Чтение онлайн

– Но, товарищ подполковник, там же Флаг миноносца. Наш флаг! И секретная техника, за которую мы отвечаем головой. Вы понимаете это? Николаевым снова овладела ярость.
– Вот здесь, у тела командира моего корабля, клянусь - не буду живым - подорву боевую машину и выручу флаг. Его Арсеньев с тонущего лидера... Вот он лежит здесь убитый, если бы он жив...

Будакову не хотелось ссориться с Николаевым

– Товарищ Николаев, Павел Иванович, успокойтесь. Я тоже клянусь отомстить за нашего командира.

Николаев потупился:

– Флаг, товарищ подполковник, Флаг лидера "Ростов"! Капитан второго ранга доверил его мне.

– Павел Иванович, да вас же никто не обвиняет! Виноваты не вы, Будаков посмотрел на Земскова.
– Я сейчас свяжусь по радио с Поливановым, с Назаренко...

Николаев надвинулся на Будакова:

– Никому - ничего, товарищ подполковник! Я достану наш флаг.

– Не "я", а "мы", товарищ Николаев! А сейчас поручаю вам выбрать КП. Прикажите отрыть блиндаж и навести телефонную связь с дивизионами. Дивизионы оставить на месте. Идите, Павел Иванович, мне нужно поговорить с Земсковым.

Когда Николаев вышел, Будаков указал Земскову на стул:

– Садитесь, начальник разведки, - он сделал ударение на слове "начальник".

– Я постою, товарищ подполковник.

Земсков стоял почти так же, как часовые, вытянув руки по швам и повернув голову к телу Арсеньева. Будаков тоже встал:

– Выйдем!

Они прошли в соседнюю комнату. Хозяйка вытолкала детей в кухню и вышла сама, мелькнув черными юбками.

– Вы отдаете себе отчет в вашей вине?
– спросил Будаков, когда захлопнулась дверь.

– О чем вы говорите, товарищ подполковник?

Глаза Будакова налились кровью, задрожало левое веко. Все его длинное лицо напряглось:

– Вы еще спрашиваете? Кто дал разведданные, что в Павловском свободно? Кто завел полк в мешок? Из-за вас погиб капитан второго ранга, из-за вас потеряна святыня части - Флаг корабля, а в критический момент вы куда-то укатили на "виллисе" командира полка, оставив нас без машины.

Земсков почувствовал, что кровь хлынула к его щекам, будто ему надавали пощечин.

– Вы виноваты во всем!
– сказал он, наступая на Будакова.
– Трус вы, тряпка, а не офицер!
– он размахнулся, чтобы ударить Будакова, но удержал удар и опустил на стол сжатые кулаки.

Будаков расстегнул кобуру. Земсков не обратил никакого внимания на этот жест. Величайшим усилием воли он овладел собой, но сейчас поздно было отступать, да Земсков и не собирался.

– Я давно знал, что вы трус, подполковник Будаков. Ваша трусость дорого обошлась полку. Вы понимаете, что мы сейчас в окружении? Чего вы ждете? Принимайте меры, командуйте, а все остальное - потом.

– Я приму меры, - прохрипел Будаков, распахивая окно.
– Два человека с оружием - ко мне!

В палисаднике сидели автоматчики Горича. Клычков кивнул двоим бойцам:

– К подполковнику!

Когда они вошли, Будаков протянул руку:

– Сдайте оружие, Земсков. Вы арестованы. Будете давать объяснения в трибунале.

Бойцы топтались у дверей, не понимая в чем дело.

– Сдайте пистолет, говорят вам!
– повторил Будаков.
– Если не хотите, чтобы я применил силу...

Земсков медленно вынул пистолет. Вероятно, в его лице было что-то такое, что заставило Будакова попятиться. Может быть, Земсков в этот момент совершил бы непоправимую ошибку, но он увидел в раме низкого окна Косотруба, который, держась одной рукой за подоконник, приготовился к прыжку. В другой руке разведчика был автомат. Будаков не видел матроса, но Земсков поймал взгляд Косотруба и движением глаз показал: "Не надо!"

Положив пистолет на стол, он спросил:

– Куда теперь мне идти?

– Уведите арестованного!
– приказал Будаков.
– Горич, займите любой дом и выставьте часового.

Земсков вышел на улицу. Горич спросил его:

– Что случилось? Куда тебя вести?

– Куда хочешь, только позови ко мне Николаева.

За Земсковым шло человек десять. Никто не понимал, что случилось.

– Расходитесь по своим местам, - сказал им Земсков, - произошло недоразумение. Все выяснится.

Земскова отвели в первый попавшийся пустой дом. Скоро к нему пришел Николаев. Командир дивизиона был в состоянии крайнего возбуждения. Он явился с несколькими вооруженными матросами и, отстранив рукой часового, остановился на пороге:

– Выходи отсюда! Сейчас окружу штаб, если Будаков окажет сопротивление - расстреляю.

– Ни в коем случае! Слушай меня, Павел. В любой момент нас могут атаковать танки. Будаков сейчас - командир полка. За свои действия он ответит потом, и не нам с тобой, а высшему командованию.

– Некогда ждать. Надо спасать флаг, выводить полк из ловушки.

– И я так говорю, поэтому самоуправством заниматься нечего. Понял?

Николаев сел на койку, яростно потер себе затылок, сдвинув фуражку на глаза:

– Эх, Яновского нет!

Земсков наклонился к Николаеву:

– Ты мне веришь? Знаешь меня?

– Ну?

– Так вот, оставайся в дивизионе, иначе может произойти черт знает что. После смерти Арсеньева люди в растерянности, а положение в сущности не такое сложное, как кажется Будакову. За машиной пойду я. Как стемнеет, выйду с Косотрубом. Предупреди его и больше никому - ни слова.

– Так ты же арестован...

– Ты что, серьезно? Я буду здесь сидеть в такой момент?

Николаев ушел, а Земсков растянулся на кровати без матраца. "Надо бы поесть, - подумал он, - забыл сказать Николаеву, чтобы принесли".

Земсков пытался уснуть, но это не удавалось. Перед глазами стояло лицо Арсеньева - не мертвого, а там на кургане, в Павловском, когда он давал Земскову свое последнее приказание. "И еще говорят - смелого смерть не берет. Глупости! Только смелый умирает, как человек, а трус, как баран на бойне".

Меньше всего думал Земсков о собственном положении. Этот арест казался ему дурацкой шуткой при самых неподходящих обстоятельствах. Ему не пришло в голову и то, что его самовольный выход на поиски пропавшей машины смогут изобразить, как попытку скрыться от трибунала. Постепенно мысли его тускнели. Представилось озабоченное лицо матери, когда Андрей пришел с фонарями под глазами и разбитым носом после первого урока бокса. Она тогда ничего не сказала, тут же поверила, что ее сын не подрался где-нибудь у пивной. Вспомнилась ленинградская квартира, взорванная бомбой во время блокады. Потом ему показалось, что он идет по проспекту Майорова, поворачивает к Исаакию. На соборе развеваются морские флаги, огромные, как облака. И тут же он оказался внутри собора, в кабине пулеметной машины. К дверке кабины подошла Зоя. Она просила, чтобы Андрей взял ее на передовую, только у Зои был не ее голос. Это голос Людмилы - глубокий, протяжный. Он понял, что это действительно Людмила. Как она попала в Ленинград? Ему стало спокойно и хорошо. Машина исчезла. Они были в шалаше, завешенном плащ-палаткой. Андрей пытался обнять Людмилу, но она отталкивала его, повторяя его имя.