Чтение онлайн

В детстве меня не часто обижали, но когда и обижали — я не могла жаловаться, мне просто было некому. Отцом или братом не была награждена, а материнское сердце и так находилось в насущных проблемах о нашем выживании. Как я могла добавлять маме ещё хлопот?

Так и шла по жизни, ни у кого ничего не прося.

Если брать близких людей, то к примеру Артур чаще говорил, что я сама виновата, чем стремился меня в чем-то поддержать. Парадокс в том, что даже мои мнимые подруги предлагали помощь в основном в простых проблемах, от сложных убедительно отмахивались, но я и не просила. Как я вообще жила все эти годы?

Что касается заботы и помощи от чужих, то я воспринимала их с подозрением, всегда видела какую-то корыстную цель. Халяву лихо отвергала, с опаской посматривая на чересчур щедрых людей.

Может эта неспособность принимать чью-либо защиту и заботу проявилась в результате отсутствия отца в жизни? Все психологи мира только об этом и твердят. Ну что ж, значит я — рядовой солдат общества, обделенного любовью и всеми вытекающими из неё бонусами.

Об отце в нашей семье не принято было вспоминать. И дело не в том, что он как-то плохо поступил, а в том, что он, возможно, даже не знал обо мне. Нет, моя мама не была ветреной девушкой. Она любила моего отца. И они продолжительное время дарили друг другу ласку, пока маме не пришлось возвращаться на Родину.

Мало кто знал, что мой отец был американцем. Да, моя мама встречалась с гражданином горделивой страны.

Они познакомились в Майами, в спортивной ледовой школе флоридской гавани. Она была подающей надежды фигуристкой, он — бойким перспективным хоккеистом. Красавчик с сильным характером и напористостью, граничащей с наглостью. Познакомились на сборах, один взгляд — и влюбились.

Роман закрутился так же бурно, как и интриги вокруг него. Тренеры обоих спортсменов противились их отношениям, окружение смотрело с осуждением. В большом спорте нужно тотально отдаваться тому, чем занимаешься, а не играть в амурные игры.

Мама с улыбкой вспоминала те флоридские времена, несмотря на то, что ей пришлось пережить. Сначала очень тяжело дался путь в одну из самых сильных школ фигурного катания. Её заметили и помогли выиграть грант. А потом жесткие тренировки, строгий режим, скупые крупицы свободного времени и титанический труд. Но конец оказался трагичен, мама сломала ногу при неудачном приземлении, про которое я думаю, что оно оказалось не просто так таковым. Мама вскользь проговорилась, что родители отца давили на него и требовали сконцентрироваться на работе на льду, так как он начал сдавать позиции. Винили в этом мою маму.

Может у меня и чересчур фантастическое воображение, но узнав, что родители её возлюбленного были влиятельными людьми, я сделала вывод, что это они подстроили то падение и её возвращение на родину.

В общем, после травмы мою родительницу отправили обратно в Россию восстанавливаться. Да только восстановление обернулось новостью о том, что она беременна. Мной.

Стоит ли говорить о том, в какую тяжелую ситуацию попала моя мать? Отец, обещавший решить ситуацию с их дальнейшей романтической судьбой, просто перестал выходить на связь. Потерялся. Можно сказать, он бросил мою маму. Она так и не дождалась от него весточки. Даже фотографии не осталось. Лишь единожды сама написала ему письмо, в котором рассказала про меня. Да только с того конца света отклика не пришло. Узнал он обо мне или нет — так и осталось загадкой, может письмо не дошло. В начале девяностых с иной связью было напряжно.

Свалившаяся на маму ответственность не дала ей заниматься самобичеванием, унижаться, чтобы привлечь внимание возлюбленного, она тоже не собиралась. Вынужденно оставила спорт и пошла искать работу. Её собственная единственная родительница была очень разочарована, дом наполнился постоянными ссорами, предметом которых стала я. Моя мать повторяла судьбу моей бабушки, обе растили безотцовщину и это не давало покоя последней, которую я плохо помню. Она умерла, когда мне было шесть. Или семь.

К чему я это всё. К тому, что я не знаю, что такое истинная мужская любовь и защита. Папы у меня не было.

И сейчас, непривычные чувства маленькой девочки скорее вгоняли большую в печаль, чем давали вдохновение. Я ощутила всеми фибрами души на сколько мне не хватает чувства защищенности. Этот дикий парень с пляжа пробудил во мне ненужные переживания, открыв глубокие раны.??????????????????????????

Размышляя о превратностях судьбы, я поняла, что хочу побывать в том месте, где зародились чувства моих родителей. Мне наконец захотелось побывать в штатах и посмотреть как устроена жизнь тех, один из которых породил меня на свет. Нет, я никогда не искала своего отца и даже не собиралась. Мне просто не было это интересным. Он не ответил моей маме и не дал о себе знать, не сдержал своих обещаний, так достоин ли он, чтобы его искали? Я считаю, что нет.

По правде говоря, я вообще ничего о нём не знаю, даже полного имени. Просто Итан. Мама когда-то упоминала фамилию, но я с удовольствием её забыла. И даже дух журналиста не потревожил мой ум, чтобы начать поиски утерянного папашки. Всегда считала его бесследно растворившимся в своей Америке.

Но воспоминание о нелегкой судьбе мамы зажгло искру в сердце, во мне проснулся дух авантюризма. Мне захотелось посмотреть на место, где я была зачата. И не только. Мне хотелось посмотреть на место, где мама провела семь месяцев счастливой жизни. Именно так она называла их.

И пусть эти месяцы потом оставили одни руины в сердце моей дорогой родительницы, ведь она так и не нашла себе достойного мужчину, зато её глаза горели, она стала сильнее и вырастила во мне настоящего бойца. Это была уникальная женщина, с открытым сердцем и способностью переживать любые трудности. Я унаследовала от неё стальной стержень и желание к жизни. Она никогда плохо не отзывалась о том, кто назывался Итаном. Она благодарила его за меня. Так жить умеют единицы.

Настала пора перестать отрицать отцовские корни в себе и отправиться узнавать их природу. Раньше я принципиально отказывалась посещать Северную Америку. А сейчас что-то внутри потребовало переместить свою задницу в эпицентр собственного зачатия. Звучит неубедительно, но попробуй втолковать это жаждущему волнений сердцу.

В шесть утра я уже смотрела билеты до Майами. А в шесть двадцать переживала кризис среднего возраста и нереализованности. Цены на проживание в Майами били все рекорды. Разносили в прах мою уверенность в своей состоятельности. Скручивали желудок и вгоняли в пот. Моих заработков будет хватать в притык. Знала, что в таких места недешево, но не настолько же. Заначку вообще не хотелось потрошить. Неприкосновенный запас.

Еще пару часов сидела на разных форумах, разыскивая ответы у бывалых на вопрос, как сэкономить на проживании во Флориде. Информации много, а стоящего совета нема.

Стукнула себя по лбу, вспомнив про своих калифорнийских друзей. Долго не думая, написала девчонкам с просьбой дать совет по проживанию. Ответ пришел быстро, но они долго недоумевали, почему Флорида, а не Калифорния, потом остыли и обещали помочь.

К одиннадцати утра я поняла, что, несмотря на энтузиазм, надо хоть немного поспать перед вечерними гуляниями, на которые идти совсем не хотелось. Во-первых, я была уставшей, во-вторых, я боялась наткнуться на сталкера.

Добавлю, что вся идея с поездкой в США прокачалась за счет ещё одного факта: теперь я чувствую себя на райском острове небезопасно. Ходить одна точно не буду, есть вероятность, что меня снова будут поджидать, а ездить каждый день на такси — очень затратно, я же вроде как кочевник. Масла добавляет маньяк, который следит за мной. Надо валить отсюда пока не поздно.