Чтение онлайн

Глаза командира увеличились и округлились. Он кивнул и усмехнулся:

– Это обязательно сработает. Рад, что мне не приходится торчать перед их микрофоном.

– Ха!
– Это был не смех, а выраженное в одном слоге примирение с судьбой.

Русси рассчитывал, что столь зримые симптомы убедят Золраага в его "недомогании". Эпидемии в гетто, жуткие болезни, от которых страдало все человечество, похоже, немало тревожили ящеров. Русси хотелось бы поучиться в одном из их медицинских колледжей: несомненно, он узнал бы там больше, чем его мог научить любой земной врач.

– Если мы хотим, чтобы это сработало, нам придется предпринять еще кое-что, - сказал Аиелевич.
– Нужно договориться с генералом Бор-Коморовским. Здесь поляки должны быть с нами заодно. В противном случае ящеры натравят их на нас, а сами будут стоять и с улыбкой смотреть, пока мы не забьем друг друга насмерть.

– Да, - кивнул Русси, хотя он одновременно не доверял командиру Армии Крайовы и боялся его. Но у Мойше были и другие, более серьезные опасения.
– Но даже если я не стану выступать по радио сегодня, мне все равно придется идти в студию. Самое позднее - через две недели, если я улягусь в постель и несколько дней подряд буду принимать рвотное.

От такой перспективы желудок Мойше грустно заурчал.

– О том, что будет после сегодняшнего дня, не беспокойтесь.
– Глаза Анелевича были холодными и расчетливыми.
– Я могу найти достаточное количество военной формы и достаточно бойцов-блондинов или русоволосых парней.

– Вы хотите совершить нападение на передатчик и обвинить в этом нацистов?

– Два раза в точку, - ответил Анелевич.
– Жаль, что в моем отряде нет необрезанных мужчин. Люди знают разницу. Ящеры - вряд ли, но я терпеть не могу глупого риска. Есть поляки, которые считают, что немцы допустили всего лишь одну ошибку: оставили нас в живых. И если появится случай, они набросятся на нас.

– К сожалению, вы правы, - вздохнул Русси.
– Пошлите одного из ваших бойцов за рвотным, а другого - за слабительным. Я не хочу, чтобы кто-нибудь запомнил, что я покупал лекарства, если ящеры потом станут задавать вопросы. Он снова вздохнул.
– Чувствую, мне вообще не захочется вспоминать о нескольких предстоящих мне часах.

– Охотно верю.
– Глаза Анелевича смотрели на него иронично, но с немалым уважением.
– Знаете, мне кажется, я бы предпочел быть раненным в сражении. Там это происходит хотя бы неожиданно. Но сознательно делать нечто подобное с собой...

Русси быстро взглянул на ручные часы (бывшая собственность одного немца, которому они больше не понадобятся).

– Постарайтесь поскорее достать лекарства. Ящеры появятся часа через три, к этому времени я уже должен быть в соответствующем больном виде.
– Он осмотрел бумага, лежащие на столе.
– Хочу убрать те, которые действительно нужны...

– ... чтобы можно было заблевать все остальное, - досказал за Мойше Анелевич.
– Это хорошо. Если при выполнении плана вы обращаете внимание на мелочи, это практически гарантирует успех.
– Он поднес палец к своей серой кепке.
– Об остальном я позабочусь.

Анелевич сдержал слово. К тому времени, когда охранники ящеров явились для сопровождения Русси а студию, он уже не раз пожалел об оперативности Анелевича. Ящеры зашипели и брезгливо отпрянули от его двери. Их вряд ли можно было упрекнуть. Чтобы вновь вернуть кабинет в пригодное для работы состояние, помещение нуждалось в солидном проветривании. Да и добротные брюки Мойше больше не обретут былого вида.

Один из ящеров очень осторожно сунул голову в кабинет. Поглядел на Русси, распластавшегося на стуле, потом на запачканный стол.

– Что случаться?
– спросил охранник на ломаном немецком.

– Должно быть, съел что-то плохое, - слабо простонал Русси.

Малая часть его, которая не так активно хотела умереть, отметила, что он даже говорит правду, - наиболее эффективный из изобретенных способов лжи. Однако все остальное существо Русси чувствовало себя так, словно его растянули, точно веревку, завязали узлами, а потом пропустили между пальцев великана.

Еще несколько ящеров заглянули к нему в кабинет из коридора. Там стояли и люди, выглядевшие более испуганными, нежели ящеры, которым не грозило заразиться некоей ужасной болезнью, обрушившейся на него. Просто ящеры находили его вид совершенно неэстетичным.

Один из ящеров включил портативную рацию и что-то сказал туда. Из динамика послышался ответный, хрустящий и шипящий, голос. С неудовольствием охранник вошел внутрь кабинета. Он вновь что-то сказал в рацию, затем поднес ее к Русси. Мойше услышал голос Золраага.

– Вы больны, герр Мойше?
– спросил губернатор. Теперь он вполне сносно говорил по-немецки.
– Вы настолько больны, что не сможете сегодня выступать на нашем радио?

– Боюсь, что так, - закряхтел Русси.
– Мне очень жаль, - добавил он, впервые за день солгав.

– Мне тоже жаль, герр Мойше, - ответил Золрааг.
– Мне нужно было ваше выступление по поводу бомбардировки Вашингтона, о чем мы предоставили бы вам всю информацию. Я знаю, вы сказали бы: это показывает, что вашим соплеменникам нужно прекратить их глупую войну против нашего превосходящего оружия.

Русси снова застонал, частично от слабости, частично оттого, что ждал подобных слов от Золраага.

– Ваше превосходительство, сегодня я не в состоянии говорить. Но когда поправлюсь, честно скажу о том, что сделали ваши силы.

– Уверен, мы договоримся о том, что вы скажете, - ответил Золрааг. Губернатор пытался быть дипломатичным, но еще не овладел этим искусством. Он продолжал: - А сейчас вы должны справиться с болезнью. Надеюсь, ваши врачи смогут вылечить вас.

– Благодарю вас, ваше превосходительство. Эта болезнь обычно не имеет смертельного исхода.

– Если хотите, мои охранники доставят вас из вашего кабинета домой.

– Благодарю вас, ваше превосходительство, не надо, - отказался Русси.
– Я хотел бы как можно дольше сохранять иллюзию свободы действий.

Едва произнеся эти слова, он тут же пожалел об этом. Лучше бы ящеры думали о нем как о послушной марионетке. Мойше надеялся, что Золрааг не поймет его слов.

Но губернатор понял. Хуже того, он согласился:

– Да, эту иллюзию стоит сохранять, герр Мойше.

Что ж, он лишь подтвердил, что свобода Русси является иллюзией. Даже в своем истерзанном, тошнотворном состоянии Мойше почувствовал, как его охватывает гнев.

Губернатор что-то сказал на своем шипящем языке. Охранник с рацией ответил ему, затем с явным облегчением выскользнул из кабинета Русси. Все ящеры покинули еврейскую штаб-квартиру. Русси слышал, как их когтистые лапы стучат до линолеуму.