Чтение онлайн

Итак, если Я зависит от телесного потока, то последний может быть независимым от процессов восприятия. При значительном расщеплении восприятия и движения, когда поток не достигает органов восприятия, мы сталкиваемся с проявлениями проекции и галлюцинации. При кататонии имеет место некоторое единство восприятия и импульсов. Только благодаря такому единству Я, защищая себя, подчиняет себе импульс, даже за счет временного прекращения его функции. Этот процесс непроизвольный и бессознательный. Функцию подавления выполняет та часть Я, которую мы называем Сверх-Я.

Нам известно, что Я в том числе является органом восприятия, в функции которого входит сдерживание или высвобождение действия. Функция сдерживания проистекает из контролирующей позиции Я, действующего исходя из принципа реальности. Я, по выражению Фрейда, владеет подступами к подвижности. Оно или дает команду действовать, или воздерживается от этого. Я подобно капитану, командующему солдатами. Дисфункцию нижних отделов нервной системы при травме спины можно сравнить с потерей капитана. Только постепенно нижние звенья восстанавливают свою автономную способность к движению, но при этом высшая координация по-прежнему отсутствует. С биоэнергетической точки зрения Я вызывает разрядку мышц. Однако разрядить можно только то, что заряжено. Импульс заряжает мускулы и организовывает действие. Он как бы подготавливает ружье к выстрелу, но, чтобы он прогремел, необходима команда.

Почему же Я не дает своей санкции? Это легко понять, если действие может привести к опасной ситуации. В таком случае мы говорим, что поведение рационально, но не невротично. Сдерживание агрессии в ситуации, требующей действия, является проблемой, с которой сталкиваются все пациенты. Психоаналитики считают, что существует бессознательный страх, который заставляет Я сдерживать действие. Этот страх уходит корнями в ранние детские переживания и может сохраняться, даже если взрослый пациент осознает свои детские травмы. Страх, таким образом, обращен в настоящее. Но что же он собой представляет?

Биоэнергетическая работа с подобными проблемами показала, что страх связан со спастичностью тканей тела. Когда сильный импульс достигает спастичной мышцы, возникает опасная ситуация. Здесь возможна аналогия с туго надутым воздушным шариком, в который пытаются вдуть еще порцию воздуха. Риск, что он лопнет, налицо. Еще лучшей аналогией является прохождение большой плотной порции фекальной массы через сжатый анус. Возникающая боль предостерегает, что можно пораниться. И нередко в результате действительно возникают трещины.

Я леч ил пациентку, которая девять лет проходила анализ по Фрейду. Одна из основных ее жалоб состояла в том, что она страдала от сильной боли в пояснице и брюшной области. Она сказала мне, что эта боль появилась в начале анализа и совпала с утратой генитальной чувствительности. Глубокие мышцы в области сочленения таза и позвоночника были очень напряжены. Мне удалось несколько ослабить это напряжение с помощью специальных движений и манипуляций, но страх остался, и временами он был таким же сильным, как и прежде. Я указал пациентке, что напряжение сдерживает энергию и не позволяет ей проникнуть в генитальный аппарат. Первое время каждое упоминание о гениталиях пугало и смущало эту женщину. Я не форсировал события, стараясь в меру моих возможностей редуцировать глубинную спастичность. Работая таким образом, вербально ослабляя ее генитальную тревожность и физически снижая напряжение, я постепенно уменьшил боль, и достаточно долгое время она не возникала. Проблемы пациентки по-прежнему оставались значительными, но уже не столь интенсивными, как прежде. Интересно отметить, что первый сильный прорыв генитальных ощущений сопровождался болью в вагине.

Из это го краткого обсуждения можно увидеть, что боль является отражением сильного конфликта. Соматический компонент этого конфликта представляет собой энергетическую силу, которая наталкивается на барьер. Если барьер состоит из спастичных тканей, мы можем попытаться устранить этиологические факторы, вызывающие такое состояние. Их можно сравнить со шрамом, оставленным первоначальной травматической ситуацией, из-за которой в настоящее время возникает бессознательный страх. Следует подчеркнуть, что добиться стойкого улучшения состояния без аналитической проработки раннедетских переживаний невозможно. Но можно ли отрицать, что непосредственная работа со спастичностью снизит этот страх и позволит быстрее осознать конфликт? Наша задача состоит не в том, чтобы преодолеть барьер боли, хотя способность переносить боль и составляет часть принципа реальности. Надо только признать, что спастическое состояние преодолимо, что можно добиться лучшей подвижности, что в настоящий момент ею правит мертвая рука прошлого.

В третьем издании «Анализа характера» Райх рассказал о случае шизофрении, который он лечил биоэнергетическими методами. Мне бы хотелось прокомментировать его рассуждения, во-первых, потому, что они явились отправной точкой для моих собственных размышлений, а во-вторых по тому, что практический опыт заставил меня тщательно изучить его положения. Огромная заслуга Райха состоит в том, что он изучал и осмыслял механизмы шизофрении с точки зрения основных биоэнергетических функций. Слабость же заключается в том, что его ориентиром был принцип удовольствия, но не принцип реальности.

Вместо принципа реальности он ввел понятие развития координации. Следует признать, что рост самосознания связан с повышением способности организма к координации и соединению различных видов двигательной активности в нацеленные движения, соотносимые с реальностью. Соответствующее положение Райха является основой для понимания динамики шизофрении. «С ростом координации движений их восприятие также координируется друг с другом, пока постепенно не наступает момент, когда организм наконец начинает двигаться скоординированно, как одно целое, и благодаря этому множество восприятий себя объединяются в одно общее восприятие движущегося себя. Только после этого можно говорить о должным образом развитом сознании» (Reich 1949, р.446). Такая координация не может возникнуть в вакууме. Возникая как реакция на постоянную стимуляцию со стороны теплого и любящего окружения, она обеспечивает лучшую и более эффективную ориентацию в среде, а это, собственно, и есть функция реальности.

Райху принадлежит мысль, что в отличие от невротика, закованного в мышечный панцирь, шизофреник обладает сильным эмоциональным зарядом. На первый взгляд его можно было бы отнести к категории импульсивных структур характера. Это объясняется тем, что у таких людей нет защит Я, поскольку нет сильного Я. В действительности мы имеем дело с более чувствительными и менее агрессивными, чем невротики, людьми. Нельзя поддаваться заблуждению, которое могут породить их деструктивные вспышки. Разрушить и разбить вещи легко. Агрессия, однако, преследует конструктивные цели. Сенсорная функция таких людей чрезмерна развита, тогда как координация и единство моторной функции значительно нарушены. Отсутствие целостной и скоординированной моторики объясняет тот феномен, который озадачил Райха. У шизофреника мягкая грудь, дыхание редуцировано, тогда как у невротика с его ригидной грудью процесс дыхания протекает лучше. Почему дело обстоит таким образом, мы рассмотрим позже. Райх точно сформулировал проблему, отметив, что при шизофрении «биосистема очень плохо выдерживает внезапное понижение эмоционального, то есть биоэнергетического, уровня функционирования» (там же, р. 459).

Анализируя один случай, Райх обнаружил, что шизофреническое расщепление, которое он назвал расщеплением между Богом и дьяволом, представляет собой диссоциацию личности, разделенность на две «диаметрально противоположные, взаимно исключающие друг друга ситуации в структуре характера, которые абсолютно несовместимы» (там же, p.415). Эти противоположные ситуации есть не что иное, как две базальные инстинктивные тенденции: агрессия и нежность, материальное и духовное, «этот мир» и «тот, другой мир». Поскольку больной идентифицирован с духовным аспектом и живет в «том, другом мире», агрессивный, реальный мир материальных потребностей и чувств странен и чужд ему, он представляется ему «силами влияния». Эти «силы» в самом пациенте следует трактовать как энергию материального агрессивного влечения. Поскольку оно выражает жизненную силу тканей тела, полностью подавить его невозможно. Если оно не воспринимается и не принимается как часть личности, с ним устанавливается некоторый косвенный контакт посредством проекции и интроекции.

Отсутствие контакта с агрессивными, материальными, движущими силами проявляется в тотальной деперсонализации. Пациентка Райха пережила ее как «существование вне себя самой; я чувствовала раздвоение, тело здесь, а душа- там». Мы уже рассматривали этот механизм. Эта пациентка, как все люди, стремилась к целостности, но она отвергла тело, а объединение возможно только через него.

В переживаниях шизофреников мы часто обнаруживаем, что важную роль играют стены комнаты. Больные слышат голоса и видят на стенах предметы. Иногда им кажется, что «стены живые». Чтобы понять этот феномен, мы должны учесть, что шизофреник воспринимает движение вне себя самого, поскольку восприятие внутренней подвижности у него заблокировано; иными словами, шизофреник воспринимает результат своей проекции как отражение от стен, не сознавая, что он сам является его источником. Что делает стены похожими на живые? Движение энергии в пространстве. Когда мы смотрим на объект через заряженное пространство, вибрация пространства проецируется на объект и он кажется существующим сам по себе. Пространство живо в ощущении движения и вибрации, именно этот факт использовали художники-импрессионисты, хотя сегодня некоторые это отрицают. Шизофреник в сравнении с обычным человеком очень чувствителен к этому феномену.