Чтение онлайн

А теперь его словно прорвало.

— Попроси тебя выебать в пизду!

Сил ждать уже не было. Грубые слова не задевали меня в этот момент. Наоборот

распаляли.

И я сказала:

— Выеби меня, выеби посильнее, о-о-о, я не могу больше!

— Скажи, выеби меня как суку!

— Выеби меня как суку! Быстрее!

— В пизду! Повтори!

— Выеби меня в пизду!

Быть может, именно потому что он не видел моего лица, я так легко и смогла

сказать это ему.

Он резко вошел в меня. Я почувствовала член в себе и стала ловить ритм.

А его руки творили чудеса. Одна не покидала груди, а другая не выпускала

клитор, мяла, натягивала его.

— Счас… я тебя… выебу как суку… счас я… тебя выебу, — выдыхал он мне у

ухо.

— О-о-о… А-а-а… — слышал он в ответ. — Сильнее… А-а-а…

Я почувствовала, как на меня волнами что-то наплывает.

Тут он чуть не зарычал и кончил в этот момент. И упал на меня.

Так мы лежали минут пять. Потом он приподнялся. Я искоса взглянула на него.

— Такого "конца" у меня никогда не было, — криво ухмыльнулся он.

Я не знала, как отреагировать. Попросить развязать руки?

Он окинул меня взглядом.

— А попка у тебя еще та… Красненькая как мак…

Тут я решилась, и одним движением высвободила руки и одернула юбку. У него

удивленно приподнялись брови:

— Так ты… — он не договорил.

Я легла на бок и закрыла глаза. Я не знала, что сказать. Потом поднялась.

— Давай стелить, скоро утро, а тебе на работу.

— Мне на работу после обеда. Опять как вчера.

— Все равно нужно выспаться, у меня нет сил.

Мы разделись, откинули покрывало и юркнули под одеяло. Он сам обнял меня.

— Так вот какая ты у меня… Пуританка…

Вскоре я рассказала ему, как все так вышло. Мы перестали стесняться друг друга.

Речь не о теле, а о своих невысказанных мечтах.

А однажды… Но это уже другая история…

Валерия Донских

Это произошло в то время, когда я училась на первом курсе одного из технических ВУЗов. Незадолго перед моей первой сессией мне удалось получить столь желанное место в институтском общежитии. Моей соседкой по двухместной комнате оказалась девушка по имени Ирина. К моему появлению она отнеслась несколько удивленно и, как мне показалось, настороженно. Впрочем, мы быстро разговорились, и я выяснила, что Ира училась уже на пятом курсе, и предстоящая сессия для нее была последней. В душе я позавидовала ей, а она внимательно наблюдала за разгрузкой сумок с моими толстыми учебниками и конспектами. В мои семнадцать лет Ирина казалась мне очень взрослой и умной, и чем-то напоминала молодую, но строгую учительницу. Особенно усиливал это впечатление её голос. Когда она говорила, казалось, что тебя обволакивают каким-то теплым туманом, и хотелось всему верить и со всем соглашаться. Я решила относиться к ней, как к старшей сестре.

В описываемое время я была поглощена учебой, которая не приносила мне радости. Дело в том, что в технический ВУЗ я поступала за компанию со своей подругой, которая неудачно сдала экзамены и не прошла по конкурсу. Я же, к своему удивлению, стала студенткой факультета с математическим уклоном, хотя математику не могла терпеть. Именно этот экзамен в предстоящую сессию меня беспокоил больше всего. В голове гудело от одних названий — пределы, ряды, множества, и еще черт знает чего, что сейчас уже не вспомнить… Ирина наблюдала, как я мучаюсь, и вдруг предложила свою помощь — она, как выяснилось, прекрасно разбиралась во всех этих вопросах. Разумеется, я с радостью согласилась, не зная к чему это все приведет.

Сразу же начался первый урок. Ира действительно оказалась талантливым педагогом. Самые сложные вещи раскрывались с неожиданной стороны, и казались весьма простыми. Но уже через пару часов математика мне надоела, я решила отдохнуть, и сказала об этом Ирине. Та всерьез рассердилась:

— Тебе надо не отдыхать, а работать!

— Да у меня уже голова не соображает…

— Ты просто лентяйка! И ужасно похожа на меня несколько лет назад…

Тут Ирина рассказала свою историю. В школе до седьмого класса она была хронической троечницей, пока у нее не появился новый отчим, поборник отличной учебы. После первой принесенной ею двойки он взялся за ремень, и не выпускал его из рук до самого выпускного вечера.

Вначале Ирина ненавидела и его, и учебу, но потом вошла во вкус, и ей стало интересно учиться все лучше и лучше. Еженедельная порка стала для нее своеобразным стимулятором, без которого невозможно было обойтись. В выпускном классе, когда Ирина шла на золотую медаль, она уже сама просила отчима о наказании, если вдруг в её дневнике появлялась "четверка". Отчим, хотя уже и опасался такого рвения своей падчерицы, тем не менее, послушно брал в руки ремень и шел в ее комнату. Ирина сама ложилась навзничь на кровать и подставляла зад. После процедуры она говорила: "Спасибо, папа" и, потирая покрасневшие места, шла за учебники. В институте учиться было трудней, отчим с ремнем находился далеко, но тем не менее Ира успешно завершала учебу и здесь.

— Тебе бы тоже не помешала хорошая порка, — заявила она мне, — и я бы охотно этим занялась!

Я сперва несколько растерялась, я потом резко ответила, что мои родители меня и пальцем не трогали, что я не верю в эффективность подобных методов, и не хочу, чтобы на мне их испытывали.

— Ну, что ж, тогда иди отдыхай, а я больше не хочу тратить на тебя время! — заявила Ирина и встала из-за стола.

Было уже поздно. Я легла на кровать и попыталась заснуть. Но из головы не шла история Ирины, а своими последними словами она невольно задела меня за живое. Столь резко отвечая ей, я невольно слукавила. Дело в том, что меня всегда возбуждали истории о телесных наказаниях, и я замирала, слушая рассказы школьных подруг о том, как их вчера выдрали за позднее возвращение домой. Сочувственно разглядывая следы от наказаний на их теле, я где-то в душе завидовала тому, что мне было недоступно — своего отца я никак не могла представить с розгой в руках.

Как-то раз, классе в восьмом, случилась такая история. Мы с подругой решили покурить прямо у нее в квартире. Неожиданно с работы вернулась её мать, застав нас с дымящимися сигаретами. Подруга была беспощадно высечена прямо у меня на глазах. Мать хлестала её ремнем по голому заду, та вырывалась и визжала, я же стояла у стены, ожидая своей очереди. Но, к моему разочарованию меня просто отвели к моим родителям, где все ограничилось лекцией о вреде курения. На следующий день мы с подругой завидовали друг другу: она мне — явно, что я так легко отделалась, а я ей — тайно, как вкусившей неведомый мне плод.

И вот теперь Ирина. Неужели она и правда собиралась ВЫПОРОТЬ меня? Быть может все это не всерьез? И что же мне делать дальше? На все эти вопросы я не находила ответа. Представлялось позорное возвращение домой после проваленной сессии. В голову лезли самые невероятные планы — вплоть до того, чтобы соблазнить пожилого профессора математики. Наконец, я уснула, решив: "Будь, что будет".

На следующий день я попыталась засесть за учебники уже без помощи Иры. Она почти не разговаривала со мной, занимаясь своими делами. Несмотря на мой умный вид, ничего из прочитанного не лезло мне в голову — уже первый урок Ирины был как наркотик, после которого строчки из книги становились набором бессмысленных фраз. Наконец нервы мои не выдержали, я отбросила книгу, закрыла лицо руками и заревела. Мой плач уже перешел в рыдания, но Ирина не обращала на меня никакого внимания. Наконец я успокоилась и приняла решение. Выхода не было.

— Ира, я согласна…, - мой голос заметно дрожал.

— Согласна с чем?

— Ты… ты можешь меня наказывать.

Ирина подошла, села рядом за стол, и спокойно посмотрела на меня:

— Ты хорошо подумала? — Я молча кивнула. — Ты будешь делать все, что я скажу? — Я опять кивнула. — И ты согласна пройти через боль и унижение?

— Да.

— Ну, что же, тогда продолжим занятия.

Утирая слезы, я подчинилась. Я отдалась во власть Ирины, и была готова ко всему. Тем не менее, в душе оставалась крохотная надежда: