Чтение онлайн

Это тем более справедливо, если принять во внимание высшую степень концентрации военного руководства: Маннергейм не желал быть «заложником у своего начальника штаба» и, действуя вполне самостоятельно, сосредоточил в своих руках все нити управления. Совершенно невозможно представить, чтобы такие ответственные военные решения принимались без его ведома. И если бы они, даже в узком кругу военного министерства, стали достоянием гласности, это могло роковым образом сказаться на судьбе офицера, который посягнул на властные полномочия маршала. В данном случае речь шла бы не о потере должности, а о военном трибунале. Но поскольку ничего подобного в последующие годы не наблюдалось и морское руководство пользовалось полным доверием Маннергейма на протяжении всей войны, совершенно невозможно предположить, чтобы оно превысило свои полномочия на самом ее пороге. В ходе процесса над виновниками войны гражданским руководителям страны было выгодно представить дело так, будто известные прогерманские военные круги Финляндии, превысив свои полномочия, способствовали началу войны. Высшее государственное и военное руководство несло полную ответственность за все происходившее.

Минирование подступов к Кронштадту с началом Барбароссы производилось также силами авиации. Оно было заранее подготовлено руководством Fliegerf"uhrer Ostsee и штабом военно-воздушных сил Финляндии путем проведения ознакомительных полетов вплоть до Утти (Коувола). Задание на минирование было утверждено начальником штаба Luftflotte-1 генералом фон Вюлишем 20 июня 1941 г., при этом присутствовал финский офицер связи. В полете, начавшемся в 00 часов 10 минут 22 июня принимали участие 14 Юнкерсов-88 под командованием майора Эмига (Kampfgruppe 806 в Восточной Пруссии). Внезапность была достигнута тем, что на заключительном этапе — над ингерманландским побережьем — полет выполнялся на очень низкой высоте и заход над Кронштадтским заливом был осуществлен со стороны Ленинграда. В результате застигнутая врасплох зенитная артиллерия Кронштадта не сделала ни одного выстрела. Сброс 28 магнитных мин был проведен как на обычной тренировке. Находившийся в ведущем самолете финский офицер связи вывел группу в оговоренный ранее воздушный коридор для посадки на освобожденный аэродром Утти, где была проведена дозаправка.

Полеты немецких бомбардировщиков над Ленинградом в ночь на 22 июня 1941 г. Бомбардировочный полк Kampfgruppe 806, насчитывавший 14 Юнкерсов-88 и подчинявшийся Fliegerfiihrer Ostsee, совершил в ночь Барбароссы вылет из Восточной Пруссии в направлении Ленинграда. Пройдя вдоль побережья Финского залива и сделав петлю над территорией Ингерманландии, он на бреющем полете в 3.05 вышел к Кронштадтскому рейду, над которым каждый из самолетов сбросил по две магнитных мины. Советские силы противовоздушной обороны не успели открыть огонь, и полк с помощью финского офицера связи, находившегося в ведущем самолете, совершил запланированную посадку в Утти для дозаправки на обратный путь. Наряду с этим хорошо известным полетом финские военные журналы содержат многочисленные свидетельства о другом бомбардировочном рейде, который был совершен примерно в это же время через территорию Южной Финляндии для минирования Невы силами 15–18 самолетов. Они также произвели дозаправку на аэродроме Утти. Карта Музея военно-воздушных сил Центральной Финляндии

В русских изданиях этот случай также нашел свое отражение. Новиков пишет:

Заправившись, Юнкерсы-88 сразу же через воздушный коридор Порвоо вернулись в Восточную Пруссию. Финский офицер связи по-прежнему летел вместе с ними. Недавно подполковник Ансси Вуоренмаа из различных дневников военного времени собрал воедино материал о втором перелете немецких бомбардировщиков над территорией Финляндии за пару часов до начала Барбароссы. В ходе этого перелета немецкий бомбардировочный полк, достигнув северного побережья Ладоги, резко повернул на юг и через озеро, с «черного хода», не вызывая тревоги, вышел на цели в районе Ленинграда в момент «X». Известно, что этими целями являлись названные финнами объекты, связанные с судоходством по Неве: германский военный атташе в Москве рекомендовал нанести удары по Свирской электростанции и по железнодорожному мосту.

Ограниченный круг русских источников не позволяет прийти к окончательным выводам о масштабах и объектах бомбардировок в первую ночь войны. Но совершенно очевидно, что в это время бомбардировочный полк Люфтваффе пролетел через территорию Финляндии в район Невы. Он должен был вернуться в Финляндию немногим позднее того полка, который производил минирование вод близ Кронштадта.

Известна дискуссия министра иностранных дел Виттинга и посла Орлова по этому поводу. Когда Виттинг делал представление в связи с бомбардировками Аландских островов, Орлов в свою очередь говорил о налетах на СССР с территории Финляндии. На это Витгинг не без издевки заметил, что самолеты, естественно, вернулись на свои базы! Сарказм отчасти был оправдан, но он, как мы видели, содержал в себе не всю правду.

Согласно договоренности, немцы начали использовать аэродром в Хельсинки вечером 22 июня 1941 г. Уже знакомая нам Kampfgruppe 806 в составе 12 Юнкерсов-88 в 20 часов 30 минут поднялась в воздух и приземлилась в Мальми в 23 часа 45 минут. Через два дня начались срочные работы по расширению и удлинению взлетной полосы до 1500 метров, для чего пришлось снести 5 домов и спилить лес по обе стороны аэродрома. Перебазирование на Хельсинки было вызвано неприспособленностью аэродрома в Утти. Во всяком случае уже 25 июня 1941 г., с вступлением Финляндии в войну, с аэродрома Хельсинки в небо поднялись четыре Юнкерса-88, направившихся на Кронштадт, где безуспешно пытались бомбардировать крейсер «Киров».

Обещанная ранее бомбардировка канала Сталина состоялась в ночь с 27 на 28 июня после реконструкции аэродрома Мальми. Шлюзы действительно были повреждены, но группа потеряла своего командира — майора Эмига. Его самолет, взорвавшись из-за неправильно настроенного механизма бомбы, врезался в землю неподалеку от шлюза № 3. На обратном пути еще один самолет вынужден был сделать аварийную посадку на аэродроме Утти. Поскольку бомбардировка была успешной, незадолго до этого заброшенная в район канала и отброшенная от него силами охраны диверсионная группа получила по радио приказ переключиться на Мурманскую железную дорогу.

Руководство русской базы в Ханко, видимо уже за несколько дней до начала войны, обнаружило свое изолированное положение, поскольку финские войска — в соответствии с договоренностью, достигнутой с немцами в Хельсинки — стали концентрироваться на границе района уже с 12 июня и были в полной боевой готовности к 20 июня 1941 г.

Представитель Люфтваффе в Хельсинки капитан Норденшельд, узнав 22 июня утром об обстреле финской территории русской артиллерией Ханко и об одновременной бомбардировке Аландских островов, запросил разрешения на ответные действия, которое ему и было предоставлено. Согласно обзору военного положения, сделанного финскими военно-морскими силами, около 20 немецких самолетов вечером 22 июня в 22 часа 30 минут совершили налет на базу Ханко. Русские средства ПВО открыли огонь, в небо поднялись истребители, завязался воздушный бой. Как пишет Кабанов, германское нападение преследовало уничтожение шести находившихся на базе торпедных катеров, которые, однако, не понесли потерь, поскольку все они накануне были перебазированы в другое место.

Кабанов продолжает:

На следующий день 23 июня 1941 г. немцы вновь совершили налет на Ханко, сначала — в 14 часов 45 минут 11 самолетами, через час силами 21 бомбардировщика. Третий собственно немецкий налет состоялся только шестью машинами вечером 25 июня в 19 часов 42 минуты, когда военные действия уже начались. Мотивы германского руководства могли быть двоякого свойства. С одной стороны оно желало выполнить высказанные финнами уже в Зальцбурге и в Берлине конкретные пожелания. С другой — бомбардировками Ханко надеялись спровоцировать русских на ответный огонь, чтобы поскорее покончить с формальным нейтралитетом Финляндии, уже достаточно раздражавшим немцев. Это. же стремление просматривалось и в морских операциях Германии. Ее торпедные катера досаждали морскому сообщению в финских территориальных водах без официального разрешения со стороны Финляндии в то время, когда последняя еще оставалась нейтральной.

По инициативе немцев сразу же после начала Барбароссы был предпринят глубокий рейд на Беломорско-Балтийский канал Сталина. Цель заключалась в разрушении некоторых шлюзов, что позволило бы прервать судоходство между Финским заливом (через Ладогу и Онежское озеро) с Ледовитым океаном. Решение о направлении диверсионного отряда было принято из-за опасений, что немецкие самолеты на начальном этапе войны могли не долететь до цели или произвести недостаточно точное бомбометание. Операцию, которая получила кодовое наименование Shiffaren, организовывал из Каяни немецкий майор Шеллер. Ее проводили силами 16 финнов-добровольцев, входивших в состав отряда глубокой разведки Главного штаба (Отделение Марттина). Обычно его отделение располагалось в Роканлампи, в 10 км к югу от Каяни. Поскольку Финляндия еще находилась вне войны, Главный штаб решил, что оплачиваемые немцами участники рейда не должны были носить финскую форму и оружие. Им следовало предоставить гражданскую одежду, немецкое вооружение и взрывчатку, что и было сделано. Отряд перебрасывали к месту назначения на двух больших немецких гидропланах Хейнкель-115, стартовавших с Оулуярви. Самолеты, очевидно, входили в состав немецкой флотилии гидросамолетов, расположенной в Банаке (Норвегия), но техническую подготовку осуществляла финская команда, отправленная к месту старта в Палтаниеми командованием военно-воздушные сил Финляндии.

Старт с озера Оулуярви состоялся 22 июня 1941 г. в 22 часа и самолеты сразу же, пролетев немного севернее Соткамо и Кухмо, взяли курс на восток. Самолеты шли на бреющем полете, далеко обходя известные русские аэродромы. Лишь достигнув Белого моря, повернули на юг и в результате после трех часов полета приводнились на большом Коньозере, к востоку от канала. Отряд на резиновых лодках был высажен на берег ранним утром 23 июня, откуда он начал свой длинный рейд, немцы вернулись в Финляндию. Вечером 28 июня отряд попытался осуществить свое задание на канале, но к хорошо охраняемым шлюзам подойти не удалось. Получив по радио указание об отмене операции, отряд на обратном пути израсходовал запас взрывчатки в нескольких местах на трассе Мурманской железной дороги. Отряд благополучно вернулся обратно, хотя и имел несколько стычек с русскими. Потери составили два человека. В итоге отряд находился на задании с 22 июня по 11 июля 1941 г., пройдя 375 км.