Чтение онлайн

"Может она просто пошутила", — думала я.

Но зато наши уроки возобновились.

А дело шло не так быстро. Ирина хмурилась, но, видя, что я стараюсь, подробно мне все объясняла. Тем не менее, я чувствовала, что её терпение не безгранично, и со страхом ожидала первого наказания. Когда она задавала мне какой-нибудь вопрос, у меня начинали дрожать коленки, и я думала:

"Сейчас ошибусь, и начнется…"

Но этот страх действовал как стимулятор, и голова работала очень ясно. Я уже начала думать, что все обойдется, как вдруг ЭТО произошло…

Во второй день занятий я запуталась в доказательстве одной мудрёной теоремы. Ирина встала из-за стола, подошла к своему шкафчику, вытащила оттуда какой-то предмет и положила его на стол прямо перед собой. Я невольно вздрогнула, во рту у меня пересохло — это был длинный и тонкий кожаный ремень с блестящей пряжкой. Свернутый в несколько колец, он был похож на готовую ужалить змею, и я смотрела на него c ужасом, как кролик на удава.

— Начни сначала, пожалуйста, — мягко сказала Ирина.

Я попыталась, но все мои мысли спутались, я мямлила что-то совершенно невразумительное. Наконец я опустила голову, замолчала, и думала лишь о том, ЧТО теперь будет. Пауза была недолгой:

— Ты — плохая ученица, и заслужила наказание, — Ирина встала со стула, взяла со стола ремень и жестом указала мне в сторону кровати, — Прошу сюда!

Меня всю затрясло, сердце было готово выскочить из груди. На ватных ногах я подошла к кровати и остановилась, все ещё надеясь на прощение. Но голос Ирины был непреклонен:

— Теперь обнажи ягодицы.

Было очень стыдно и страшно, но одновременно я испытывала какое-то необъяснимое наслаждение, отдаваясь чужой воле. Дрожащими руками я расстегнула халат и начала спускать колготки вместе с трусиками. Когда я стянула их до колен, Ирина остановила меня:

— Достаточно, — она взяла толстое одеяло, свернула его в виде валика, и положила его поперек кровати, — Ложись. За свою лень ты получишь двадцать ударов.

Я легла на живот, обхватила обеими руками подушку и прижала ее к груди. Благодаря валику из одеяла мой зад оказался сильно приподнятым. Уже само положение тела было крайне унизительным, и меня охватила нервная дрожь. Ирина задрала подол моего халата и я ощутила прохладный воздух комнаты, прикоснувшийся к моим обнаженным ягодицам. На обоях была видна тень Ирины от настольной лампы. Она стояла перед кроватью, расправляя ремень и явно не торопилась, давая мне прочувствовать ситуацию. Я отвернулась к стене, и вся дрожала, ожидая первого удара. Мне казалось, что секунды превратились в вечность. Наконец она глубоко вздохнула и сказала:

— Ну, что ж, начнем…

Я увидела как она замахивается, вся сжалась и зажмурила глаза. Ремень просвистел в воздухе, я услышала резкий щелчок и одновременно испытала жгучую боль от удара по ягодицам. Помню, что я закричала, дернулась, и впилась зубами в подушку. Похоже, что я даже на мгновение потеряла сознание. Тут же последовал второй удар, чуть пониже, но не менее болезненный. Я вновь дернулась, вскрикнула, и вывернулась на бок, чуть поджав колени. Вновь просвистел ремень, перехлестнул через правую ягодицу, и щелкнул меня по животу. Боль была ужасной — я взвыла.

— Лежи ровно, дрянная девчонка! — Ирина толкнула меня кулаком в зад, — и учти, что этот раз не засчитан!

Я подчинилась и выпрямилась на кровати. Порка продолжалась… Cил кричать не было — я просто хрипела и царапала ногтями постель, слезы потоком лились у меня из глаз. Моя учительница явно не спешила. Она делала большие паузы, давая мне возможность прочувствовать каждый удар.

Ремень безжалостно впивался в тело и было ужасно больно, но, в то же время, с каждым разом я чувствовала, что поднимаюсь еще на одну ступеньку по какой-то волшебной лестнице. Я поняла, что близка к оргазму. И вот, на десятом или одиннадцатом ударе, кончик ремня каким-то невероятным образом изогнулся и хлестнул меня между ног, задев половые губы (позже я поняла, что Ирина сделала это специально). Я завопила, судорожно сжала ягодицы — боль буквально пронзила меня, но спустя секунду по моему телу вдруг разлилось ощущение необычайного тепла и блаженства, все стало далеким и нереальным, и боли уже не было — я кончила… А Ирина все хлестала и хлестала мое тело, бившееся в конвульсиях. Наконец удары прекратились, и я, как из забытья, услышала её далекий и неожиданно ласковый голос:

— На первый раз с тебя хватит, моя девочка. — Она погладила рукой мою голову, — Я больше не сержусь на тебя. Вставай, я скоро вернусь.

Ирина оделась и вышла из комнаты. Я же еще долго лежала, не в силах пошевелиться, а потом едва сползла с кровати. Мои ягодицы и бедра буквально горели, до середины живота тянулась алая полоса — след от удара. Между ног тоже было больно и влажно. Путаясь в сползших колготках, я подошла к зеркалу, повернулась к нему спиной, и взглянула через плечо. Все тело ниже спины было разрисовано такими же полосами. Они шли поперек тела, накладывались друг на друга и беспорядочно пересекались. И вдруг, глядя на свое заплаканное лицо, я поняла, что не просто готова ТЕРПЕТЬ порку, а что это мне НРАВИТСЯ. Ощущения были странными и противоречивыми.

Вернулась Ирина. Она принесла из аптеки какую-то мазь, и сама смазала мне ею пострадавшие места.

— Не будет синяков, — объяснила она.

Мне доставила удовольствие ее забота, и я поблагодарила её за урок. Она усмехнулась:

— Благодарить будешь потом. Тебя придётся драть еще не раз. A ведь признайся — тебе это понравилось?

Я кивнула. Мы продолжили занятия. Сидение на стуле доставляло болезненные ощущения, но я вдруг обнаружила, что моя голова прояснилась. Ирина оказалась права, и порка действительно принесла некоторую пользу.

Моя подготовка длилась еще две недели. Мы обе вошли во вкус. Ежедневно Ирина, придираясь к чему-нибудь, подвергала меня различным, все более изощренным наказаниям. Можно долго их описывать, для этого не хватит и нескольких страниц. Расскажу лишь о самом запомнившемся.

Если я не долго понимала её объяснений, она заставляла меня раздеваться, и ставила в угол на колени, абсолютно голую. Сама же ходила с ремнем по комнате и читала вслух правила и теоремы. Я должна была их повторять, и если ошибалась, то следовал хлесткий удар кончиком ремня по моему обнаженному заду. Однажды последовало более жесткое наказание: она завязала мне глаза, скрутила сзади руки веревкой, и поставила спиной к стене, c раздвинутыми ногами. Потом взяла длинную деревянную линейку и при каждом неверном ответе била меня то по животу, то по соскам, то по бедрам, то между ног. Не зная куда последует следующий удар, я, прижатая к стене, извивалась и молила о пощаде.

Конечно же, мы не пренебрегали и обычной поркой. Ирина любила заканчивать ею наш рабочий день. Иногда это происходило на кровати или на полу, иногда она перекидывала меня через спинку кресла, так, чтобы кожа на моих ягодицах натягивалась как можно сильнее, или же просто заставляла нагнуться. Один раз она поставила меня на четвереньки, зажала мою голову коленями, и высекла куском электрического провода по голому заду (особенно сильно досталось моей бедной письке).

Моё обучение закончилось достаточно успешно — экзамен я сдала на "отлично". Ира впоследствии сказала мне, что я была у неё не первая по счету "ученица", но зато самая "способная" из всех. Я же благодарила её за то, что она ввела меня в запретный до этого мир, которого я боялась, и к которому одновременно стремилась. Мы с ней стали больше чем подругами, и все свободное время посвящали совместным сексуальным развлечениям. Но, это уже другая тема и другой рассказ.

Катя Мальвина

Посвящается Алисе Селезневой,

первой и пока единственной читательнице.

Сегодня на ужин — отбивные. На небольшом кухонном столе наполовину разложены продукты. Наполовину, потому что твои ноги уже привязаны к ножкам, а руки пока свободны. Я поочередно обматываю твои запястья небольшими тряпицами, а сверху веревкой, раза в два толще бельевой, и притягиваю к противоположным ножкам стола. Ты стоишь (лежишь?) распяленная поперек стола… ноги широко разведены в стороны, руки тоже, грудь расплющилась о гладкую поверхность стола, голова выступает за край.