Чтение онлайн

– Надо перенести КП, - сказал Будаков, - нас уже засекли.

Земсков пожал плечами: "Как может Будаков, опытный офицер, предложить такую чепуху? Прервать связь с дивизионами? Выключить мозг полка хотя бы на двадцать минут?"

– А если мы все погибнем здесь - будет лучше?
– сказал Будаков, словно он понял мысли Земскова.

Арсеньев не удостоил его ответом. "Если меня убьют, - подумал он, Будаков может наделать непоправимые ошибки. Его осторожность опаснее нерасчетливой отваги Николаева. Надо будет объявить, что в случае чего за меня остается Николаев", - но тут же он решил, что такие мысли приходят только от крайней усталости. Арсеньев верил в свою неуязвимость. Он никогда не говорил об этом, но матросы были того же мнения. Никому не приходило в голову, что полк может остаться без Арсеньева.

Тяжелый снаряд разорвался на перекрытии блиндажа. Верхние накаты разметало, разъехались бревна, земля засыпала карту. Рация снова вышла из строя. Будаков сидел, привалившись к стене. Его глаза были закрыты.

– Есть у нас еще рация?
– спросил Арсеньев Земскова.

– В полковых тылах - две и по одной запасной в дивизионах.

– Передайте проволочной связью в любой дивизион: пусть вызовут по радио Ропака. Приказываю направить обе рации с радистами сюда. Временно переношу мой КП во второй дивизион.

Он вышел из блиндажа и, как ни в чем не бывало, спустился с кургана. "Сейчас его убьют", - подумал Земсков. Капитан второго ранга, не торопясь, шел по степи. Ни один осколок не коснулся его.

Будаков открыл глаза, потер ладонью лоб.

– Надо нам немедленно уходить отсюда, - сказал он, стряхивая землю с карты.

– Такого приказания не было, - возразил Земсков.

– Так я вам приказываю!
– Будаков вытаращил глаза. Его усы обвисли вниз, как у запорожца. Левое веко сильно дрожало.

Земсков понимал, что Арсеньев не зря оставил их на КП.

– Капитан второго ранга через полчаса вернется, - спокойно сказал Земсков, - кроме того, я не вижу подходящего места для нового КП. А идти в дивизион не советую - по дороге могут убить.

У Земскова и в мыслях не было намерения обидеть начальника штаба, но Будаков принял его слова за издевательство.

– Приказываю вам немедленно идти во второй дивизион!
– заорал он.
– И я тоже иду!

Уже у выхода он обернулся:

– Я еще с вами посчитаюсь за все, капитан Земсков!

Земсков вызвал по телефону Николаева, передал приказание командира полка и выглянул из блиндажа. Будаков, пригибаясь, бежал по темнеющей степи. Близкий разрыв заставил его лечь. Потом он встал и пошел обратно.

Когда Будаков возвратился на командный пункт, Земсков встретил его радостным сообщением:

– Только что говорил с генералом Назаренко. Приказано быть готовыми в любую минуту сопровождать наши наступающие части огнем и колесами. Понимаете: наступающие!

Вскоре загрохотала вся артиллерия, сосредоточенная на участке дивизии. В сумерках сверкали орудийные вспышки. У командного пункта остановилась полуторка. Людмила и шофер внесли в блиндаж рацию.

Увидев Земскова, которого она не ожидала здесь встретить, Людмила так обрадовалась, что даже забыла доложить начальнику штаба о своем прибытии, но Будакову сейчас было не до формы.

– Где вы болтались так долго? Немедленно установите связь с генералом Поливановым!
– Ему действительно казалось, что прошло, по крайней мере, несколько часов с того момента, как Арсеньев ушел с командного пункта. На самом деле прошло не более получаса.

Земсков сел рядом с Людмилой. Она почувствовала его руку и крепко сжала ее:

– Андрей, я не думала, что ты здесь...

– Я вас не слышу, - отозвался Будаков с другого конца блиндажа.

– Я говорю, сейчас будет связь, - ответила ему Людмила. Не успела она установить связь с Поливановым, как на КП появились Арсеньев и Яновский. Оба были радостно возбуждены.

– У аппарата Поливанов!
– Людмила протянула трубку Арсеньеву. Капитан 2 ранга слушал и что-то записывал на папиросной коробке.

– Есть, товарищ генерал! Высылаю!
– Он положил трубку.
– Земсков! Берите своих разведчиков, рацию. Будете двигаться с наступающей пехотой. Возьмите с собой флаг. Передадите его в батарею Шацкого.

– И мне собираться?
– с надеждой спросила Людмила.

– Рацию возьмете в первом дивизионе, - сказал Арсеньев.

Людмила не могла оставить свой пост, чтобы хоть на минуту выйти к Земскову. Она проводила его взглядом и еще долго смотрела на полуоткрытую дверь блиндажа.

Полуторка с зенитным пулеметом стояла за холмом. Земсков еще издали показал жестом: "Заводи!"

Из травы поднялась встрепанная рыжая голова:

– Подъем!
– закричал Косотруб.

Лавируя между воронками и буграми, машина покатилась вперед. Земсков приехал в первый дивизион в тот момент, когда батареи перезаряжались после залпа. Шацкий в обгорелой гимнастерке проверял наводку у одной из боевых машин. Земсков вручил ему флаг, затянутый в чехол. Моряк неловко взял его забинтованными руками и позвал командира первой боевой машины:

– Дручков, принимай Флаг миноносца. Наступаем!

Сомин, стоявший у своих пушек, издали увидел Земскова. Он хотел подойти к нему, но с востока донесся густой гул приближающихся самолетов. Выдергивая бинокль из футляра, Сомин крикнул:

– К бою!

Артиллеристы вскочили на платформы орудий. Самолеты шли с тыла. Стволы автоматических пушек повернулись по направлению, указанному Соминым. Командиры орудий смотрели на него, ожидая команды. И вдруг Сомин опустил бинокль:

– Отбой!
– закричал он.
– Смотрите, товарищи!

Казалось, что самолеты мчатся по степи, касаясь травы широко раскинутыми крыльями. Стремительные тени скользнули по огневой позиции. А следом шла уже новая волна, за ней третья, четвертая... В реве моторов, в сплошном грохоте разрывов, доносившихся с переднего края, потонули радостные крики:

– Наши! Наши! "Илы" идут!

Более сотни штурмовиков, прозванных немцами "черной смертью", бомбили, обстреливали из пушек и пулеметов, дробили и кромсали оборону врага, уже потрясенную артиллерийским огнем.