Чтение онлайн

Важным шагом вперед стало использование дыхания в терапевтической процедуре. Анализ на соматическом уровне показал, что пациенты для того, чтобы подавить тревожность и другие неожиданные проявления, сдерживают дыхание и втягивают живот. Для человека этот способ весьма универсален: в ситуациях, которые пугают его или причиняют ему боль, при дыхании он втягивает воздух, сокращая диафрагму и сильно напрягая брюшные мышцы. Ослабление напряжения вызывает глубокий вздох. Если это становится хроническим паттерном, грудь постоянно сохраняет приподнятое, как при вдохе, положение, дыхание становится поверхностным, а живот напряженным, в нем ощущается тяжесть. Снижение активности дыхания уменьшает поступление кислорода и ограничивает метаболическое продуцирование энергии. Конечным результатом этого является исчезновение аффекта и снижение эмоционального тона.

Именно поэтому, исходя из концепции «активности», Ференци просил пациентов во время сеанса психотерапии дышать легко и естественно. Разумеется, как и во всех активных процедурах, индивидуальность пациента здесь также учитывалась. Всевозможные приемы, которые использовались для активизации или сдерживания, были направлены на то, чтобы пациент мог войти в контакт со своим телом или осознать то, что его мускулатура недостаточно подвижна или ригидна. Ригидность уменьшалась, когда пациент сознательно контролировал мышечное напряжение и понимал, как спастическое состояние блокирует его эмоциональные импульсы. Движение и экспрессия-инструменты всех аналитических процедур, необходимое дополнение к направленной работе с мышечной ригидностью.

Важно понимать силу этой методики. Здесь человек имеет дело не только с «дериватами бессознательного», но и с механизмом бессознательного вытеснения. Эти приемы позволяют добиться интенсивного воздействия сознания, которое на вербальном уровне невозможно. Ференци понял ограничения обычного анализа, В книге «Психоанализ и сексуальные наклонности» он писал: «Связь между сознанием и бессознательным осуществляется, как говорил Фрейд, «через посредничество предсознательного». Теперь очевидно, что это относится только к бессознательным представлениям. Речь идет о бессознательных внутренних тенденциях, которые «ведут себя как вытесненные», другими словами, которые не могут проявиться в сознании иначе, чем через эмоции или чувства, пока интерполяция предсознательных звеньев не выведет их в сознание. Например, бессознательное внутреннее «страдание» может быть движущей силой, не привлекая внимания Я к компульсивному побуждению. Только сопротивление этому побуждению, блокирующее свободное реагирование, может принести в сознание это «нечто еще» в форме «страдания»» (Ferenczi 1925b, р. 278). Таково одно из замечаний Ф еренци о «Я и Оно» Фрейда.

Райх считал, что специфические мышечные напряжения играют роль защитных механизмов и в то же время выражают вторичные, производные побуждения, интересные для тех, кто хочет понять динамику телесной экспрессии. Хотя у нас несколько иная ориентация, отличная от райховских базисных концепций, и хотя наша техника соответственно изменена, его теория и исследования нуждаются в тщательной разработке.

Если функциональное единство характера и паттерна мышечной ригидности понятно, важно определить их общий коренной принцип. Это приводит нас к понятию об энергетических процессах.

В сфере психики процессы структурирования, которые маскируют невротическое равновесие, можно понять, только имея представление о «вытеснении энергии», которую Фрейд называл «либидо». С другой стороны, когда человек исследует физическую подвижность, он находится в непосредственном контакте с проявлениями физической энергии. Основной закон физики гласит, что все движение — это энергетический феномен. Начиная анализировать движение, человек получает возможность обнаружить энергетические процессы, лежащие в его основе. Невозможно подпрыгнуть без энергии, которая поступает в ноги и ступни и уходит в землю. Здесь снова есть отзвук физических законов: движение высвобождает энергию, а действие равно противодействию. Наша энергия воздействует на землю, и она реагирует, отталкивая нас вверх. Хотя мы обычно не думаем о наших движениях подобным образом, такая необходимость появляется, если человек хочет понять динамику движения. Кроме того, важно знать, что работа человеческого тела содержит в себе эту природную энергию. Как же это соотносится с психической энергией, называемой либидо?

Если мы хотим избежать мистики, энергию следует рассматривать как физический феномен, то есть как то, что можно измерить. Необходимо следовать также закону физики, который утверждает, что вся энергия взаимозаменяема, и нам необходимо принять, в соответствии с современными физическими доктринами, что все формы энергии можно свести к общему знаменателю и что все они в конце концов будут к нему сведены. При этом знание о том, какова конечная форма этой основной энергии, не является чем-то важным. Наша работа строится на положении, что существует одна фундаментальная энергия человеческого тела, независимо от того, проявляется ли она на психическом уровне или в соматическом движении. Мы называем ее «биоэнергией», действие которой детерминируют и психические и соматические процессы. Таким образом, все жизненные процессы сводятся к проявлению этой биоэнергии.

Эта унитарная концепция хотя и присутствует в глубине души каждого аналитика, но не используется непосредственно в процессе терапии. Аналитически ориентированный терапевт подходит к пациенту извне. Его контакт всегда направлен с поверхности вовнутрь, но, сколь бы ни было глубоким проникновение во внутреннюю жизнь и биологические процессы человека, никогда нельзя оставлять без внимания и игнорировать поверхностные феномены. Проблема пациента, с которой он обращается к терапевту, основана на трудностях во взаимоотношениях с внешним миром-с людьми, с действительностью. В этом аспекте своей индивидуальности пациент не представляет единства биоэнергетических процессов, как, например, простейшие. Возникает дихотомия, которая выражается в отношениях между разумом и телом, где каждая сфера воздействует и реагирует друг на друга. Таким образом, для достижения цели аналитической терапии необходим дуалистический подход, подобный фрейдовскому. В следующей главе, где взаимоотношения тела и психики рассматриваются более полно, наша точка зрения включает в себя этот дуализм. На поверхностном уровне целостность возможна с точки зрения функции, и этой единой функцией, соединяющей психику и тело, является характер.

Хотя психоанализ считается дисциплиной, имеющей дело только с психикой, своим возникновением он обязан нарушениям соматического функционирования, этиологию которых нельзя свести к органическому повреждению. Группа таких проблем включает истерию, неврозы страха, неврастению и обсессивно-компульсивное поведение. Фрейд определил истерию как «способность к превращению… способность психики преобразовывать сильные возбуждения в соматическую иннервацию» (Freud 1894b, р.65). За многие годы психоаналитического изучения истерии механизм этого превращения, или преобразования, никогда не освещался достаточно полно, пока Райх не сформулировал основной закон эмоциональной жизни, где речь идет о единстве и противоположностях психосоматического функционирования. Несмотря на то что Фрейд не рассматривал неврозы одновременно на психическом и соматическом уровнях, он никогда не упускал из виду лежащие в их основе телесные процессы. Свидетельством его интереса к этому вопросу может служить замечание о том, что «Я есть прежде всего телесное выражение Я» (Freud 1950а, р. 31). Ференци гораздо больше, чем Фрейд, старался соотнести биологические процессы и феномены психики. Это привело к созданию «активной терапии», на соматическом уровне дополняющей аналитическую работу в сфере психики. В 1925 году в статье, озаглавленной «Противопоказания к «активной» психоаналитической технике», Ференци поднял вопрос об интеллектуалистском подходе психоанализа. «Он следует только путем интеллекта, который есть функция Я, но отнюдь не путем убеждения в том, что происходит в реальности» (1925а, р. 229). Хотя это признается сегодня всеми аналитиками, путь убеждения через непосредственное телесное ощущение известен очень немногим из них. Цель этой книги — расширить понятие «анализ снизу» и предоставить терапевтам-аналитикам возможность понять динамику соматических процессов, лежащих в основе наблюдаемых при анализе психических феноменов.

Прежде всего надо установить, что процессы психики и тела взаимосвязаны, рассмотреть механизм действия системы, единственно способной охватить и наглядно продемонстрировать взаимоотношения, знать которые совершенно необходимо. Но чтобы познать, необходимо опираться на познанные феномены — в этом и состоит парадокс знания. Можно с уверенностью утверждать, что Фрейд не мог не понимать, что для того, чтобы приобрести в конечном итоге желанный статус науки, психоанализ должен опираться на биологию. Возможно, Фрейд ограничился изучением феноменов психики, чувствуя, что психические процессы еще недостаточно изучены, чтобы связать между собой две сферы человеческого функционирования. Его огромная заслуга в том, что он достиг успеха в изучении структуры и функционирования психики, и это послужило толчком для «прыжка» в биологию. Сегодня доскональное понимание психологии Я — обязательное условие для того, чтобы постичь характер и динамику биоэнергетической терапии.

В 1923 году Фрейд опубликовал подробную работу о Я и Оно. В основе данной книги лежит та же концепция, в которой с тех пор мало что изменилось. Сначала, однако, нужно отметить, что экспрессия использовалась в психоанализе для изображения психических феноменов. Мы увидим, что рациональная интерпретация восприятия, чувств или потребностей часто сбивает с толку, что человек вынужден дополнять психические понятия физическими действиями, чтобы придать им видимость реальности.

Концепция Я — фундаментальное аналитическое понятие. Английское ego не совсем соответствует немецкому das Ich, которым пользовался Фрейд и которое на французском звучит как le moi (Я мужского рода). Точное английское слово — «the I» (конкретное, персонифицированное Я). Кроме того, надо иметь в виду, что ego используется еще и как синоним self в субъективном смысле. Это лишний раз подчеркивает, что познать себя (self) через самость (self) трудно. Тем не менее только так можно понять, что Я — первое, с чем мы сталкиваемся, обратившись внутрь себя.

Фрейд описал Я следующим образом: «…мы создали себе представление о связной организации душевных процессов в личности и называем эту организацию Я личности. Это Я связано с сознанием, оно владеет подступами к системе подвижности, то есть к оттоку возбуждений во внешний мир. Это та душевная инстанция, которая контролирует все частные процессы, которая ночью отходит ко сну и все же руководит цензурой сновидений» (Freud 1950b, р. 15). Даже такая ясная формулировка содержит некоторую сложность. Нелегко примирить то, что Я «ночью отходит ко сну», с тем, что оно «контролирует все частные процессы». Разве нельзя сказать, что спать идет человек, а не его Я, хотя именно Я вовлечено в эту общую функцию, представляя собой ощущения и мускулатуру? Понижению активности сопутствует уменьшение возбуждения всего организма, результатом которого является ослабление или прекращение деятельности Я.