Чтение онлайн

– Нет, Жан, - разочаровала его я. – русская.

– Вау! – округлились у всех глаза. – Телефончик нам оставишь? Съездим куда-нибудь еще.

Я еле открестилась, мотивируя тем, что отпуск у нас, русских, всего один раз в год, и то зимой. Мне до кучи к моим проблемам еще французов не хватало!

– Приезжай к нам еще! – никак не могли они со мной расстаться. Пришлось обещать.

Я зашла в комнату. Муж, в кои-то веки был на месте. И, к моему изумлению, трезвый.

– Где тебя носило? – поприветствовал он меня.

– В другом месте. – ответила я, раздеваясь.

– В каком другом? – сорвался он на крик.

– По отношению к тебе. Сам говорил, что мы люди взрослые и имеем право выбирать себе увлечения.

– Ты вечно где-то пропадаешь. Из-за тебя я не покатался на лыжах!

– Из-за водки и Игнатьевых. Не переживай и ложись спать. Виды гор я нафоткала. Дома тебе скину. Вот и будет чем отчитываться перед сотрудниками и партнерами. – Уговаривала я его, накрывая одеялом. Он свернулся калачиком и прижмурил глаза: - Все-таки классно оттянулись!

Я устроилась на краю постели и приказала себе спать. Автобус вниз уходил рано.

Родина встретила ожидаемо хмурым небом, метелью, местами капелью с крыш, плохо заизолированных летом. Явным признаком этого служили огромные ледяные наплывы, грозно висящие над головами прохожих. Одиннадцатого января начались школьные занятия, рефлексировать было некогда, и я с головой ушла в учебный процесс. Наши выпускники девятых и одиннадцатых классов серьезно взялись за учебу, готовясь к тестам и сочинению по русскому языку. Остальные привычно валяли дурака, а в свободные минуты от этого благородного занятия пытались как-то учиться. Обласканный учителями 11-в на всех парах стремился наверстать упущенное за всю школьную программу и ученики уже подыскали себе высшие учебные заведения. Кузнецов вместе с Тищенко и Дроздовой накрепко прилипли к Бортникову и вместе с ним собирались ехать учиться в Питер. Ваня ко мне специально не подходил. Если видел издалека, просто кивал головой. “Вот и хорошо”,- думала я. – “И впрямь, так будет лучше всем”. Праздник прошел, и мы перевернули его нереальную страницу. Я уже привычно зубрила французский, поскольку месье Жан все-таки впихнул мне свой контакт, и вечерами мы болтали по скайпу. Периодически его веселило мое произношение, и он меня поправлял. Я старалась. Недавно съездила к матери и забрала из их квартиры свою старую гитару. Этот момент тоже необходимо было подтянуть. Мало ли где и когда пригодится?

Спросила у матери про Марину. Мать поджала губы и сказала, что Мариночка очень благодарна Семену Алексеевичу за хорошее место.

– Как благодарна и каким местом? – привычно скаламбурила я на ее счет. Мать привычно рассердилась.

Прошло недели две с начала учебы, уже заканчивался январь, когда я обратила внимание, правда не сразу, на какое-то вечное утреннее столпотворение в вестибюле школы. Входишь, и невозможно протолкнуться. Учителя, родители с малолетками идут в раздевалку, буквально протискиваясь между крепкими спинами старшеклассников.

Как-то утром, придя в учительскую, я пожаловалась нашему завучу на эту толкучку: - К нам что, старшеклассников из других школ подселили? Откуда их так много берется?

Та обещала разогнать. На следующее и последующее утро история повторилась. Пришел физрук, увидела я краем глаза, попрыгал вокруг, народ пошел кругами, и все вернулось обратно. Однажды мне все-таки стало жутко любопытно: ну не было раньше такого в нашей школе!

Войдя в дверь с улицы, я не раздеваясь, осторожно начала ввинчиваться в центр этой толпы. У колонны, подперев ее плечом, смотрел на меня Иван. Рядом, как телохранители, вились Кузнецов и Тищенко. Тарасов стоял с другой стороны колонны. Дроздова висела на бортниковской руке. “Белый пушной зверек”, - подумала я и, опустив глаза, пошла в раздевалку. Спины расступались, а потом снова смыкались за мной.

И вот теперь так начинался мой каждый рабочий день. Я входила в школу, дети расступались, и мои глаза намертво прилипали к Ваниным. Длилось это секунды две-три, но за это время между нами проскакивали мегаватты энергии. Мне иногда реально казалось, что в воздухе пахнет озоном. Я раздевалась и уходила в класс. Ваня, с прилепившейся намертво к нему Дроздовой, тут же покидал свой пост, и дети хвостом утягивались за ним. А у меня еще с полчаса иголочками кололо подушечки пальцев.

Горячо любимый подростками Валентинов День подкрался неожиданно. Во всяком случае, для меня. Вечером засиделась за подготовкой очередных тестов с седьмого по девятый классы, потом полуночничала с Жаном. Утром, полусонная, я тихо вползла в знакомый двор и припарковала Марчик. А взбодрили меня шарики с сердечками, прицепленные по всей школьной ограде. И разноцветные ленточки, которыми кто-то старательно обмотал столбики калитки. Я подняла нос кверху, нацепила на губы дежурную улыбку и легко взбежала по школьным ступеням. Холл радовал всеми оттенками розового: розовые банты, ленты, сердечки… Дроздова! Это перебор!

Некоторые сердечки были выполнены в форме книжки-распашонки. Любой мог к ним подойти и анонимно написать признание девочке или мальчику. И там уже толпились ребята. И везде, по всей школе, шарики, шарики…

Уроков у меня сегодня было на диво мало, и я хотела побыстрее поехать домой и отоспаться. Когда я провожала на выход последний класс, ко мне в кабинет заглянул Бортников с Дроздовой.

– Светлана Васильевна! – томным голосом протянула Дроздова. – Вам понравились украшения?

– Молодцы ребята, идея хорошая, розового многовато.

– Ну, это же праздник влюбленных! – многозначительно взглянула на Ваню Наташа.

– Я же и говорю – молодцы. – Я внимательно посмотрела на Ваню. В его глазах опять стоял какой-то вопрос. – Что случилось? Я слушаю!

– Наташенька!, - Ванька попытался отодрать от своего локтя девчачьи пальчики. – Постой, пожалуйста, в коридоре. Мне со Светланой Васильевной надо поговорить!

– Ну и говорите! – не сдавалась Наташа.

– She`s stuck as a sheet… (прилипла, как лист. – англ.)

– Anything can happen in life… Be ready. (в жизни случается всякое. Будь готов – англ.)

– Я так не играю, - надула Дроздова губки. – Так не честно!

– Во-первых. Тебя попросили выйти. Во-вторых. Дополнительный тест по языку, Дроздова! А в-третьих, мы разговариваем. Ваня, ты ведь за этим пришел?

– Yes, of course.

Дроздова демонстративно встала и, не оглядываясь, вышла из класса.

– Так что случилось, Ваня?

– Светлана Васильевна! У моего отца завтра День рождения. Я хотел Вас пригласить к нам в гости!

– Ваня-Ваня, - я выставила перед собой руку. – Я не думаю, что твой отец обрадуется моему приходу, скорее наоборот.

Ванькина губа опять поползла наружу.

– Иван, что ты как маленький?

– Это вы как маленькие, никак песочницу поделить не можете!

– Вань, он уже немолодой человек с устоявшимися привычками…

– Значит тогда, на Новый год, вы повздорили… - сделал правильный вывод Иван.

– Вань, не обижайся, но я к вам не пойду. Но! – я посмотрела на его хмурую физиономию, - я знаю, какой подарок мы с тобой ему купим!

– Правда? Вы ему хотите сделать подарок?

– Подаришь ты. Но выберем вместе. Согласен?

– Заметано.

– У тебя еще сколько уроков? Два? Тогда сделаем так. Я поеду домой и переоденусь. К окончанию уроков приеду за тобой. Приходи на угол дома. Только уж постарайся без свиты, пожалуйста…

Ванька вскочил, крутнулся на ноге и полетел к двери. Там резко остановился, обернулся и сказал: - Тогда до встречи?

Я кивнула головой. Иван резко толкнул дверь наружу. В коридоре что-то упало. Дроздова все-таки перед ним не устояла!