Чтение онлайн

Собеседница не возражала. Мы довольно быстро управились с готовкой, и вскоре накрыли на стол. Во время трапезы речь зашла о бедном Егорове, которого ребята считали на данный момент главным кандидатом на роль неуловимого насильника. Все мои возражения по этому поводу не производили на них никакого эффекта.

– Почему именно он?
– не унималась я, отстаивая невиновность "Мистера галстука".
– Мало что ли мужчин в моем окружении.

– А с кем еще ты общаешься так часто, как с этим идиотом, у которого на сексе и психологии съехала крыша?
– горячась, проговорил Валя.

– Ну...
– я на секунду задумалась.
– Есть еще вы, доцент и... муж. Бывший муж.

– О!
– Быстров едва не подпрыгнул от такого очевидного открытия.
– Конечно! Твой "благоверный" так странно испарился, что, вполне, мог перевоплотиться за это время в "полосатого" преследователя. Он знает, где ты бываешь, где живешь. А еще у него есть повод мстить тебе за развод.

– Значит, надо его срочно найти, - предложил Каменский.
– Где он работает?

– Я позвоню Сергею утром, - произнесла я негромко.
– Наверное, вы правы. С ним стоит поговорить.

– Ребята, - взмолилась Верка, - может, сменим тему? Дайте хоть вечер пожить без упоминания о маньяке. Сил больше нет о нем слушать. Катюха, - она обратилась ко мне, - покажи лучше свою зачетку. Хочу посмотреть на каракули несчастного Кривошеина.

Я усмехнулась, вспомнив любезную физиономию Германа Павловича.

– Сейчас принесу, - с этими словами я осторожно выбралась из-за стола и, пройдя мимо Быстрова, наблюдавшего за мной лукавым взглядом веселых глаз, отправилась в прихожую, где на вешалке под одеждой висела моя сумка. Стараясь вытащить из нее зачетную книжку, я случайно задела куртку Валентина, которая, упав на пол, издала странный глухой щелчок. Подняв ее, я замерла, борясь с любопытством, требующим удовлетворения. Что могло быть причиной такого звука? Единственная возможность узнать - это проверить карманы чужой одежды, но данный поступок противоречил моим моральным принципам. Я постояла несколько минут в нерешительности, потом все-таки пошла на поводу у собственной слабости и запустила руку в карман. Нащупав твердый узкий предмет, я осторожно вытащила его и... обалдела.

Это был складной нож. Пальцы затряслись, едва не обронив находку. Я быстро положила её обратно и, повесив куртку на прежнее место, неуверенной походкой двинулась обратно в кухню. Мои ватные ноги застыли на пороге. От лица отхлынула краска, превратив его в бледную маску с клеймом испуга и решительности одновременно в потускневших светло-голубых глазах.

– Вот, - протянула я зачетку подруге.

– Здорово, - весело отозвалась та, рассматривая оценки.

– Валя, вам с Андреем пора уходить, иначе метро закроется, - чеканя каждое слово, проговорила я холодно.

Он вскинул брови, не понимая перемены моего настроения.

– Катюша, что-то случилось?
– беспокойно спросил спасатель.

– Нет, - ледяным тоном отозвалась я.
– Просто, уже ночь, а у нас с подругой еще есть дела.

Мне все-таки удалось выпроводить гостей за дверь. Их немного удивило мое откровенное желание избавиться от их компании, но, поддавшись уговорам, они смирились и ушли. Оставшись с Верой вдвоем, я прошептала, опускаясь на стул:

– Маньяк - Валентин.

– Как, опять?
– недоуменно сказала Климова.
– Но почему?

– У него перочинный нож насильника. Я случайно обнаружила, - упавшим голосом, поведала я ей. Моя рука обессилено повисла вдоль тела, а ресницы опустились на глаза, в которых засверкали крупные слезы.
– Неужели мне уготована участь современной Дездемоны?

– По-моему, ты преувеличиваешь, - вздохнув, устало произнесла собеседница.
– Ты точно уверена, что это тот самый ножик?

– Нет. Но зачем Быстрову таскать его с собой, если он не преступник?

– Мало ли. Может, Валя использует нож в быту, или на работе. Сама знаешь, какая у него профессия, - доводы подруги меня не успокаивали.

Я сидела, тоскливо глядя в пол, а по щекам текли соленые струйки, вкус которых я ощущала на своих обиженно надувшихся губах. Она продолжала говорить мне о том, что я ошибаюсь, но мой рассудок отказывался верить, подписав приговор бедному парню. Так прошел целый час, во время которого я мысленно жалела саму себя, сокрушаясь над разбитыми вдребезги чувствами. Зазвонил телефон, громкий звук его продолжительной трели больно резанул меня по ушам. Я поднялась не сразу.

– Может, мне подойти?
– видя мое замешательство, предложила Климова.

– Нет, я сама, - мои ноги нехотя поплелись в прихожую. Постояв немного возле настойчиво голосящего аппарата, я сняла трубку.

– Да?

– Привет, Катенок, это я, - бодро сообщил спасатель.

– Ну и?
– сквозь зубы процедила я, хмуро глядя на телефон.

– Ты не рада меня слышать?
– расстроено произнес он.

– Валя, - я запнулась, пытаясь подобрать слова.
– Это ведь ты.

– Да, я...

– Маньяк... ты, - выдохнула я, чувствуя, как к горлу подкатил очередной ком.

– Катя, у тебя опять приступ подозрительности?
– тоскливо осведомился парень.

– Я видела нож, и куртка твоя внутри черная, и брюки, и...
– слезы, нахлынувшие на меня обильной волной, помешали высказаться дальше.
– Я тебя ненавижу!
– крик вылетел из самой глубины моего плачущего от боли и обиды сердца.

Швырнув трубку на рычаг, я вернулась к подруге, которая тут же начала меня успокаивать. На все последующие звонки отвечала Вера. Валентин трижды пытался уговорить ее позвать меня к телефону, но она недвусмысленно дала ему понять, что я не желаю с ним общаться. Он даже хотел приехать, однако Вера предупредила его о стопроцентном провале такой бредовой идеи, так как дверь ему все равно никто не откроет. В конечном итоге, Быстров сдался, перестав доставать нас звонками.

Зато теперь эстафету принял Каменский, который, довольно, долго расспрашивал Климову о том, что она сделала с его мамой, так как Мария Ивановна без конца требует от сына, чтобы он пригласил очаровательную журналистку в гости.

– Скажи ей, что я студентка "Медухи", - потребовала подруга, стараясь помочь Андрею усмирить пыл его матери.
– И что статья - миф, который я придумала, дабы выведать побольше о тебе.

– Я сказал, - грустно ответил собеседник.
– Но ее это только обрадовало. Теперь она уверена, что ты мной увлечена, поэтому и отважилась на такую авантюру.

– Глупости!
– Верка горячилась.

– А мама другого мнения...
– усмехнулся рокер, намеренно подтрунивая над бедной девушкой.

– В конце концов, - фыркнула она, - это твои проблемы, так что сам с ними и разбирайся.

Климова распрощалась с музыкантом и, положив трубку, взглянула на меня.

– Вот нахал! Как ты считаешь?

Я улыбнулась. Слезы мои уже успели просохнуть, а настроение немного поднялось, после прослушивания их беседы по громкой связи, которую намеренно включила подруга, чтобы я могла стать свидетельницей ее праведного гнева.