае вряд ли ее можно назвать незначительной. Ясна и ее общая мотивация, исходившая из задач обороны. Группы забрасывались за границу именно из-за опасений нападения.

В результате добывалась важная информация, и во многих случаях она успокаивала. Конечно, на границе Советского Союза находилось много погранвойск и контролируемая ими полоса была намного глубже, чем в Финляндии, но количество этих войск не возрастало. Дороги уступленной Карелии не ремонтировались, а места расквартирования войск были пустыми. Отмечалось, что после присоединения летом 1940 г. Прибалтийских государств к Советскому Союзу он не концентрировал свои войска на границе с Финляндией. Распространившиеся среди дипломатов в августе 1940 г. слухи о сосредоточении войск не имели под собой основания. Но уже в январе 1941 г. было замечено передвижение войск на севере, а весной — из Ругозера в сторону Ребол. Из Саллы в мае 1941 г «засекли» строительство железной дороги, а также возведение в этом районе и в Петсамо оборонительных сооружений.

Наибольшие ошибки разведка совершила в оценке дорожной сети Восточной Карелии. О состоянии дорог и их строительстве давалась слишком благоприятная информация, что нашло, в частности, отражение в секретном документе статистического комитета Главного штаба от 7 ноября 1940 г. под названием «Обзор № 3. Обстановка за юго-восточной и восточной границей» (34 машинописных страницы и три карты).

Приближение войны-продолжения отчетливо прослеживалось по деятельности глубокой разведки. Теперь перешли к использованию военной формы и к основательному вооружению участников рейдов, в которые уходили более многочисленные группы. Подкомитет Лахти 17 июня 1941 г. отправил на Карельский перешеек две группы, одна из которых вышла в западный район близ Уусикиркко-Кивеннапа, а вторая прошла за Кякисалми (Ряйсяля-Пюхяярви). Задача, по оценке капитана Раста, не представляла трудностей, поскольку русские контролировали только железные и шоссейные дороги силами мобильных патрулей. Группы вернулись через 10 и 18 дней соответственно, каждая прошла около 140 км.

Советское издание документов по истории погранвойск сообщает о двух разведывательных попытках финнов: одна была предпринята в районе Энсо 16–17 июня, вторая вблизи Сортавалы 19 июня 1941 г. Даты и минимальный состав групп (по два человека) свидетельствуют о том, что это были «гражданские» разведчики, отправленные на задание несколько ранее упоминавшихся выше военных групп. О деятельности подкомитета Йоэнсуу в июне 1941 г. сведений не сохранилось, но на основании вышесказанного можно утверждать, что и на этом направлении проявлялась активность до начала военных действий. С наступлением Карельской армии, начавшемся 1 июля, группы отдела Куйсманена уже находились в Сортавала, Лоймола и Куолимаа.

Наибольшую активность развили «партизаны Марттина» из подкомитета Каяни. Из числа своих коллег капитан Марттина первым отправил свою группу на задание, на этот раз в Реболы. Через шестеро суток, 20 июня, она вернулась, пройдя, правда, всего 60 км. Вторая группа повторила этот же маршрут 27 июня — 1 июля. Несколько севернее очередная группа совершила выход в район Ухты и возвратилась оттуда уже в условиях начавшейся войны только 29 июня, пройдя за две недели 280 км. Наиболее известным предприятием партизан Марттина стал воздушный рейд в район Беломорско-Балтийского канала, где усилиями 16 диверсантов была предпринята масштабная попытка взорвать шлюзы ББК.

Подкомитет Рованиеми, судя по всему, серьезной активности накануне войны не проявлял. Это проистекало главным образом по той причине, что данное направление оставалось за немцами, которые делали ставку на воздушную разведку.

Успешное использование беженцев из Восточной Карелии в разведывательных целях в районах их бывшего проживания привело в середине июня 1941 г., когда стала обозначаться перспектива широкого вторжения, к рождению разнообразных новых планов. Один из них предполагал формирование из беженцев относительно крупного подразделения, существование которого придало бы завоеванию печать освободительной борьбы самого карельского населения. Эти планы можно было бы считать своеобразной модификацией решений правительства О. В. Куусинена о создании «Финской освободительной армии», если бы Финляндия не имела старых традиций в проведении работы среди соплеменников.

Собирание эпической калевальской поэзии в первой половине XIX века, художественный карелианизм в конце того же столетия и усилия, связанные с просвещением местного населения в Восточной Карелии, стали исходным моментом того, что Финляндия, в связи с революцией в России, пыталась мирными политическими средствами присоединить к себе отдельные районы Восточной и Беломорской Карелии. В военном отношении придерживались все же нейтральной позиции: в так называемых «племенных войнах» 1919–1922 гг. принимало участие определенное количество финских добровольцев, но Финляндия как государство никогда не посылала свою армию ни в Восточную Карелию, ни в Эстонию. Эти события вызвали большой поток беженцев из Советского Союза в Финляндию, превратившись на протяжении всего межвоенного времени в одну из социальных проблем страны. В 1922 г. насчитывалось около 33 500 беженцев (из них карелов 11 239, остальные — ингерманландцы и русские), в 1934 г. только 18 000 (из них карелов 5327). Уменьшение — по мере стабилизации обстановки, связано с возвращением в родные места. Научная дискуссия о том, боролась ли против советской власти в период племенных войн вся Восточная Карелия, или только та ее часть, в которой в наибольшей мере ощущалось влияние Финляндии, была недавно завершена в результате исследований финского историка Нюгорда. Сведения о происхождении беженцев, хранящиеся в созданной картотеке, убедительно свидетельствуют в пользу второй версии.

Обычно считается, что военную службу может нести не более 15 % населения. Если исходить из того, что беженцы из Восточной Карелии и Ингерманландии составляли около 10 тысяч человек, то из их числа при благоприятных условиях можно было бы сформировать пару батальонов общей численностью в 1500 человек. Именно к этому формированию и приступили в июне 1941 г., и в данном случае показателен тот факт, что оно началось до того, как мы вступили в нашу собственную войну. Приказ Маннергейма о создании подразделения из соплеменников был подписан 23 июня 1941 г. Максимально оно могло насчитывать четыре батальона. Формирование подразделения было поручено участнику племенных войн подполковнику Эро Кууссаари, в соответствии с чем оно стало именоваться «Отделение К».

«Круги, занимавшиеся проблемами соплеменников, заблаговременно выступили с предложениями о формировании соответствующих подразделений, поскольку неудача с их созданием во время Зимней войны во многом проистекала от промедления»… «Еще в первые дни июня 1941 г. главный квартирмейстер Айро полагал, что активная деятельность (наступление) в восточном направлении в повестке дня не стоит. Но в результате предпринятого давления высшее руководство 10–12 июня все же приступило к обсуждению проблемы и 14 июня подполковник Э. Кууссаари вместе с д-ром Р. Кастреном должны были устно изложить дело генерал-майору Айро, в связи с этим исключалось составление какой-либо письменной промемории. Встреча, тем не менее, не состоялась, и было получено распоряжение изложить предложения на бумаге… И лишь 22 июня стало известно, что решение об организации подразделения соплеменников было одобрено и был издан приказ о его формировании» (Отчет о военных действиях Бригады Кууссаари).

В секретном приказе главного квартирмейстера Айро от 23 июня 1941 г. по поводу вербовки личного состава для Отделения К. говорится следующее. Всех восточных карелов и ингерманландцев, независимо от того, являются ли они финляндскими подданными или нет, следует вывести из состава действующих подразделений и, собрав воедино, отправить в распоряжение армейского корпуса. Он не позднее 7 июля отправляет их в Каяни, в штаб шюцкоровского военного округа Кайнуу, который и формирует Отделение К. Восточным карелом или ингерманландцем считается каждый, кто сам или чей отец является выходцем из карельского населения Восточной Карелии и ингерманландским финном. В состав Отделения при посредничестве своего шюцкоровского округа могут добровольно вступать финны — участники предыдущих «племенных» войн и годные к армейской службе. Военному начальству следует содействовать выявлению названного личного состава в максимально возможной степени.