Чтение онлайн

Земсков открыл глаза и тут же вскочил на ноги. Солнце уже село. Кроны деревьев за окном чернели на розовом фоне неба. Рядом с Земсковым стояла Людмила.

– Ты? Я думал, ты мне снишься, - он протер глаза кулаками.
– Крепко я спал?

– Нет. Жалко было будить. Только дотронулась, и ты вскочил. Слушай, Андрей, Будаков пытался связаться с Яновским, потом с дивизией, теперь пробует с опергруппой. Текст радиограммы мне ребята показали. Написано, что полк попал в окружение из-за ложных данных разведки, что Будаков принял командование после смерти Арсеньева, а тебя арестовал, причем ты оказал вооруженное сопротивление.

– Черт с ним, Людмила! Сейчас есть дела поважнее.

– Знаю, но ты понимаешь - после такой радиограммы он легко пристрелит тебя, потом скажет, что ты хотел убежать. Он же ненавидит тебя.

– Глупости! Не посмеет. Присядь-ка...

– Нет, ты садись. Раньше всего поешь. Вот консервы, хлеб. Выпить хочешь?

Земсков с благодарностью посмотрел на нее. Пить он не стал, но фляжку подвесил к поясу. Пригодится. Пока он ел, Людмила рассказывала:

– Кругом все тихо, но когда Бодров сунулся к Павловскому, сразу наткнулся на заставу. Будаков хотел похоронить Арсеньева здесь. Николаев и другие не допустили. Положили его не в снарядный ящик, а в настоящий гроб и обили кругом цинком из патронных коробок, чтобы можно было далеко везти. А мне все кажется, он войдет сейчас, подаст команду, и сразу - все в порядке: "Полный вперед!"

Земсков взял ее за руку:

– Людмила, ты знаешь про флаг?

– Все знаю. Даже то, что ты собрался в Павловский. Мне Валерка сказал. И я иду с вами.

– Это ты брось!
– Земсков не на шутку рассердился.
– Вот болтун проклятый! Завалит все дело.

– Андрюша, - она села рядом с ним, - так он же только мне. Мне! Понимаешь? И ты не спорь. Я иду с вами. Я здесь знаю каждую балочку, каждый кустик. И знакомые у меня тут есть, если придется прятаться.

Земсков отрицательно покачал головой:

– Сказано - нет.

– Сказано - да! Можешь меня не брать, все равно пойду за вами. Ты помнишь, Андрей, еще в Егорлыке я просила взять меня с собой. Ты сказал: в другой раз. Я уже тогда... Не то говорю. А в Майкопе? Разве я струсила? Она вцепилась в его руки.
– Возьми меня, Андрей. Увидишь, я пригожусь!

Земсков кивнул головой:

– Хорошо. Пойдешь. Когда совсем стемнеет, ждите меня с Валеркой вон там на огороде, у колодца. Пусть возьмет три автомата с запасными дисками, килограмма два тола и обязательно метра полтора бикфордова шнура. Гранат "Ф-1" - штук шесть и противотанковых столько же. Нет, не дотащишь.

– Я не дотащу? Что еще брать с собой?

– Остальное он знает. Да, зайди еще к Сомину. Возьми у него мой парабеллум. Володе можешь рассказать, но так, чтобы никто не слышал. Все ясно? Отправляйся.

– Есть, товарищ гвардии капитан!

– Ну, иди, гвардии Людмила!
– он ласково хлопнул ее по плечу. Погоди, часовой стоит?

– Стоит. Автоматчик Петька из взвода Горича.

– Как же ты прошла?

– Залезла на сарай, оттуда на крышу и через слуховое окошко. Очень просто. Он бы меня пропустил, конечно, только на черта он нужен с его вопросами!

Земсков рассмеялся:

– У тебя уже опыт по части чердаков. Обратно так не иди. Подозрительно. Валяй прямо в двери. Пусть думает, что у нас роман.

Людмила вздохнула:

– Пусть думает...

Часовой беспрепятственно пропустил ее, а через час, когда было уже темно, Земсков выбрался по способу Людмилы.

Косотруб и Людмила ждали его в условленном месте. На обоих были надеты маскировочные комбинезоны.

– Все тихо?
– спросил Земсков, натягивая комбинезон.

– Пока тихо, - сказал Косотруб, - все четыре батареи стоят полукольцом с западной стороны. На КП проложили связь. С тыла КП охраняет батарея Сомина.

– Ясно.
– Земсков затянул ремень, на котором висел его старый трофейный пистолет.
– Все пряжки прощупайте. Проверьте, чтоб ничего не гремело.

– Невозможно!
– развел руками Косотруб.

– Почему?

– Я ж хотел проверить, так она мне проверила по шее - до сих пор голова не ворочается.

– В таком случае - все в порядке, - серьезно ответил Земсков. Он посмотрел на часы: - Двадцать один сорок. Пошли!

3. НАДЕЖНАЯ ДУША

Шоссе осталось далеко влево. Земсков торопился. Он хотел быть в Павловском до восхода луны. Но небо на востоке уже серебрилось.

Косотруб шел впереди, за ним Людмила, последним - Земсков. Напрямик было много ближе, чем по шоссе, петляющему между плавнями, но все-таки когда луна поднялась над лесом, они прошли только полдороги.

– Бери правее, - прошептала Людмила, - вон по тропке...

– Залезем в плавни, не выберемся!
– предупредил Земсков.

Людмила обернулась к нему. В ее лице не было и тени тревоги:

– Раз взяли меня, верьте. Я знаю дорогу.

"Она не представляет себе опасности, - подумал Земсков, - идет, как на прогулку. И еще радуется чему-то!"

Дорожка действительно уперлась в плавни. Людмила обогнала Валерку и пошла вправо по краю болота. Земсков взглянул на компас: "Уклоняемся в сторону!"

Девушка уверенно шла вперед. Показалась какая-то темная постройка.

– Волчья мельница. Здесь гребля - плотина такая, - пояснила Людмила.

На мельнице было темно. Это старое сооружение давно пустовало. Даже мыши и крысы ушли отсюда, наверно, на Адагум, где совхоз построил мельницу с дизельным мотором. Ручей затянуло илом, колеса прогнили. Но гребля и старая булыжная мостовая по той стороне болота сохранились. Сюда, на старую мельницу, Людмила не раз ходила девочкой. Многие боялись, а она нет. Какие могут быть водяные и ведьмы в эпоху механизации сельского хозяйства? Вот бандиты здесь были, но и те давно повывелись. Девчонки говорили, что по ночам тут слышатся голоса и кто-то ухает под колесом. Людмила не верила. Впрочем, точно сказать не мог никто, так как ночью сюда ходить не отваживались. Людмила много раз собиралась пойти одна, но так и не решилась. Все-таки жутко было бы оказаться одной среди ночи на Волчьей мельнице.

В темноте покосившийся дом с кровлей, сдвинутой набекрень, напоминал не то сидящую у болота бабу в косынке торчком, не то собаку, поднявшую вверх одно ухо над водорослями и кувшинками.

У мельницы начиналась гребля. Разведчики перешли через болото по замшелым скользким камням. Из-под ноги Валерки спрыгнула на широкий водяной лист жирная лягушка. Валерка не удержался, плюнул в нее, но она так и осталась сидеть на прогнувшемся под ее тяжестью листе, провожая людей удивленным взглядом выпученных глаз.