Чтение онлайн

В общем-то это был не совсем вопрос, хотя ящер и сопроводил свои слова вопросительным звуком в конце. Ответ Тессрек уже знал.

Бобби Фьоре пришлось сделать в уме шаг назад и обмозговать то, о чем говорил психолог. Вскоре до него дошло.

– Вы имеете в виду молоко, верховный начальник? Да, мы кормим младенцев молоком.

Сам он вырос не на грудном, а на рожковом вскармливании, но Бобби не стал усложнять вопрос. К тому же разве не грудное молоко находилось в рожке?

– Молоко... Да...
– Теперь у Тессрека был такой голос, словно Бобби сказал ему, что люди кормят детей соплями из собственных носов. А еще психолог напоминал брезгливую благовоспитанную даму из женского клуба, которой по какой-то причине пришлось говорить о сифилисе. Он помолчал, собираясь с мыслями.
– Значит, кормят только самки, я правильно понял? А самцы нет?

– Самцы нет, верховный начальник. Представив, как младенец сосет его плоскую волосатую грудь, Бобби поморщился и одновременно рассмеялся про себя. И снова его пронизала мысль о совершенной чужеродности ящеров. Они не понимают, что значит быть человеком. Хотя они с Лю Хань и пользовались в разговорах словами ящеров, но употребляли их и воспринимали по-человечески. Возможно, такое употребление слов показалось бы самим ящерам бессмыслицей. Это заставило Бобби подумать о том, насколько Тессрек, несмотря на беглый английский, понимает идеи, о которых говорит. Беседовать с ним просто, знание психологом английского языка было достаточным. Но когда Тессрек получает какие-то сведения, насколько превратно он их истолковывает просто потому, что они отличаются от привычных ему понятий?

– Если ваши самцы не кормят детенышей... молоком, какой тогда смысл продолжать оставаться рядом с ними и с самками?
– спросил Тессрек.

– Мужчины помогают женщинам заботиться о малышах, - ответил Фьоре.
– Они тоже могут кормить детей, когда те подрастают и начинают есть настоящую пищу. А кроме того, мужчины обычно зарабатывают деньги, чтобы кормить семью.

– Я понимаю, что вы, Большие Уроды, делаете, но не понимаю почему, признался Тессрек.
– Почему самцы хотят оставаться с самками? Почему вы имеете семьи, а не просто спариваетесь произвольно, как Раса и другие известные нам виды?

"В отвлеченном виде, - подумал Бобби, - произвольное спаривание звучит привлекательно". Он получал удовольствие от общения с женщинами, которых ящеры приводили к нему, пока не появилась Лю Хань. Но он наслаждался и общением с нею, только по-иному и, возможно, на более глубоком уровне.

– Отвечай мне, - резко приказал Тессрек.

– Извините меня, верховный начальник, я пытаюсь сообразить, как вам ответить. Думаю, часть ответа заключается в том, что мужчины влюбляются в женщин и наоборот.

– Любовь.
– Тессрек произнес это слово почти с тем же отвращением, что и "молоко".
– Большие Уроды постоянно употребляют это слово. Но никто не раскрывает его смысл. Говори, Бобби Фьоре, что означает слово "любовь".

– М-да, - пробормотал Бобби.

Такой вопрос надо адресовать поэту или философу, а не защитнику второй базы из провинциальной бейсбольной лиги. И как в давние времена, Фьоре сделал быстрый выпад:

– Любовь - это когда у вас есть те, кто вам дорог, вы о них заботитесь и хотите, чтобы они всегда были счастливы.

– Ты говоришь "что", а мне нужно - "почему", - с недовольным шипением ответил психолог ящеров.
– Вызвано ли это тем, что вы, Большие Уроды, спариваетесь постоянно, используете спаривание в качестве социальной связующей основы и на такой связующей основе строите семьи?

Фьоре был далеко не любитель глубоких размышлений. Он вообще как-то не задумывался а природе семьи. Люди вырастают в семьях, а потом заводят собственные. Не только это, но и все разговоры о сексе, даже с ящером, ставили его в тупик.

– Возможно, вы правы, - промямлил он. Когда он задумался о том, что говорил Тессрек, то нашел в словах психолога определенный смысл.

– Я действительно прав, - сказал ему Тессрек, выразительно кашлянув.
– Ты помогаешь мне выявлять отвратительные привычки Больших Уродов. Эти привычки повинны в том, что вы такие странные, такие... сейчас вспомню... аномальные. Да, аномальные. И я подтверждаю это, да, подтверждаю.

Тессрек обратился на своем языке к охранникам, которые повели Бобби Фьоре назад в камеру.

Идя по коридорам, Бобби подумал: "Хотя ящеры очень многого не понимают в людях, кое в чем они не слишком отличаются от нас". Как и многие люди, которых Бобби знал, Тессрек воспользовался его словами для поддержки своей уже созревшей идеи. Скажи Бобби прямо противоположное, Тессрек сумел бы каким-то образом пустить в дело и это.

ГЛАВА 20

От непривычной тяжести солдатской каски у Йенса Ларсена задубела шея. На плече висел выданный "спрингфилд". Подобно большинству мальчишек, выросших на ферме, Йенс умел палить из охотничьего ружья двадцать второго калибра, однако боевая винтовка была тяжелее и резче отдавала в плечо.

Официально Ларсен по-прежнему не являлся солдатом. Генерал Паттон не зачислил его в армию.

– Ваша научная работа намного важнее любой вашей службы под моим началом, - громогласно объявил он. Но настоял, чтобы Йенс имел оружие: - У нас нет времени нянчиться со штатскими.

Одно как-то не вязалось с другим. Но переубедить генерал-майора ему так и не удалось.

Ларсен взглянул на часы. Зеленоватые светящиеся стрелки показывали, что время приближается к четырем часам утра. Ночь была темная, облачная, с непрекращающимся снегопадом и далеко не тихая. С каждой минутой к общему гулу моторов добавлялись новые ожившие машины; воздух становился все удушливее от выхлопных газов. Секундная стрелка с тиканьем обегала циферблат. До четырех оставалась минута... сорок секунд... тридцать...

Часы Йенса были достаточно точными, но не абсолютно. И в момент, который он отметил как три часа пятьдесят девять минут и тридцать четыре секунды, ему показалось, что разом заговорила вся артиллерия в мире.

На несколько мгновений облака пожелтели от одновременного залпа множества орудии. К канонаде полевой артиллерии добавился грохот трехдюймовых гаубиц и девяностомиллиметровых зениток. Выстрелы следовали с такой скоростью, с какой орудийные расчеты успевали заталкивать новые снаряды.

Как потом ему сказали, Йенс заорал что было мочи, чтобы уравновесить давление на уши. Крик его потонул в оглушающей орудийной какофонии.

Минуты через две ударил ответный огонь артиллерии ящеров. Но к этому времени войска и техника армии генерала Паттона уже пришли в движение. Огневой шквал американской артиллерии прекратился столь же внезапно, как и начался.

– Вперед, на следующую огневую позицию!
– крикнул какой-то офицер неподалеку от Ларсена.
– Если замешкаетесь здесь, ящеры мгновенно вас накроют.