Чтение онлайн

– А ты чего задумал? – с подозрением спросила я. – Не надо ничего делать!

– Вы обещаете никуда не уезжать? Или мне ключик забрать? – Парень протянул руку к висящему на крючке автомобильному ключу.

– Обещаю. – сдалась я.

– Я быстро! – сказал Иван и скрылся за дверью.

Прождала я минут сорок, когда услышала громкий стук в дверь. Звонок я тоже еще не купила. Надо не забыть вместе со светильниками посмотреть в электротоварах. Я открыла дверь и увидела огромный куст белых роз. Иначе, наверно, не скажешь. Куст протиснулся в дверь, и за ним я узрела Бортниковых. Обоих. Розы были в руках Александра Ивановича, огромная ваза – у Вани. Они оба смотрели на меня своими чудесными глазами и улыбались.

– Проходите, - сказала я. – Только смотреть еще не на что. И сидеть не на чем. Тортик на новоселье есть и его надо съесть. – Я пропустила их в коридор и развела руками. Александра Ивановича я не ждала, но не хотелось портить Ване настроение своими капризами. Да и ни к чему это.

Ванин отец, не отрываясь, смотрел на меня. А он действительно сильно похудел. Даже лицо осунулось. Только глаза остались прежними: острыми и пронзительными.

– Ничего, - наконец хрипло проговорил он. – Вы давно здесь живете?

– Два дня. – сказала я. – Вот как-то так скоропостижно получилось, что даже ничего не успела толком приобрести. Завтра поеду. – начала оправдываться я.

– Сказали бы мне, я бы помог.

– Да мы не настолько близко знакомы, чтобы я со своими просьбами к Вам приставала. Да и мне бывшие ученики помогли. Перевезли вот.

– Пап. Она всегда такая! Я ей так обрадовался, а она пищит: “неприлично!”. Светлана Васильевна, розы я поставил в воду, а новоселье справлять у Вас действительно не на чем. Идемте к нам!

Я беспомощно посмотрела на отца этого, не замороченного предрассудками, юноши. Но тот, к моему изумлению, обрадовался: - Да, идемте, идемте к нам!

Пришлось брать тортик. Ключи у меня отнял Иван, сказав: - Вы идите, я закрою и догоню!

Мы вдвоем с Александром Ивановичем вышли из подъезда на улицу. Дул теплый, уже июльский, ветер. По голубому небу бежали легкие белые облака. Березки на газоне шумели зеленой листвой.

– Как живете, Светлана Васильевна? – неожиданно спросил Бортников-старший.

– Хорошо. – Улыбнулась я. – Лето, тепло, отпуск. Что еще желать от жизни? А Вы?

Он посмотрел мне в глаза: - Я прошу прощения за свою грубость в Новогоднюю ночь. Я сильно был неправ. Вы меня простите? Я могу надеяться, что вы сможете забыть, как глупо я себя вел? – он осторожно взял меня за руку и поднес к губам. Мы остановились.

– Александр Иванович! Я не буду ничего обещать, но попытаюсь.

– Вы мне не доверяете?

– Я не доверяю никому.

– Почему?

– Все, кому я доверяла, в конце концов, меня обманывали. Не хочу разочаровываться опять.

– Я не хочу от вас ничего требовать, и заставлять мне верить. Просто… не отталкивайте. Вы согласны?

У меня закружилась голова от этих бездонных прозрачных глаз. Я смотрела в них и падала, падала…

– Попробую. – Выдавила из себя я хриплым шепотом. Меня затрясло от этого невысказанного напряжения. Александр Иванович поцеловал мою ладонь и приложил к своей щеке, как когда-то сделал его сын на Новогоднем балу.

– Спасибо за надежду, Светлана Васильевна!

Ванька нас нагнал, когда мы уже подошли к их подъезду. В руках у него была моя гитара.

На стол я собрала быстро. Кое-чего Иван докупил, сбегав в ближайший магазинчик. Александр Иванович порылся в кухонном шкафу и вытащил на свет бутылку крымского белого вина. Уже свечерело, пока мы бегали туда-сюда, но солнышко, опускаясь все ниже к горизонту, еще ярко освещало наш двор и ближайший лесок. Жара уже ушла, и от зеленых деревьев веяло прохладой. Мы расположились за широким деревянным столом с фигурной столешницей на кухне у раскрытого окна.

Бортников-старший распечатал бутылку и разлил вино по бокалам.

– С новосельем, Светлана Васильевна!

– Спасибо, - улыбнулась обоим я. Мы выпили вино и захрустели свежими салатами. Я вытащила из духовки запеченную рыбу и разложила по тарелкам мужчинам. Они дружно набросились на ароматно пахнущий деликатес. Александр Иванович ел как женщина, у которой только закончилась диета, то есть, всё и помногу. На тарелке возвышалась небольшая, но мощная горка из различных вкусностей. Ваня с улыбкой в глазах искоса посматривал на отца. Мы еще выпили.

– Светлана Васильевна! – вдруг сказал Ваня.
– А спойте нам что-нибудь!

Его отец, мне показалось, испуганно дернулся. Но Ваня коротко взглянул и тот успокоился. Я ничего не поняла из их странных переглядываний, но спеть не отказалась.

– Гитару неси, Вань. Что петь будем? Русское, родное?

– Шумел камыш, деревья гнулись… - с хохотом подтвердил Иван.

– Не обессудьте. – Я подстроила гитару и запела: “Шумел камыш, деревья гнулись, а ночка темная была…” Мужчины подхватили. Оба Бортниковых пели каким-то мягким, обволакивающим и утягивающим в фантазии, баритоном. Мне понравилось. Мы спели еще и еще. Промочили связки вином. Ванька принес флейту. Ту, которую ему подарил Иннокентий Кириллович. Флейта вела мелодию, я расцвечивала ее гитарным перебором. Получалось красиво. Вот Иван положил флейту после очередной песни и сказал: - Моему папе нравится одна старая песня. Она называется “Эхо”.- Он немного наиграл мелодию. – Вы ее знаете?

– Споем? – улыбнулась я Бортникову-старшему. Тот немного побледнел и кивнул головой сыну. Тот взял у меня гитару и заиграл вступление. Александр Иванович и я запели: - Покроется небо пылинками звезд и выгнутся ветки упруго. Тебя я услышу за тысячи верст… Мы эхо, мы эхо, мы долгое эхо друг друга… - Мы смотрели, не отрываясь, глаза в глаза. Я боялась, что он вспомнит про умершую жену и расстроится, замкнется в себе. – И мне до тебя, где бы я ни была, дотронуться сердцем не трудно. Опять нас любовь за собой позвала. Мы – нежность, мы - нежность, мы вечная нежность друг друга. – Пела я под Ванин аккомпанемент. Его отец молчал и все также смотрел на меня. – И даже в краю наползающей тьмы, за гранью смертельного круга, я знаю, с тобой не расстанемся мы. Мы память, Мы память. Мы звездная память друг друга… - допели мы уже оба и улыбнулись. Я облегченно: не расстроился.

За окном раздались аплодисменты. Второй этаж – окно открыто. Слушай, кто хочешь! Я засмеялась и выглянула на улицу. Там стояло человек двадцать: пенсионеры, возвращающиеся с работы люди, собачники с псами… Какой-то парень крикнул: - Идите к нам, я еще одну гитару принесу, вместе споем!

Я оглянулась на Бортниковых. В Ванькиных глазах разгорались чертячьи искорки. Его отец протянул мне руку: - А Вы хотите?

– Давайте еще по бокальчику и пойдем в народ! – пожала я плечами. Праздник, в конце концов. Новоселье! Отметим громко.