Чтение онлайн

Я вздохнул, склонил голову и закрыл глаза. Бежать мне было больше некуда, я был в полном замешательстве и не знал, друзья меня окружают или враги. Ни здесь, в гостиной Стэнли, ни в конторе дяди Езекии, нигде в Бостоне. Не с этой треклятой женщиной за работой. По сравнению с теми колесами интриг, что вращались внутри других колес вокруг меня, простая вылазка с целью захвата казалась самым легким путем.

— Сколько, вы сказали, у нас людей? — говорю я.

— Пятьдесят один, считая вас, лейтенант, — говорит он. — И с моей души свалился бы огромный груз, если бы вы согласились, ибо это избавило бы меня от тягостной обязанности.

— Что вы имеете в виду? — резко спрашиваю я.

— Я имею в виду, что если вы не согласитесь, то подведете своего короля.

Он пожал плечами, словно извиняясь, и его правая рука метнула нож из левого рукава. Лезвие было не больше шести дюймов, а рукоять обмотана лейкопластырем для лучшего хвата. Он подбросил его, поймал и молниеносно спрятал обратно. У меня по спине пробежал мороз. Если бы он достал огнестрельное оружие, это было бы одно, но передо мной был человек вдвое меньше меня, уверенный, что сможет причинить мне вред штуковиной, которая ненамного лучше перочинного ножа. Он поймал мой взгляд, спокойно улыбнулся, и у меня не осталось ни малейшего сомнения, что он действительно очень опасный человек. Но и я тоже, особенно когда меня злят.

— Не смейте мне угрожать, болван! — говорю я. — Я оторву вам руки и ноги по одной!

— В этом не будет необходимости, лейтенант! — говорит он, снова весь такой веселый. — Ибо мы только что установили, что мы здесь все — люди короля Георга! А теперь идемте, сэр, люди должны вас видеть, а вы — их.

Он был шустрой маленькой жабой, без сомнения. Он вывел меня на улицу, засуетился, оставил человека охранять Стэнли и Джо, и затем мы вышли в ночь. Неподалеку была пришвартована шлюпка, человек десять или двенадцать из нас сели в нее, мистер мичман Пэрри принял командование, и мы быстро погребли к Бартонс-Пойнту, где Рэтклифф собрал остальных людей в сарае у старого ветхого причала. Внутри было довольно светло, стоял старый стол, а на нем — карта Бостона и его гавани. Та самая, что была составлена лейтенантом Пейджем из Инженерного корпуса во время осады 1775 года.

«Смоляные куртки» сидели на полу с несчастным видом, а группа джентльменов сгрудилась у стола. Один сидел на бочке, поддерживаемый матросом. На нем был лейтенантский мундир, а одна нога представляла собой месиво из грязных, окровавленных повязок. Его звали Маунтджой, и он был тяжело болен. Запах гнили от его ноги чувствовался, едва подойдешь футов на десять.

Остальными были казначей и капеллан с «Калифемы». Оба были вооружены и явно полны решимости участвовать в вылазке. Рэтклифф представил меня, и мне показали на карте, где стоят «Калифема», «Меркюр» и «Декларейшн».

— Вам предстоит шестимильный переход до корабля, — сказал Маунтджой, задыхаясь при каждом слове. — А там чем быстрее навалитесь на этих болванов, тем лучше. Весла обмотаны тряпьем. Пистолет и три патрона на человека. Абордажные сабли свежезаточены.

Если на то пошло, Маунтджой уже сделал все, что только можно, для подготовки нападения. Мне все подали уже готовым и приправленным. Но, конечно, требовалось еще кое-что.

— Пару слов на ухо, мистер Флетчер, — сказал Маунтджой.

Рэтклифф кивнул ему и увел остальных, а я остался его поддерживать. От раны несло тошнотворной гнилью.

— Я слышал, вы на службе, — сказал он. — Но не имел удовольствия быть знакомым.

— Нет, — ответил я.

— Это все вина Гриллиса, знаете ли, — сказал он.

— Да, — сказал я.

— Он теперь не просыхает, — сказал он.

— Знаю, — сказал я.

Он вздохнул и посмотрел на «смоляные куртки».

— Поговорите с ними! — сказал он. — Зажгите этих болванов или вы погибли!

Он повторил это еще раз шесть на разные лады для пущей убедительности и помахал Рэтклиффу, чтобы тот вернулся.

— Воды… — сказал он.

Что ж, назвался груздем — полезай в кузов. Штурм тридцативосьмипушечного фрегата — не то дело, за которое берутся вполсилы. Так что я перевел дух и без обиняков изложил им правила. Я говорил им о долге, об Англии и о короле, и о справедливом возмездии, которое ждет всех, кто совершает нечестивое, гнусное, мерзкое и презренное преступление мятежа, каковое преступление есть более чем преступление, ибо оно — оскорбление Отца, Сына и Святого Духа и всех мыслимых норм христианской благопристойности.

Затем я пообещал отрезать яйца любому, кто выстрелит прежде моего приказа: угроза, которую вам, юнцы, следует всегда озвучивать, если доведется вести «смоляные куртки» в ночную атаку, потому что это одна из заветных традиций службы, люди этого ждут, а иногда даже принимают к сведению.

Закончив, я прокричал троекратное «ура» в честь короля, и люди ответили, хотя и не так дружно, как мне бы хотелось. Вид у них был угрюмый и вороватый, и я видел, что душа у них к этому не лежит. Они бы с радостью пошли на лягушатников, такая потеха им была бы по нраву. Их бы и удержать было нельзя. Но здесь предстояло драться со своими же товарищами, а это было совсем другое дело.

Зато Рэтклифф кричал «ура» от всего сердца, и капеллан с казначеем тоже, и лейтенант Маунтджой, насколько ему хватало сил.

Как только начался прилив, мы вышли на двух баркасах, по двадцать пять человек в каждом. Мистер Пэрри, мичман, хоть и был молод, имел задатки хорошего офицера, и люди его любили. Так что я дал ему один баркас, а в подмогу — боцмана. Сам я взял другой, с казначеем в качестве моего заместителя. Для казначея он был изрядным сорвиголовой, и, без сомнения, ему не терпелось вернуть все свое добро, которого его лишили. Рэтклифф держался рядом, и у меня мелькнула мысль, что он за мной присматривает.

Ночь для внезапной вылазки была неподходящая. Луна то и дело выглядывала из-за тонких, высоких облаков, и погода стояла штилевая. Любой корабль с приличным дозором заметил бы нас за сотни ярдов. Но это должно было случиться именно этой ночью, поскольку завтра контр-адмирал сэр Брайан Хау и капитан Дэниел Купер могли уже обмениваться бортовыми залпами.

По моему опыту, в жизни часто случается так, что нет лучшего выбора, чем идти на врага как бешеный бык и надеяться взять свое чистым напором. Взгляните на Легкую бригаду: большинство забывает, что они на самом деле добрались до пушек и изрубили артиллеристов в капусту. Так что я велел Пэрри идти на абордаж «Калифемы» с бакборта, а сам решил зайти со штирборта, чтобы в случае чего разделить их огонь. В остальном мы мало что могли сделать, кроме как беречь силы людей, гребя размеренно до самого момента последнего рывка.

С превосходной картой Пейджа я повел баркасы к северу от главного канала, чтобы Говернорс-Айленд прикрывал нас от «Калифемы», и мы увидели мачты трех хмурых военных кораблей, когда проходили к югу от Эппл-Айленда.

— Сушить весла! — скомандовал я и махнул баркасу Пэрри.

Я хотел убедиться, что мы идем на верный корабль. Это было не слишком сложно. «Калифема» стояла севернее всех трех и ближе всего к Дир-Айленду. Пока я ждал, я отчетливо услышал, как на «Декларейшн» пробила рында, и почти сразу же ей ответила рында «Меркюра». Похоже, время у американцев и лягушатников шло синхронно. Но не у британцев. С «Калифемы» не доносилось ни звука.