Чтение онлайн

Как прекрасен набросок из роз и лилий, называемый ребенком! В невинной улыбке, в розовой заре не взошедшего еще солнца, скрывается будущее, которое никто не может толковать, но которое носит надпись – человек – Человеческое X, которое улыбается и движется, которое уже любит, но еще не ненавидит! Сколько красоты!

А разве подрастающее дитя не красиво? Солнце разума не блещет еще своим огненным диском на горизонте, но первые, ранние лучи его уже позолотили вершины далеких гор; и восход светила с душевным трепетом ожидается со дня на день.

Пока еще этот человек – подросток лепечет языком невинности; он уже коварен, но не зол; в нем кроется целый вихрь движений; он исполнен теплоты, веселья и беззаботности. Это – утренняя заря, которая скоро станет днем. Сколько прелести!

А разве юноша не Бог красоты? Разве он не Аполлон на человеческом Олимпе? На нем виднеются еще следы утренней росы, но полуденное солнце уже согрело его и пропитало теплым ароматом жизненного сада. Разве он не живая гармония силы и гибкости, могущества и грации; разве он не поражает блеском мысли и сиянием любви? Разве он не обладает молниями Юпитера и обворожительными формами Аполлона? Разве он не самое прекрасное существо в мире?

И можно ли сказать, что взрослый мужчина не красив? Ясное спокойствие уверенной силы, гордость, достоинство, смелость, неустрашимость и грация, ставшая силой, – разве все это не пестрые красоты лета человеческой жизни?

Разве, наконец, старость здорового человека не исполнена различных красот? Разве мало прелести заключается в спокойной усталости без страдания, в жалостливой нежности взгляда, в серебристой красоте бороды и волос и во всем этом олимпийском величии длинной жизни, полной борьбы и труда?

Нет, здоровый человек не бывает некрасивым ни в каком возрасте своей жизни. Некрасиво только, если мальчик корчит из себя юношу, если юноша напяливает на себя тогу зрелого возраста; и что действительно вызывает отвращение, то это человек, весь превращающийся в живую ложь, в поддельный вексель, в фарс, вызывающий слезы.

Как прекрасна пальма, умеющая из скудных песков пустыни извлечь столько соков для своих плодов и отвечающая на жгучую тропическую жару своими длинными листьями, всегда зеленеющими вечной молодостью; но как смешны те пальмовые отростки, которые в оранжереях Норвегии рвутся вон из своей крепости из терракоты!

Как прекрасна сосна, возвышающая свою почтенную главу, покрытую серебристым снегом, на альпийском граните! Согревая ноги в бархатном мхе, она сохраняет вечную зелень своих сучьев в июльскую жару и январский мороз. Но как смешна сосна в Норвегии, растущая в теплице.

Италия кичится своим именем, более длинным, чем ее ствол.

О, человеческие пальмы, оставьте снег сосне! О человеческие ели, оставьте сладкие финики пальмам! Пусть каждая красота имеет свое место; пусть каждая красота будет истинной.

Ни один человек, посмотрев на себя впервые в зеркало, не остается доволен тем, каким создала его природа: то он желал бы быть более смуглым, то более бледным; то желал бы укоротить немного нос или сузить немного рот. Я уже не говорю о тех страшных страданиях, который причиняет нам зеркало, когда извещает нас о появлении морщины на лице или седых волос на голове, или о потере нежности и гибкости кожи; это те ужасные удары в набат, которые уведомляют нас о быстро бегущем времени, похищающем у нас ежедневно какую-нибудь красоту и какую-нибудь иллюзию.

Печальнее всего то, что мы очень легко можем повредить себе и сделать себя безобразными, между тем как сделать себя красивым – дело очень и очень трудное. Присмотритесь, возможно ли превратить тупой нос в греческий или удлинить короткий нос; а между тем одной лишь привычкой очищать нос правой рукой нам удается лишить его полной симметрии, так что из 100 носов вы найдете 99, обращенных концом вправо, также нюханье табака утолщает нос, а ковырянье пальцами в нем страшно расширяет ноздри; сосание губ удлиняет и уродует их; и таким образом мы в состоянии сами создать бесчисленное множество разных уродливостей.

Одна из прекраснейших вещей в мире – это розовый цвет лица, дышащей неподражаемой молодостью. Даже посредственное по своим чертам лицо может вызывать симпатию, если оно блещет той приятной краской, которая так нравится нам в едва распустившейся розе и которою обладает каждое живое существо в мире, если только пользуется здоровьем и силой.

Краски, которыми природа рисует ангельское личико ребенка, божественное лицо девицы, смуглое лицо сильного мужчины, имеют очень мало теней, но она умеет этими немногими красками создать самые блестящие картины грации, красоты и силы. И все эти краски имеют один источник – здоровье. Здоровье придает лицу ребенка розовый цвет зрелого персика; здоровье дает женщине ту невыразимую прелесть смеси алебастра и рот, который составляет целый рай; здоровье придает лицу мужчины те мужественные краски мрамора и бронзы, за которыми клокочут страсти и бушует сила.

Вот почему гигиена – лучшая косметика в мире, самая плодотворная создательница красоты; вот почему быть здоровым значит пройти три четверти пути, чтобы стать красивым.

Косметическими средствами называются те вещества, которые должны поддерживать или увеличить красоту тела; каждого человека в этом мире инстинктивно влечет к красоте, которая составляет для него потребность. Даже наименее пустой человек в мире треплет свои волосы, когда тайком беседует с дамой или выступает публично. Даже самая стыдливая женщина кусает свои губки, чтобы сделать их коралловыми, когда чувствует на себе взгляд восторга, желания или любви. Это самые простые и невинные косметики в мире, и трудно найти такого строгого моралиста, который бы осмелился бросить первый камень в девушку, которая, будучи слишком бледной, легко растирает иногда щеки рукою, чтобы придать им румянец, или в юношу, который закручивает кончики своих усов.

Хороший цвет лица – это счастье, которое достается лишь на долю самых красивых рас и лучших темпераментов; и если розовый цвет преждевременно сходит с лица, то вместе с ним пропадает и здоровье. Когда последнее восстанавливается, то вместе с ним снова появляются и розы на лице. Холодные купанья, прилежный труд и умеренная жизнь – лучшие хранители света, золотящего лицо молодости.

Бледность, если она не впадает в зеленый и желтый цвет, бледность на теплой и нежной кожи может сочетаться с выдающейся красотой, и бледная андалузянка конечно не склонит головы и не опустит рук пред англичанкой с лицом, подобным цветущему персику.

Это высказал и De Monterif:

Девицы слишком красные, лица которых более похожи на красные яблоки, чем на розовые персики, втайне проклинают щедрую природу и пьют уксус или употребляют другие менее невинные способы, чтобы стать бледными. Бедные! Они подрывают свое здоровье и приобретают болезненную бледность, портя то, что им дала природа, а не улучшая его. Они теряют свои розы, не приобретая здоровой бледности красивых андалузянок.