Чтение онлайн

– Весьма может быть.

Гроувз знал, что седельная сумка действительно имеет свинцовую прокладку. Он только не знал, насколько хорошо свинец защитит его от радиоактивного материала - это ему достаточно жестоким образом предстояло проверить на собственной шкуре. Пусть даже эта миссия сократит ему жизнь, но поможет разбить ящеров - правительство сочло такую цену приемлемой. Служа правительству всю свою сознательную жизнь, Гроувз принял такой расклад с максимально возможным хладнокровием.

Полковник примерил рюкзак. Плечи и спина сразу же ощутили тяжесть. Если ему придется тащить рюкзак на спине, он даже сумеет обрести почти стройную фигуру. С самого времени его учебы в военной академии он был полным и никогда не страдал из-за этого.

– Полагаю, у вас есть планы насчет того, как добраться с вашим грузом до этого... Денвера, - сказал Стэнсфилд.

Я приношу вам искренние извинения из-за своей ограниченной возможности помочь вам здесь, но у нас лишь подводная, а не подземная лодка.

Командир снова улыбнулся; похоже, ему понравилась идея плавания в Колорадо.

– Боюсь, что не смогу ничего сообщить вам об этих планах, - пожал плечами Гроувз.
– По правилам, мне даже не следовало говорить вам, куда я направляюсь.

Командир Стэнсфилд кивнул с сочувствующим пониманием. Гроувз подумал, что, знай он, насколько расплывчаты планы американцев, то проникся бы еще большей симпатией. Полковнику было приказано не добираться в Денвер воздушным путем слишком велика вероятность, что самолет собьют. Поездов ходило мало, автомобилей - и того меньше. Оставались конские ноги, езда верхом и упование на удачу. На удачу, будучи инженером, Гроувз не особенно полагался.

Дело осложнялось еще и тем, что ящеры прочно закрепились на Среднем Западе. Здесь, на побережье, они ограничивались лишь воздушными налетами. Но чем дальше в глубь страны, тем сильнее ощущались следы их присутствия.

Гроувза весьма удивляло, почему пришельцы не уделяют больше внимания океану и прибрежным территориям. Ящеры повсюду наносили удары по воздушному и наземному транспорту, но у кораблей по-прежнему сохранялся ощутимый шанс безопасного плавания. Возможно, это в какой-то степени объяснялось особенностью планеты, с которой они прилетели. Полковник тряхнул головой. У него есть более насущные проблемы, требующие раздумий.

Не последней из этих проблем являлась битва, разворачивающаяся где-то на полпути между Бостоном и Денвером. Если люди ее проиграют, можно с уверенностью сказать, что падет не только Чикаго, но и на всей территории Соединенных Штатов, за исключением Восточного побережья, сопротивление ящерам ограничится партизанскими вылазками. Если сражение будет проиграно, доставка груза в Денвер может оказаться ненужной. Но Гроувз знал, что будет двигаться в том направлении до тех пор, пока либо не окажется мертв, либо не получит нового приказа.

Должно быть, вид у него был угрюмый, поскольку командир Стэнсфилд сказал:

– Полковник, я слышал, что у вас на флоте потребление спиртного на борту запрещено. К счастью, Королевский ВМФ не придерживается столь жестокого закона. Не хотите ли подкрепиться глотком рома перед дальней дорогой?

– Ей-богу, командир, с удовольствием, - ответил Гроувз.
– Благодарю вас.

– Я рад. Думаю, это принесет вам хоть какую-то пользу. Прошу вас немного подождать здесь. Я мигом.

Стэнсфилд поспешил по стальной трубе в заднюю часть лодки. "На корму наверное, так это правильно называется у них на морском жаргоне", предположил Гроувз. Он видел, как англичанин, нагнувшись, вошел в небольшое помещение сбоку от основного прохода. "Его каюта", - догадался Гроувз. Стансфилду не потребовалось заходить очень далеко - должно быть, каюта была крошечной. Койки располагались в три яруса, отделенные друг от друга считанными дюймами. Подумать, так "Морская нимфа" являла собой кошмар замкнутого пространства, перенесенный в полную грохота и лязга жизнь.

В руке Стэнсфилда ободряюще булькала темная стеклянная фляга.

– Ямайский, лучше не сыщете, - похвастался он, вынимая пробку.

Гроувз почти что языком ощущал густой и терпкий аромат, исходящий из горлышка. Стэнсфилд наполнил две приличные рюмки и подал одну из них полковнику.

– Благодарю.

Гроувз почтительно взял рюмку и высоко поднял ее... чуть не ушибив костяшки пальцев о трубу, тянущуюся по низкому потолку.

– За Его Величество короля!
– торжественно произнес он.

– За Его Величество короля!
– повторил Стэнсфилд.
– Не думал, что янки знают этот тост.

– Я где-то читал о нем.

Гроувз залпом опрокинул рюмку. Ром проскользнул в горло столь плавно, что глотка едва ли ощутила его присутствие. Зато в желудке эта жидкость взорвалась, подобно пушечному ядру, распространяя тепло во все стороны. Гроувз оглядел пустую рюмку с неподдельным уважением:

– Да, командир, ром просто первоклассный.

– Именно так, - отозвался Стэнсфилд, пивший свою рюмку неторопливыми глотками. Командир указал на флягу:

– Не желаете ли еще одну? Гроувз покачал головой:

– Одна такай рюмка действует как лекарство. От второй меня потянет в сон. Но я ценю ваше гостеприимство.

– Вы хорошо понимаете, что для вас является наилучшим. Меня это восхищает.

Стэнсфилд повернулся лицом к западу. Движение было сделано вполне сознательно. Гроувз представил (наверное, на это и был рассчитан жест командира), как британский морской офицер вглядывается в перископ, стремясь увидеть две тысячи миль опасного пути до обетованной земли высоко в Скалистых горах, где находился Денвер. Помолчав, Стэнсфилд сказал:

– Должен признаться, я не завидую вам, полковник. Гроувз пожал плечами. С тяжелым рюкзаком за спиной он чувствовал себя Атлантом, пытающимся удержать весь мир.

– Задание должно быть выполнено, и я намерен его выполнить.

Ривка Русси чиркнула спичкой. Вспыхнул огонек. Обычно она зажигала вначале одну свечу шаббас, затем другую. Склонив к ним голову, она прошептала субботнюю молитву.

Сернистый дым зажженной спички наполнил маленькую подвальную каморку и заставил Мойше Русси кашлянуть. Толстые белые свечи были знаком того, что он и его семья прожили еще одну неделю, не будучи обнаруженными ящерами. Свечи помогали также освещать комнатенку, где скрывалось семейство Русси.

Ривка сняла ритуальное покрывало с украшенного лентой каравая чаллах.

– Мама, я хочу такого хлеба!
– закричал Рейвен.

– Позволь мне вначале его нарезать, - сказала Ривка сыну - Посмотри, у нас даже есть мед, чтобы намазать хлеб.

Домашние радости. Ирония этой фразы отдалась в мозгу Мойше. Вместо своей квартиры они обитали в потайном месте, находящемся под одним из варшавских домов. Еще одна ирония заключалась в том, что подвал был устроен для защиты евреев не от ящеров, а от нацистов. Теперь же Мойше прятался в нем от существ, которые спасли его от немцев.