Чтение онлайн

...Никакая это была не собака. Это была огромная, размером со взрослого человека, лиса. Сандер обалдел. Нет, он точно ничего не путал. Он повидал в свой жизни достаточно лисиц, даже собственными руками ловил в курятнике лисенка.

— Это что за хрень?.. — воскликнул он на родном языке.

А гигантская лиса, рыча, пятилась от него. Глаза ее полыхали красным светом. И вдруг она присела и прыгнула. Затылок обожгло пламенем. Гудение превратилось в глухой рев. Лиса, перескочив через его голову, метнулась в сторону. Отчетливо запахло паленой шерстью. Еще прыжок — и зверь остановился, повернувшись. И в этот момент между ними полыхнул темный огненный шар. Набирая скорость, он помчался к чудовищу, но лиса, невероятным образом перевернувшись в воздухе, отскочила в сторону, и внезапно налетевший сильнейший порыв ветра едва не снес Сандера с ног.

— Ах ты дрянь! — Сандер кинулся вперед.

Огненный шар развернулся и уже без разгона врезался прямо в бок зверюги. И рассыпался искрами.

Лиса взвыла. Ее шерсть заполыхала, распространяя вокруг отвратительную вонь, и вдруг за спиной Сандера начали взрываться фонари. Он прикрылся руками, уже не зная, в какую сторону бежать. А лиса тем временем каталась по земле, вереща и пытаясь сбить пламя. Ветер стих. Снова раздалось гудение, и возле головы Сандера появился еще один огненный шар.

Лиса вскочила с земли, ее алые глаза выстрелили в Сандера, и она метнулась ко рву. Раздался всплеск, и зверь скрылся в темноте.

Огненный шар уменьшился в размерах и исчез. Сандер вздохнул и прижал руки к открытом рту. Потом наклонился, упер ладони в колени и стал дышать, глубоко и медленно. Затем выпрямился и оглянулся: девушка, судя по всему, была цела. Она сидела возле моста и дико озиралась по сторонам. Сандер отвернулся. Все равно надо вызывать скорую. У нее может быть шок или что-то сломано. Он вынул телефон и нажал кнопку вызова на последнем звонке.

— Ёситада, — воскликнул он, когда трубку наконец сняли, — тут творится полная чертовщина. Как мне вызвать скорую? И, наверное, полицию.

— Полиция, — раздалось у него за спиной.

Сандер оглянулся и опустил телефон.

— Полиция, — повторила девушка, поднимаясь на ноги и роясь в сумочке. И, подойдя к нему почти вплотную, вытащила оттуда и продемонстрировала полицейский жетон. А в следующий миг на его руках защелкнулись наручники.

— Ёситада, меня тут арестовали, я перезвоню, — сказал Сандер, вновь поднеся телефон к уху, затем, наклонился к девушке, спросил: — Эй?.. Что тут происходит?

Сон. Это внезапная, непредвиденная роскошь, особенно когда ведешь расследование. И не того, как ревнивый молокосос полоснул ножом по горлу девицы, крутившей, кроме него, еще с двоими, — все эти простые человеческие страсти понятны и просты.

Другое дело то, что движет теми, кто покинул этот мир. Их — как понять? Как предугадать, что они чувствуют, какие цели преследуют? Сложно, слишком сложно. «Хочешь поймать преступника — думай, как он».

...Для этого как минимум нужно умереть.

— Мунэхару?

— М-м?..

Кажется, его напарник задремал над ноутбуком. Ватару поднялся с кресла и, потянувшись, зевнул.

— Послушай. А вот ты. Тебе никогда не хотелось отомстить?

— Мне? — Укё поморгал, окончательно просыпаясь, и закрыл ноутбук. И повернул голову: — Мстить? Кому?

— Ну... например, тому же Тоётоми Хидэёси. Он ведь подло обманул тебя, разве нет?

Укё вздохнул и задумался:

— Нет, не думаю. Да и родился я через шесть лет после его смерти. А когда начал что-то вспоминать — мстить было уже некому. Последнему потомку его рода отсекли голову под Осакой.

— А Токугава? — Ватару заглянул в чашку с давно остывшим кофе и печально вздохнул.

— А что Токугава? Давайте будем честны: Мори Тэрумото сполна заслужил то, что получил. А насчет всего остального — разве мы не взяли реванш в 1867 году? — Укё едва заметно усмехнулся. — Прошу прощения. Я плохой советчик в вопросах, связанных с мстительными духами.

— Тогда, может, позвонишь и поговоришь?

— Нет. — Укё вскочил, пожалуй, излишне резко и вышел на кухню. — Я сварю кофе, — с этими словами он скрылся за дверью.

Ватару посмотрел ему вслед.

И снова открыл таблицу. Мононоке. Мстительный дух, обиженный кем-то и когда-то. Люди, которых он убивает, никак не связаны с тем, кто нанес ему обиду. Они лишь средство для осуществления мести. Пища, которая дает ему силу. Так кто же объект ненависти? Если понять это, можно остановить мстительное существо.

...Самое главное сейчас — узнать, как ему удалось выманивать жертв. Ватару как следует просмотрел выписки звонков — последние были сделаны из автоматов недалеко от мест убийств. Проклятие. Да кто вообще до сих пор пользуется автоматами? В эпоху мобильных телефонов? Эх, как бы упростилась жизнь следователей, если убрать с улиц этот бессмысленный анахронизм...

Телефон зазвонил внезапно, как насмешка над его мыслями. Тренькающий звук, как на старых стационарных аппаратах. Ватару много раз порывался поставить какую-нибудь новомодную мелодию, но...

...Но не воспринимал современные рингтоны, хоть ты тресни. А ведь ему всего тридцать шесть. Имеет ли он право осуждать тех, кто пользуется телефонными будками?

...Имеет, если это убийца, заметающий следы.

— Да, я вас слушаю, — он поднес телефон к уху. Видеозвонки его раздражали, несмотря на повсеместную популярность.

— Господин Мори…

Услышав голос инспектора Итами, Ватару окончательно проснулся. От состояния легкой расслабленной дремоты ожидания не осталось и следа.

— ...У нас выживший. И — подозреваемый. Мы уже едем в участок.

— Что? Было еще нападение?

— Да. У замка Киёсу. К счастью, объектом нападения стал наш сотрудник. Никто не пострадал.

— Вот как. Подозреваемый?

— Иностранец. Подъезжайте как можно быстрее.

Пи-ип...

Ватару опустил телефон.

— Мунэхару!

— Да? — Укё высунулся из кухни. — Я только порошок засыпал.

— К ёкаям порошок. Было еще одно нападение.

— Что?!

— А чему ты удивляешься? Три дня — три трупа. Сегодня четвертый.

— Отлично. Срочно едем туда. Я осмотрю труп и место, пока следы свежие. Или они опять убрали все? Где это?

— Опять Киёсу, ты не поверишь. Но, извини, что расстраиваю, — трупа нет.

— Как нет? А куда он делся?! — Укё вышел из кухни и скинул халат. Снял с вешалки рубашку и совершенно спокойно принялся застегивать пуговицы. — То есть, жертва выжила, так? Это прекрасно.