Чтение онлайн

Иэясу считал такое отношение глупостью. Своего сына Хидэтаду, который наследовал силу, Иэясу обучил всему. Сначала нашел ему хорошего наставника, умеющего держать язык за зубами, а потом и сам.

А вот способности Хидэтады он скрывал едва ли не больше, чем собственные.

Ходили слухи, что Мори умеют видеть чужие элементы, а Мори Мотонари — так и вообще сами способности наделенных силой людей. Но Иэясу точно этого не знал. Да и сам Мори Мотонари умер, когда Иэясу еще был ребенком, а с его сыновьями ему не приходилось воевать. Да, интересная получается штука: то, что умеешь делать в бою, знают лишь твои друзья и твои враги.

...Но о том, что ты можешь, помимо сражения, не должен знать никто. О том, что Иэясу умеет залечивать свои раны, знал только Ода Нобунага. Он сам увидел те три пули, которые упали на землю, когда Иэясу снимал с себя доспех. И очень, очень громко ругался, что Иэясу не сказал ему, не доверился. А он в пылу боя даже и не заметил, что пули пробили его насквозь.

Дышать стало намного легче. Но теперь внутри стало так жечь и чесаться, что хотелось разодрать рану снова, чтобы как следует почесать себе кишки. Иэясу прикусил губу, на глазах выступили слезы. Ничего. Потерпеть. Совсем немного потерпеть.

Киёмаса рассматривал свой меч с некоторым недоумением. Ну как он мог промахнуться? Запутался в складках одежды? Да нет же, он отлично почувствовал, как клинок погружается в плоть. Вот же... неужели Иэясу и правда тануки? И сумел обвести его вокруг пальца?

— Ах-ха-ха, — его светлость тем временем явно не был расстроен и веселился от души, наблюдая за его лицом.

— Ты бы видел себя! Киёмаса Кривые Руки, вот как я буду тебя теперь звать. Или… ты промахнулся нарочно, а Киёмаса?

Киёмаса вздрогнул и опустил меч. И посмотрел на господина настолько ошарашенно и жалобно, что тот опять расхохотался:

— Ладно, ладно, я тебе верю. Иди сюда.

Киёмаса медленно подошел к помосту и снова опустился на колени:

— Мой господин...

— Встань, — Хидэёси спрыгнул вниз, — тут есть зеркало? Хочу посмотреть на себя.

— Я... я сейчас принесу, — Киёмаса вскочил и бросился к выходу.

— А ну стой!

Он замер.

— Успеешь. Как я выгляжу? Молодым? Здоровым?

— Да, ваша светлость! Очень здоровым и очень... молодым.

— Так, — на лице Хидэёси отразилось недовольство, — ты хочешь сказать, что я выгляжу как мальчишка?!

— Нет, что вы, мой господин, вы...

— Правду!

— Да, — Киёмаса опустил голову.

— Отлично!

Хидэёси пробежался по залу, повертел головой, зачем-то упал на землю и вскочил снова:

— Великолепно! — он схватил себя за прядь волос на виске и скосил глаза. — Ты смотри, смотри, Киёмаса! Они снова черные! Ни одного седого волоска, ни одного! И я могу согнуться, разогнуться, и даже вот так могу сделать, смотри! — он упал на пол, перевернулся на спину и задрыгал ногами в воздухе.

— Да, ваша светлость! Это восхитительно! — Киёмаса восторженно закатил глаза и разулыбался во весь рот. И слезы счастья хлынули из его глаз. Господин снова с ним. Он молод и здоров. И явно не держит на него обиды. А значит, все будет хорошо.

— Так, отлично, — Хидэёси поднялся на ноги, — а теперь можешь пойти и поискать зеркало. И верни обратно этот комок обиженного меха. Я не собираюсь его прощать, но он прав — пока он нам нужен.

Киёмаса коротко кивнул и вышел. И почти сразу увидел Иэясу. Тот сидел на скамейке возле ограды, за которой росли цветочные кусты, и вид у него был очень расстроенный. Киёмаса подошел к нему поближе и увидел слезы на его глазах. И сам тут же чуть не задохнулся от жалости. Тихо подойдя к Иэясу, он легонько тронул его за плечо:

— Ты... не переживай так. Господин обязательно тебя простит. Он отходчивый. Ты вернешь ему господина Хидэёри, и он точно тебя простит!

— Спасибо тебе, — Иэясу повернул голову и внимательно посмотрел в лицо Киёмасы. Вид у того был крайне удрученный и сочувственный. Было видно, что он действительно переживал за его, Иэясу, душевное состояние. Он еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Нет, все-таки Като Киёмаса ему ужасно нравился.

— На будущее — передай своему господину, что шутка была не очень удачной. Видишь ли, мы не «умеем лепить тела» в любых количествах. Это тело — одно-единственное, второй шанс, если хочешь. Потеряв его, мы умрем. И наша душа отправится туда, куда ей положено. Может, на круг перерождений, а может, еще куда. Вернувшись в этот мир, мы перестали быть ками. Пусть бережет мой подарок.

— О... — Киёмаса приоткрыл рот и уставился на Иэясу.

— Что? Ты не знал?

— Да нет... я просто не думал, что можно снова получить тело. Не задумывался. А его светлость...

— Тоже не задумался, как я посмотрю. Ну? Он готов к нормальному разговору?

— Да, но...

— Что?

— Он просил зеркало.

— Ничего, подождет. Поедем в отель — там полно зеркал, он сможет сполна насладиться своим видом.

— Нет! Нужно сейчас!

— Вы оба невыносимы. Я не хочу бегать. Вон там, недалеко от ворот, сувенирная лавка. Сходи и купи. А я отдохну.

Киёмаса рванул по дорожке к воротам. Иэясу покачал головой. Правильно ли он поступил, что пустил Хидэёси в этот мир? Но без него никак не обойтись. Придется терпеть.

Двери лавки были открыты, и Киёмаса вбежал внутрь.

— Дай мне зеркало, — гаркнул он с порога.

Торговец, невысокий мужчина средних лет, радостно заулыбался и принялся выкладывать товар на стеклянные полки, под которыми лежали всякие мелочи. Киёмаса уже много раз видел такие полки в магазине — это и правда было удобно: все видно и никто не украдет. Он присмотрелся и внезапно заметил, что все вещицы, лежащие на полках, украшены гербами: его гербом — глазом змеи, и павлонией Тоётоми. Он осмотрелся по сторонам. На стенах висела одежда с рисунками, на некоторых из них был изображен замок, похожий на Осакский, на некоторых — храм или силуэт воина. А вот — памятник ему, Киёмасе! И почти на всех красовались гербы. Глаз змеи или павлония. Или и то и другое.

— О-о-о... — негромко протянул он.

— Зеркала, господин Като, — лицо торговца, казалось, лопнет от улыбки.

На полке были разложены несколько зеркал. Киёмаса взял одно, круглое, перевернул. На обратной стороне красовался герб Тоётоми.

— Во, вот это, — он положил его обратно, отдельно от других. И взгляд его остановился на лежащих под стеклом головных платках. Один из них был черным, с двумя красными кругами по углам. Киёмасе всегда нравилось такое сочетание. Он ткнул пальцем в стекло:

— Вот это тоже.

Он засунул руку за пазуху. Хорошо, что не оставил фуросики в комнате в том постоялом дворе. Положил на стекло, развернул и вытащил карту. Тоговец взял ее двумя руками и отошел в сторону. Вернулся, отдал и хотел было упаковать покупки, но Киёмаса жестом остановил его, забрал карту, зеркало сунул в рукав и выскочил из лавки, на ходу повязывая платок.

Иэясу все также сидел на скамейке и, похоже, дремал.

— Эй... — позвал его Киёмаса.

— А? — Иэясу приоткрыл один глаз.