Чтение онлайн

Арсеньев оживился. Это был тот род военных действий, который он любил больше всего.

– Значит снова "корабль в степи", товарищ генерал?

– Да, снова! Но с существенной разницей.

– Понимаю! Тогда мы маневрировали, истребляли врага и все-таки вместе со всей армией отходили назад...

– А сейчас, - голос Назаренко зазвучал грозно и уверенно, - сейчас ты будешь двигаться во всех направлениях: огибать узлы сопротивления, совершать внезапные броски и вместе со всей армией идти только вперед! Иначе быть не может!

Глаза Арсеньева посветлели. Его взгляд был прикован к карте, будто он видел уже на ней пути продвижения своих дивизионов.

– Но помни, Сергей Петрович!
– генерал сделал паузу и поднял вверх палец.
– Тогда у тебя был "корабль", сейчас "эскадра". И не только в степи, а в узких межозерных дефиле, среди болот и камышей кубанской дельты. Мы будем с тобой говорить о конкретных задачах, когда они встанут перед нами, но уже теперь ориентировочно намечено направление дивизии Поливанова, с которой ты будешь действовать: Крымская - Молдаванское Варениковская - Курчанская - Темрюк.

– Скорей бы пришел этот день, товарищ генерал!

– Это зависит от нас, - Назаренко предложил Арсеньеву папиросу. Капитан 2 ранга стиснул ее в углу рта привычным движением челюстей.

– Понимаю. Чем скорее мы отобьем волну контратак...

– Именно! Отразим эту волну и тут же, не теряя ни часа, сами продолжим наступление, которое было прервано на нашем фронте в течение всего лета.

Арсеньев посмотрел в окно. Среди густой зелени там и сям золотились приметы осени, как драгоценные награды на гимнастерке солдата.

– Лето прошло, - сказал он.
– Я и не заметил его.

– Я тоже, - засмеялся Назаренко.
– Нам было некогда следить за его ходом, но мы вырастили свой урожай, и сейчас настала пора уборки. Надо уже теперь готовить технику к быстрым и стремительным маршам. Можешь уводить по одной батарее на свои исходные позиции в лес, чтобы к началу наступления каждый винтик был на месте.

– Я так и собирался сделать, товарищ генерал.

– В таком случае - все, Сергей Петрович. Надеюсь скоро увидим Флаг лидера "Ростов" на берегу Керченского пролива.

Арсеньев выехал из Краснодара поздно вечером. Снова мелькали одна за другой знакомые станицы: Северская, Холмская, Ахтырская. В Абинскую приехали на рассвете. У ворот свежевыкрашенного домика стояла группа военных. Вестовой держал под уздцы двух лошадей. Арсеньев тотчас же узнал генерала Поливанова в его неизменной коротенькой шинели. "Виллис" подрулил к воротам.

– Тебя-то мне и надо!
– обрадовался генерал.

Арсеньев удивился: всего несколько часов назад они виделись на совещании у командующего фронтом.

– Слушаю вас, товарищ генерал.

– Я выехал раньше тебя, - рассказывал Поливанов, - и дернула меня нелегкая отправить свою машину в дивизию. Доеду, думаю, по-стариковски верхом. Оно ловчее, все как следует посмотришь дорогой. А тут сообщили: немец в контратаку полез. Будто услышал нечистый дух, что нам с тобой говорил маршал.

Арсеньев распахнул дверку:

– Прошу вас, товарищ генерал.

– Проси не проси, а придется тебе меня везти, - он похлопал по шее лошади: - Отдыхай, Кролик. Видно, не скоро с тобой встретимся!

Шофер с места рванул вперед.

– Вот теперь самое время обо всем договориться, Арсеньев, - сказал генерал, усаживаясь поудобнее.
– Твои установки коротковато, брат, берут. Еще бы с полкилометра. Возможно это?

Арсеньев утвердительно кивнул:

– Есть, товарищ генерал. Можем выводить машины из аппарелей.

Именно этого хотел Поливанов.

– Вот и ладно. А не хватит - подойдешь еще поближе.

– Обязательно, товарищ генерал. Под самый Керченский пролив подойдем. Там уж вам придется поставить морякам бочку спирта, как у разъезда Гойтх.

– Погоди ты с Керченским!
– Дай голубую ленточку перервать. Гляди-ка!

На западе в чистом утреннем небе возникли два небольших черноватых облачка.

– Шрапнелью немец бьет!
– Поливанов тронул за плечо шофера.
– Ну-ка, добавь газу, милок!

– Самый полный!
– сказал Арсеньев.

Рокот мотора перешел в сплошное гудение. "Виллис" мчался, перелетая рытвины, едва касаясь земли. Впереди показались сожженные дома станицы Крымской.

7. ПОЛЧАСА НА ПЕРЕДОВОМ МЕДИЦИНСКОМ ПУНКТЕ

Сомин собирался в полковой тыл. Надо было проверить, как ремонтируется отведенное туда орудие. Регулировку механизмов скорости и дальности следовало произвести самому. Земсков предложил ехать вместе. Он направлялся в Абинскую, в разведотдел штаба армии. Земсков взял с собой Косотруба, который не забыл прихватить свою гитару. Поездка в большую станицу за два десятка километров от передовой казалась ему праздником. Подобралось еще несколько человек, едущих в том же направлении: кладовщик, по старой памяти называемый баталером, командир орудия Дручков, начфин со своим ящиком. Начальник связи попросил захватить двоих радистов. Им нужно было еще дальше - в радиотехнические мастерские, которые размещались в станице Холмской.

Земсков и Сомин в ожидании радистов отошли в сторонку и беседовали, сидя на краю траншеи.

– Мы вчера просидели чуть ли не весь день с Шацким в его щели на огневой позиции, - рассказывал Сомин, - делать было нечего, заговорили о тех шацсугских снарядах, что рвались на спарках. Шацкий просто слышать не может о Будакове. Ненавидит его люто.

– Его многие не любят, - согласился Земсков.

– И вот Шацкий вспомнил тот случай, когда в Москве улетел один снаряд. Тебя, кажется, не было тогда?

– Я слышал. Так и не докопались до причины.

– Шацкий говорит, что только сейчас случайно нашел причину. У него позавчера повторился точно такой же случай. Ну, здесь - не страшно: полетел к немцам один снаряд, авось кому-нибудь даст по башке. И как раз в этот день машину увели на ремонт. Разобрали пульт управления, и обнаружилась пустяковая неисправность. Если бы не случайный выстрел, никто не обратил бы внимания, как установлены контакты. И вот Шацкий вспомнил, что накануне злосчастного выстрела в Москве Будаков лично присутствовал при разборке пульта управления. Он очень торопился, вырвал у Шацкого из рук отвертку и сам начал затягивать контакты, а спустя два дня, когда произошло ЧП, испугался и свалил всю вину на других. Расследование, конечно, ничего дать не могло, потому что пульт управления тут же разобрали до винтика.