Чтение онлайн

Гигиена париков сводится к одному следующему правилу: носите парик лишь в случае самой крайней необходимости, т. е. когда частое обмывание холодной водой и гидропатическое лечение не избавили вас от головной боли, частых простуд, зубной боли и других недугов, постигших вас после выпадения волос.

Я впрочем сознаюсь, что питаю очень мало надежды, чтобы кто-нибудь из носящих парик, прочитав эти строки, выбросил его в окно и обратился к холодной воде.

Борода, завидное украшение мужчины, защищает изобилующее нервами лицо от быстрых колебаний температуры и препятствует проникновенно пыли в дыхательные органы; поэтому представляется весьма необходимым для всех не брить, а лишь подстригать ее. В особенности должны заботиться о сохранении бороды рабочие, пребывающие среди пыли, и вообще люди, живущие в пыльных местностях.

Доказано, что мужчины, носящие усы, менее подвержены зубной боли; что вообще у таких лиц зубы реже портятся. Chadwick приводит случай простуды, вызванной удалением усов, a Wilson наблюдал случай тяжелой ангины вследствие удаления бороды. Chadwick прибавляет, что многие, подверженные частым простудам и горловым болезням, избавляются от этих недугов, отрастив бороду.

Но борода, служащая таким великолепным украшением мужского лица, может сделать несчастной женщину. Турки, вообще до смерти ненавидящие волосы, употребляют для их удаления пасту, называемую rusma, которая, приложенная к данному месту, должна оставаться там лишь самое короткое время и вообще должна быть применяема с величайшей осторожностью. Я знал одну красивую девушку, которая с ума сошла от огорчения, заметив, что на ее розовых щеках показались бакенбарды. Один смелый врач пожелал излечить ее одновременно и от сумасшествия, и от бороды и применил для этого турецкую пасту, но слишком долго оставил ее на щеках, тем самым не избавив девушку от психического расстройства и оставив ей безобразные рубцы на щеках.

Просто невероятно, до чего доходит суеверие даже в нашем XIX столетии. Я знаю людей, которые верят в связь между луной и нашими волосами, а потому стригут их, сообразуясь с календарем, и цирюльники очень бойко торгуют с появлением луны. Эти люди, конечно, верят и в ведьм, и в домового. Я нахожу, что они заслуживают, чтобы их посадили на осла и возили по улицам под звуки оглушающей музыки.

Ногти принадлежат коже и входят в область красоты. Как может поражать красотою рука с безобразными ногтями?

Ногти защищают конечности пальцев, которым придают силу и крепость при обращении с различными предметами. Рост их составляет: на руках один миллиметр в неделю, на ногах один миллиметр в месяц.

Ногти надо чистить мокрой щеточкой, а не острыми инструментами. Срезать их на руках надо в виде полукруга и не слишком коротко; на ногах лучше всего придавать им квадратную Форму и – что важнее всего – не сжимать их слишком тесными ботинками.

Если ногти загрязнены или бледны, то хорошо употреблять лимонный сок.

Щеголять очень длинными ногтями, хотя бы и чистыми, очень глупо. Нужно иметь очень мало уважения ко времени, чтобы уделять столько внимания и заботливости на такую малозначащую часть нашего тела.

Одежда не есть привилегия разумного человека. И шелковичный червь в некоторых особенно тяжелых и торжественных случаях своей жизни, когда должен превратить жалкую куколку в грациозную и любвеобильную бабочку, ткет для себя то платье, которое мы называем коконом.

Многие насекомые умеют готовить себе покрывало из дерева, соломы, песка и цемента.

Однако лишь человек превратил потребность покрывать свое тело и защищать кожу от метеорологических невзгод в целое искусство, до бесконечности разнообразив его красоту и почти преобразующее его в столько же личностей, сколько разнообразных костюмов он на себя одевает.

Я предполагаю, что между моими читателями, наверное, найдется такой философ, который относится презрительно и к изяществу в одежде, и к моде; но я хотел бы посмотреть на этого философа, если бы ему пришлось в короткий промежуток времени увидеть одного и того же человека один раз в генеральском мундире, другой раз в блузе рабочего, а третий раз в рубище нищего: не оказал ли бы он этому человеку трех различных приемов и не получил ли бы трех различных впечатлений?

Пословицы всех языков показывают нам, какое выдающееся значение имеет платье для обычаев, нравов, законов, морали, религиозного культа, словом, для всех вещей, о которых человек может думать, которые он может делать, любить или ненавидеть.

Латинцы говорят: «Vir bene vestibus, pro vestibus esse peritus, creditor a mille, quamvis idiota sit illee». (Хорошо одетый человек может быть принят за выдающегося человека, хотя он может быть даже идиотом.) А сардинцы говорят: «Хороший плащ скрывает все язвы».

Шерсть, шелк, хлопок, мех, все возможные ткани, взятые из животного или из растительного царства, подогнанные к нашей фигуре, придя в соприкосновение с человеческой кожей, становятся частью нас самих, очеловечиваются, если мне дозволено будет употребить это смелое слово. Оглядывая одетого человека, мы неизбежно должны обнять одним взглядом фигуру и материю, черты лица и шляпу, изящество форм и покрой сюртука и панталон.

Платье, одетое человеком, становится живой, говорящей вещью, которая вызывает радость или страдание, которая приводит в веселое или грустное расположение духа, которое в одно и тоже время выражает пол, характер, интеллигентность данного лица.

Владея искусством сценического переодевания, вы можете мужчину превратить в женщину, крестьянина в министра, болвана в философа; но все это ложь, доказывающая, как велико первое впечатление, производимое на нас платьем; и если все мы умеем надевать на себя платье, сшитое на наш рост, то далеко не все могут быстро усвоить себе уменье одеваться генералом, священником, профессором в тоге. Другая материя, другой покрой, другой способ ношения платья, составляющей целое искусство, целый новый язык, которого нельзя изучить в один день.