Финляндия на пути к войне
Шрифт:
Собрание шведской фракции состоялось 19 июня 1941 г. в здании парламента. Председатель и вице-председатель сообщили о том, что их пригласил премьер-министр Рангель, сообщивший о транзите немецких войск, об английской блокаде Петсамо (14 июня) и о дополнительных военных мерах Финляндии (17 июня). Председатель заметил премьер-министру, что поскольку министр иностранных дел Виттинг сообщал фракции о состоявшихся событиях задним числом, она не может нести за них ответственность. Депутат Фрич отметил, однако, что группа не может полностью уйти от ответственности, поскольку правительство сформировано при ее поддержке. Развитие событий, по его мнению, носило тревожный характер. Если мы сейчас не отреагируем, заявил он, то выроем могилу демократии. Депутат Хэстбакка испытывал те же сомнения. «Хотелось бы получить леса Восточной Карелии и присоединить их к нашей стране, но что за этим последует?» По мнению депутата Куллберга, мобилизация поставила страну перед огромными трудностями. Проведена ли она из-за русской опасности или по требованию Германии? Он отметил, что и у остальных фракций парламента есть претензии к методам работы правительства.
В связи с замечанием председателя о том, что «остальные фракции знают не больше нашего», депутат Эстерхольм сказал, что такое положение недопустимо. Необходимо организовать оппозицию против замалчивания правительством своих действий. Он особенно был озабочен тем, что сотрудничество со Швецией оказалось выброшенным за борт. Когда председатель предложил выяснить, господствуют ли в иных фракциях такие же настроения, ему ответили поддержкой и поручили выполнить эту миссию.
Внешнеполитическая линия Шведской партии на протяжении всей весны 1941 г. исходила из необходимости финляндского нейтралитета и ориентации на Швецию с тем, чтобы острие этой политики было направлено против усиливавшегося сближения с Германией. Когда в июне стало ясно, что Финляндия, по крайней мере политически, является сторонником Германии и Шведская народная партия, выйдя из состава кабинета Рангеля, ушла в оппозицию, многие ее деятели посчитали, что их партия слишком отдалилась от проблем страны. Им удалось 17 июня 1941 г. представить центральному руководству партии пространное заявление, в котором требовалась смена партийной линии. Под ним подписались 26 авторитетных членов партии — государственные деятели, военные инженеры, юристы, врачи и представители средств информации. Заявление рассматривалось на заседании центрального руководства партии только 7 августа 1941 г. Столь медленное ведение дела свидетельствовало о существовании в руководящей верхушке различных точек зрения поданной проблеме.
В целом буржуазные партии относились к развитию событий неоднозначно — наряду с быстро обнаружившим себя прогерманским курсом в различных группах имелись и более спокойные течения. Но можно все-таки утверждать, что надежды на возвращение Карелии и отказ благодаря этому от программы срочного расселения карельских беженцев пользовались такой поддержкой, что правительству не следовало опасаться какого либо противодействия со стороны буржуазных партий.
Весной 1941 г. и в левых фракциях финляндского парламента стали осознавать тот факт, что Финляндия постепенно втягивается в германский фарватер и опасность быть вовлеченным в большую войну нарастает. Руководство социал-демократической партии 30 мая 1941 г. приняло решение провести специальное совещание по вопросам внешней политики и пригласить на него представителей Центрального объединения профсоюзов Финляндии (ЦОПФ) и иных ведущих рабочих организаций.
Собрание состоялось 19 июня 1941 г. в помещении руководства Эланто в 19 часов. В нем принимали участие 15 членов подготовительной комиссии (среди них председатель парламента Хаккила и председатель комитета по иностранным делам Войонмаа), 7 представителей от партийного руководства, 13 членов руководства ЦОПФ, министры правительства Пеккала и Салмио, представители прессы, молодежного союза. Председателем собрания, на котором присутствовали весьма влиятельные деятели социал-демократической партии, был избран Вяйнё Таннер, протокол вел Хуго Ааттела.
В своем докладе министр Мауно Пеккала признал, что на переговорах, предшествовавших Зимней войне, был допущен просчет, поскольку даже в случае их провала не верили в нападение Советского Союза на Финляндию. При подписании мира безопасность Ленинграда уже была недостаточна, намерения Советского Союза простирались дальше. Новые послевоенные требования (Энсо, возвращение оборудования, никель Петсамо и пр.) вызвали у нас чувство горечи. Радиопропаганда и беспорядки, вызванные Обществом дружбы, раздражали общественное мнение, при этом следовало принимать во внимание существование 400-тысячного карельского населения. Поэтому стали смотреть, откуда можно было получить помощь, чтобы противостоять неприемлемым требованиям и обеспечить нашу неприкосновенность.
Контакты с Германией носили оживленный характер. В Финляндию приезжало много немцев, заключили широкое торговое соглашение, организовывали книжные и иные выставки. Немцам было предоставлено право транзита в Норвегию через территорию Финляндии, молодые финны вербовались в германскую армию, польское посольство было закрыто и т. д. В страну, помимо всего прочего, прибыли немецкие войска, которые, конечно же, в изначальном договоре не значились. Они, кажется, останутся в Финляндии в условленных местах, при этом в стране под прикрытием учебных сборов проведена мобилизация.
«Становится ясно, что мы теперь по существу придерживаемся той же линии, что и страны оси» (курсив. — М. Й.), — заявил выступающий. Англия по этой причине прекратила морское сообщение, ситуация осложняет наши позиции в Америке. Швеция также в последнее время демонстрирует охлаждение политических отношений с нами. Связи Финляндии с Советским Союзом после всего этого практически полностью прервались.
Известно, что Германия собрала огромные военные силы от Ледовитого океана до границ Турции, Румыния также провела мобилизацию. Разразится ли война, сказать сейчас трудно, поскольку Германия получила от Советского Союза нужные ей товары. Соглашение между Германией и Советским Союзом не исключено (курсив. — М. Й.).
«Со своей стороны я придерживаюсь того мнения, что мы слишком ретиво бросились в объятия Германии», — сказал Пеккала. Он предложил, чтобы «на этом собрании приняли решение об избрании делегации, которая отправилась бы к Президенту Республики и к премьер-министру для изложения обращения руководства социал-демократической партии и профсоюзной организации не использовать наши отмобилизованные войска для ведения наступательной войны» (курсив. — М. Й.).
Эро Вуори в своем докладе разделил взгляды и экономические прогнозы Пеккала. Но входящие в правительство социал-демократы не могут заниматься только критикой. Не вступая в полемику по поводу наших принципов, мы можем констатировать, что границы страны следует защищать. Противиться появлению немцев не было никакой возможности. Теперь необходимо сделать выбор между двумя вариантами действий. Если мы верим, что стране ничто не угрожает, то мы можем заявить о выходе из общего фронта и тем самым снимаем с себя ответственность. В иных случаях, с учетом интересов рабочего движения, следует попытаться вести дела, выбирая наиболее оптимальный вариант.
Таннер поблагодарил докладчиков, высказав при этом удивление тем, что Пеккала видит в последних событиях только их теневую сторону. Как сказал Вуори, надо исходить из фактов. Советский Союз сам отверг попытки наладить взаимодействие. И хотя лишь незначительная часть финского народа поддерживает немецкую систему, именно в лице германского государства мы видим необходимую защиту.
«Следует признать тот факт, что между Советским Союзом и Германией существует напряженность. Следует также признать и то, что наша страна оказалась в опасной зоне. Теперь могут спросить, можно ли было этого избежать? Я полагаю, что только собственными усилиями воспрепятствовать этому мы не могли. Мы видим, что Германия теперь находится там, где она посчитала нужным находиться. И если бы военные планы Германии предполагали ввод ее войск в Финляндию, то она их ввела бы в любом случае. Теперь следует вести речь о том, что предстоит сделать. Надо разделить два вопроса. Первый: чего бы мы хотели добиться и второй — что мы можем сделать. По моему мнению, нам следует сохранить единство и выступать по этому вопросу от имени всей партии. Если мы так не сделаем, то события все равно будут развиваться своим чередом. Тогда спросят, какой позиции мы придерживаемся: активной или пассивной? Следует исходить из того — и в данном случае наша позиция активна, — что наши войска будут использованы лишь для обороны страны, но не для наступательных действий. Не следует также оказывать помощь нападающему».
Выступление председателя партии предопределило ход дальнейшей дискуссии. По многим вопросам наблюдалось почти полное единство мнений. Были высказаны предложения о том, что в этой ситуации не следовало выводить своих из состава правительства, поскольку это только облегчило бы реализацию иных устремлений; необходимо создать «комиссию общих интересов» всех социал-демократических организаций; послать делегацию на встречу с президентом и обнародовать декларацию о текущем моменте. Финские войска не должны участвовать в нападении (Таннер, Аалтонен, Войонмаа, Кето).