Чтение онлайн

– Я был у друга, - парировал парень, складывая руки на груди.

– Насильник напал на Катьку из твоей машины.

– Глупости.

– Отнюдь. А еще тебя постоянно не бывает дома. Ты, якобы, на репетициях, хотя в действительности шляешься неизвестно где. Короче, ты вполне мог преследовать Катьку все эти дни.

– Так "мог" или "преследовал"?
– его черные глаза сузились, превратившись в сверкающие щелки, прожигающие взглядом обвинительницу.

Напряжение между ними росло с такой бешеной скоростью, что я испугалась возможности громкого взрыва, который с минуты на минуту должен был грянуть, если они не прекратят словесную перепалку. На помощь пришел Валентин. Он быстро встал с табуретки и, взяв Верку за плечи, усадил ее на свое место, мягко проговорив:

– Верочка, Андрей не насильник. Поверь мне, пожалуйста, я точно это знаю.

– Откуда?
– теперь настала моя очередь расставить точки над "и" со своим подозреваемым.
– Или, может, ты сам любишь носить дырявые "петушки", закрывающие физиономию?

Лицо Быстрова вытянулось, а глаза округлились от изумления. Через пару минут он справился со своим состоянием и тихо спросил:

– Разве ты меня не вычеркнула из списка потенциальных преступников, Катенька?

– По-моему, они не доверяют нам обоим, - толкнув друга в плечо, сказал рокер.

Парни стояли посреди кухни и мрачно смотрели на нас. Я начала нервничать, в то время как подруга, наоборот, расслабилась, погрузившись в задумчивость. Она бесцельно постукивала пальцами по столу, глядя куда-то вдаль. Наконец, ее взор сфокусировался на лице музыканта.

– Есть на то причины, - серьезно произнесла она.
– Хочешь с ними ознакомиться?

– Буду весьма признателен, - он наигранно вежливо поклонился, продолжая испепелять собеседницу глазами.

Через несколько минут Климова включила запись ее беседы с Марией Ивановной. Слушая хвалебные рассказы матери о своей персоне, Андрей, время от времени, хмурился, иногда хватаясь за голову, или тихо шептал: "О, нет!" А когда речь зашла об увлечении Каменского шапками - "петушками" в подростковом возрасте, его пробрал нервный смех, перешедший в громкий хохот, от которого на глазах парня выступили слезы.

– Чего ты так веселишься?
– сурово поинтересовалась Вера.

– Катя, - проигнорировав ее вопрос, обратился ко мне Андрей.
– Ты тоже считаешь меня маньяком?

Я отрицательно покачала головой, чему он очень обрадовался.

– Она считает им меня, - хмуро проговорил Валя.
– Только не понимаю, почему?

– Потому что ты стал вспыльчивым, потому что ты бросаешь трубку во время разговора, а еще, потому что ты хромаешь, и дома тебя не было, когда на меня напали, и...

– Стоп!
– он оборвал мою вдохновенную речь.
– А то, что случилось между нами пару дней назад значения не имеет?

– И что между вами случилось?!
– в один голос воскликнули рокер и моя подруга. Они удивленно уставились друг на друга, пораженные такой солидарностью.

– Это не мешает тебе быть психом, - опуская глаза и краснея до корней собственных волос, пробубнила я.

– Естественно, я псих, - Валентин завелся.
– Потому что я с ума схожу от одной мысли, что тебе грозит опасность, а ты от меня бегаешь, не желая видеть. Я хочу защищать тебя, а не гоняться за тобой по городу.

– Спокойно, ребята - приняв на себя роль миротворца, сказала Вера.
– Вы так подеретесь еще, чего доброго.

– Я не имею привычки поднимать руку на женщин, - с упреком ответил Быстров.

– Зато Катя имеет привычку лупить неугодных ногами, - предупредила она его.
– Я сегодня ночью познала это на своем опыте.

Мне стало смешно. Я вспомнила сидящую на полу подругу, пострадавшую от моих ночных сражений. Верка тоже улыбнулась. Мы с ней переглянулись и начали хохотать, разрядив тем самым вновь накалившуюся обстановку. Парни недоуменно смотрели на нас, не решаясь поинтересоваться причиной столь буйного веселья. Вероятно, они сочли, что смеющиеся девушки гораздо лучше агрессивных.

– Ладно, - наконец, сказала Вера и, обернувшись к Каменскому, добавила.
– Теперь давай оправдывайся.

– Зачем?
– он не понял.

– Ну, ты ведь пояснишь нам заявления твоей матери?

– А что здесь пояснять? Она изо всех сил расхваливала сына, активно привирая при этом. Благими намерениями вымощена дорога в ад. И, вообще, как тебе удалось ее склонить к беседе?

– Я назвалась журналисткой.

– Бедная мама, - фальшиво сокрушался парень.
– Она попалась на удочку сероглазой авантюристки. Хотя...
– он внимательно посмотрел на Климову, правая бровь которой поползла вверх.
– Глядя в твои завораживающие своей глубиной глаза, запросто можно попасться на крючок.

Я прыснула от смеха, зажав ладонью рот. Кажется "подсудимый" очарован "прокурором". Вот уж неожиданный поворот "судебного процесса". Подруга помолчала немного, потом язвительно произнесла:

– Подхалимаж тебе не поможет. Я все равно считаю, что преступник - ты.

– Но ведь ты знаешь, что нет, - уверенно заявил Андрей, лукаво улыбаясь, чем поверг Верку в полную растерянность.

Она недовольно фыркнула, не желая отвечать на его утверждение, и принялась мыть две несчастные кружки, к одной из которых так никто и не притронулся. Зазвонил телефон. Он, вообще, последнее время часто звонил. Я даже успела привыкнуть к его бесконечным трелям, приносящим с собой то приятные, то не очень, новости. Кому заблагорассудилось пообщаться со мной нынче, я не знала. Основные претенденты на телефонные беседы сидели за столом в моей квартире. Значит, это либо родители, либо следователь. Третьего не дано.

Оказалось, что есть и еще один вариант. Я поняла, что ошиблась в предположениях, как только сняла трубку.

– Катерина, ты живая еще?
– шепотом спросил "Мистер галстук".
– Они тебя не убили?

– Нет, Андрюша, - вздохнув, ответила я.
– Мы пока беседуем, а убийство и изнасилование отложили на потом.

– Как ты можешь так спокойно об этом говорить?!
– перепугался собеседник, позабыв об осторожности, отчего его голос стал громче.
– Они же маньяки!!!

Слушая реплики Егорова, я почему-то подумала, что ребята не зря пытались проверить его мягкое место. Данная процедура ему совсем не помешает. Я и так боюсь всех подряд, а он подливает масло в, и без того ярко горящий, огонь, разведенный моим "сорванным с катушек" воображением. Если события будут развиваться в таком духе, я, непременно, окажусь в психбольнице, куда меня, если честно, совсем не тянет.

– Послушай, милый, - притворно любезно начала я.
– Ты бы не кричал так громко, а то они, не дай Бог, тебя услышат.

Данного заявления, вполне, хватило, чтобы однокурсник с воплей перешел на писк.

– Катя, поверь мне. Ты сильно рискуешь.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, - раздраженно парировала я.
– Хотя до двадцати одного спиртные напитки детям, вроде тебя, запрещены.

– Твое перепуганное сознание говорит со мной твоими устами, пытаясь уязвить меня, - снисходительно заключил парень.
– Но, я знаю, что на самом деле ты не хочешь меня обидеть своими глупыми заявлениями.