Чтение онлайн

В предшествующих главах мы рассмотрели отклонения в развитии Я, охарактеризованные нами как неврозы. Невроз можно определить как искажение или нарушение отношений человека с реальностью. Невротик сохраняет контакт с реальностью, однако отвергает ее требования, как, например, человек с оральным характером, проявляет недоверчивость, подозрительность или чрезмерную агрессию. Его контакт не является прямым и непосредственным, иначе бы мы не имели права называть это неврозом. Но он и не разрушен и не утрачен полностью. Неврозы можно сравнить с дефектами зрения, такими, как миопия, астигматизм или сужение зрительного поля. Психозы в таком случае подобны слепоте. Человек, страдающий шизофренией, утрачивает контакт с реальностью.

Если такая формулировка выглядит чрезмерным упрощением очень сложной проблемы, добавим, что мы только обозначаем проблему. Нам необходимо дать определение реальности и установить природу контактов с ней организма. Различия между неврозом и психозом, которые по психиатрическим стандартам являются качественными, фактически можно свести к общему знаменателю и рассматривать их как количественный феномен. Разве не встречаются пограничные случаи, в которых трудно решить, каким именно — невротическим или психотическим — является данный паттерн поведения? Разве нельзя сказать, что все люди цивилизованных культур обнаруживают те или иные проявления шизофренического процесса?

Детальное исследование этой проблемы не входит в мои намерения. С другой стороны, аналитику не мешает более близко познакомиться с динамикой шизофренической структуры характера, поскольку он нередко встречается с нею на практике. К тому же биоэнергетические понятия, подробно изложенные выше, позволяют лучше понять эти нарушения, предоставляя новые возможности для их лечения.

Термин «шизофрения» бы введен Блейлером для характеристики синдрома, который прежде назывался dementia praecox. Слово «шизофрения», означающее расщепление разума, или, более широко, расщепление личности, очень точно описывает природу этого расстройства. В отличие от этой исходной концепции в современных теориях, в значительной степени испытавших на себе влияние психоаналитического мышления, шизофрения понимается как регрессивный феномен, выражающийся в своих крайних проявлениях в полном отходе от реальности. Таким образом, существуют две точки зрения на шизофрению. В одном случае речь идет о расщеплении личности, то есть о разрушении единства ее элементов, в другом — о расколе между личностью и реальностью. Наша цель — показать, что обе точки зрения вполне обоснованны и представляют два аспекта одного феномена.

При обсуждении этого мы можем обойтись без подробного изложения конкретных случаев. Психиатрическая литература полна подобными примерами. Считается, что шизофрения является следствием неправильных и ненормальных отношений в семье. Этиологические факторы, вызывающие это состояние, мы рассмотрим позже. А сейчас наша задача — понять механизм формирования основного симптома и тем самым природу стоящего за ним патологического процесса.

Одним из самых внушительных симптомов шизофрении является феномен деперсонализации. В таком отсутствии контакта индивида с собственным телом или с одной из его частей выражается утрата контакта с реальностью. Ощущение своего тела, разумеется, представляет собой важнейший аспект реальности. Другим важным аспектом является ощущение материальных объектов и процессов во внешнем мире. Фактически это две стороны функции восприятия, и, объяснив первую, мы получим хорошую возможность, чтобы понять вторую и углубить свои знания о Я и его расстройствах.

Все исследователи соглашаются, что при деперсонализации человек утрачивает контакт с собственным телом или с его важнейшими частями. Это сопровождается ощущением чего-то странного и нереального. Иногда у человека возникает чувство, что он смотрит на себя со стороны, находясь на расстоянии от собственного тела. Как правило, деперсонализация ограничивается частью тела, которую человек воспринимает как инородную структуру (а не часть себя) и даже как область, контролируемую чужой волей. Приступ деперсонализации вызывает расщепление; материальное тело или его часть больше не принадлежат индивиду, не является тем, что он обычно чувствует и воспринимает как себя самого. Очевидно, происходит что-то такое, что разрушает целостность организмического чувства. Что же происходит? Как объяснить этот феномен? Я бы хотел привести описание такого острого приступа, который, несмотря на свою крайность, является все же весьма показательным. «Однажды у меня возникло странное чувство, будто бы я не могу контролировать свое дыхание. В тот момент мне пришло в голову, что если бы я внезапно остановила его, то не смогла бы начать дышать снова. Будто я была вне собственного тела и смотрела на него так, словно это не я. Я ощущала слабость и головокружение, мне казалось, что вот-вот умру. Затем я закричала и упала в изнеможении, а чувства начали постепенно исчезать. Было очень жутко». Эта пациентка после серии подобных приступов была госпитализирована.

Анализируя такие реакции, мы сталкиваемся с необходимостью решить: либо описание пациента точно отражает то, что произошло, либо оно вызвано болезненным воображением. Чувства, как правило, невозможно оспаривать, исследователь может только осознать их внутреннее проявление. Никто не может знать, находился пациент вне своего тела или нет. Мы должны принять его утверждение и попытаться понять его чувства. Нельзя упрощать проблему, говоря, что все это плод больного воображения. Чтобы объяснить такое нарушение, надо считать это за истинные чувства. В проблеме деперсонализации мы сталкиваемся с феноменом, который выходит за рамки психологии и физиологии. Позвольте мне дополнить это утверждение пациентки еще одним наблюдением. Несколько лет назад моя жена была очень взволнована возможностью поехать за границу. Волнение росло, и вдруг она ощутила, что словно раздвоилась. Чувство раздвоенности было неприятным, но не очень ее расстроило. Она была буквально «вне себя от радости». Одним из двойников было тело, полное жизни и нормально функционирующее, другим — духовное тело (так сказать, бесплотный двойник). Так продолжалось несколько часов, а затем, по мере того как утихало возбуждение, чувство раздвоенности постепенно пропало. Я присутствовал при этом, но не видел и не чувствовал никакого раздвоения. Позже мне вспомнились несколько случаев из моего детства, когда приятное возбуждение было таким сильным, что все вокруг становилось воздушным и нереальным. Это состояние настолько похоже на сон, что впору ущипнуть себя, чтобы убедиться, что не спишь. Несколько лет назад я познакомился с одной женщиной, знаменитым медиумом, которая сказала мне, что, когда ей надо, она может находиться вне своего тела и наблюдать за собой сзади.

Биоэнергетический анализ позволяет нам объяснить этот феномен. Хотя в настоящее время этому нет экспериментального подтверждения, такое объяснение представляет собой хорошую рабочую гипотезу. Возбуждение проявляется в возрастании подвижности, но, согласно нашей гипотезе, возрастание подвижности есть результат увеличения биоэнергетического заряда в организме. Он заполняет все ткани, кожа становится теплой, меняется ее цвет, появляется блеск в глазах. Если заряд возрастает еще больше, то этот эффект уже выходит за рамки тела. Атмосфера вокруг тоже заряжается, и организм утрачивает привычное ощущение границ. Однажды этот ограничивающий барьер преодолевается, Я оказывается переполненным и затопленным. Выражаясь психологически, в этот момент в непосредственный контакт со Вселенной вступает Оно. Об этом свидетельствуют чувства человека. Он оказывается во власти могущественных сил, ощущая себя пылинкой в воздухе или щепкой в океане. С биоэнергетической точки зрения речь идет о взаимодействии между ядром и космосом.

В интенсивных приятных состояниях реальность тускнеет, но не исчезает совсем. Мечтая, мы знаем, что не спим, а бодрствуем, и, чтобы убедиться в этом, достаточно воспользоваться вошедшим в поговорку щипком. Я есть производное от Оно, и всякий раз, когда последнее доминирует, оно восстанавливает свою природную функцию самовосприятия. Этот основной закон был открыт Фрейдом. Дифференцированная функция представляет собой тенденцию в исходном неструктурированном состоянии, из которого она развивается. Когда ткани сильно заряжены энергией, личность не исчезает, просто теряются ее границы. Реальность, насколько мы ее понимаем, как правило, является продуктом функционирования Я. И если Я подавлено, ощущение реальности ослабевает.

Материальная реальность Я не единственная. Собственной реальностью обладает также и Оно, и в своих проявлениях она ни в чем не уступает реальности Я, хотя и не соотносится с материальными потребностями высших живых организмов. В ней, как у ребенка, преобладает принцип удовольствия, но реальность Оно имеет право на существование, как и та, что находится под эгидой принципа реальности. Это реальность глубочайшего и наивысшего сексуального оргазма, сильнейших религиозных переживаний, чуда весны и рождения. Это реальность, которая затрагивает таинства жизни, но не мистика и не переживание шизофренической реакции.

Процесс раздвоения является более сложным. Когда атмосфера вокруг сильно возбужденного организма заряжается, в действие вступают силы сцепления. Каждый живой организм обладает телесной аурой, то есть естественным полем, существующим вокруг всех заряженных систем. Мой ассистент, доктор Джон К. Пиерракос, тщательно изучал энергетическое поле организма здоровых и больных людей. Я надеюсь, что скоро его исследования будут опубликованы. Оказывается, что, когда организм сильно заряжен, он может выходить за пределы ауры, или поля, которое, сохраняя форму тела, подобно тени следует позади него. Возникнув в виде ядра, это «тело» будет сохранять форму и плотность до тех пор, пока в него поступает энергия физического тела. Из-за наличия энергетического моста между двумя системами восприятие личности раздваивается. Феномен поля пропадает и перестает существовать, когда затихает возбуждение, и энергия возвращается в физическое тело человека. При этом опять-таки нет ни ощущения отсутствия личности, ни психотического ее расщепления.

Я знаю, что мои слова могут вызвать у читателей скептическое отношение. Кто-то может усомниться в самом предположении, а кто-то ополчиться против биоэнергетических интерпретаций. Именно так воспринимались в свое время наиболее ценные идеи Фрейда. Меня могут спросить: если я видел этих «бесплотных двойников», значит, я верю в дух? Я могу только сказать, что речь не идет о вере, спиритуализме и парапсихологическом феномене. Мы склонны считать это заболеванием, симптомы которого, если их воспринимать серьезно, с позиций нашей повседневной реальной жизни необъяснимы. Я думаю, что эти гипотезы докажут свою пригодность непосредственно в горниле терапевтической практики.