Чтение онлайн

Даже если такая реакция психотерапевта оказывается неверной, она помогает клиенту выявить возможное положительное направление. Клиент может сказать: “Нет, я вовсе не предлагаю прекращать что-либо. Но я чувствую, вы проявляете обо мне недостаточную заботу”. Затем мы могли бы развить эту мысль: “Итак, вы чувствуете, что о вас необходимо проявлять бoльшую заботу и это относится в первую очередь ко мне. Да, вам действительно необходима бoльшая забота. Я думаю, что проявляю ее в достаточной мере, и вы должны были бы почувствовать это, но почему-то не чувствуете”.

Проблемы, о которых говорят клиенты, могут проявляться в их отношениях с психотерапевтом. Иногда я делаю это совершенно явным, заявляя: “Хорошо. Сейчас у нас есть проблема, о которой мы с вами говорим. Значит, она живая, и мы можем над ней работать. Я рад, что проблема проявилась”. У нас появляется возможность изменить ее, превратив из вызывающего замешательство пробела в нашем понимании в новую, вдохновляющую возможность. “Хорошо, но что мы собираемся делать с этим?” — может спросить клиент. “Пока неясно, — отвечаю я, — сейчас будем разбираться”.

Случаи переноса

Иногда клиенты знают, что во взаимоотношениях с психотерапевтом бывают случаи, которые можно охарактеризовать как перенос. Например, клиентка говорит вам: “Я просто без ума от вас! Ну, не совсем от вас... Отчасти... Как бы вам сказать... Я в смущении...” Я отвечаю так, чтобы сохранить возможность отнесения чувств как к настоящему, так и к прошлому: “Вы говорите (и мне, и еще кому-то), что просто без ума”.

Иногда клиент чувствует быстрое чередование или слияние прошлого с настоящим, что может оказаться болезненным. Если психотерапевт легко поймет такой феномен, это может стать заметной помощью. В таких случаях я говорю: “Да, я знаю, что сейчас являюсь одновременно и собой, и другим человеком”.

При этом я олицетворяю одновременно и самого себя, и кого-то из прошлого клиентки. В данном случае она осознает двойственность. Однако в том случае, когда такая двойственность не осознается, психотерапевту приходится реагировать на происходящее как бы одновременно с двух точек зрения. В той степени, в какой гнев клиентки будет направлен на меня, я готов встретить его так, как уже говорил выше. Но в той степени, в какой он направлен на чей-то образ в прошлом, я могу позволить гневу проявиться и быть направленным на меня, но при этом лично никак не стану реагировать. Следует конкретно отреагировать на оба уровня, присутствующих в чувстве гнева.

В классическом психоанализе все побуждения, возникающие при взаимоотношениях, так же как и чувства, направленные на аналитика, интерпретируются как направленные на тот или иной образ из прошлого. В настоящее время некоторые психоаналитики думают иначе. Они интерпретируют чувства клиентов по отношению к своим родителям как направленные на психотерапевта. Конечно, такой аспект взаимоотношений, происходящих в настоящем, присутствует при психотерапии постоянно. А прошлое включено в каждое мгновение настоящего. Почему мы принимаем решение, что одно “реальнее” другого? И то, и другое в одинаковой мере присутствуют во время психотерапии, и нам приходится иметь с ними дело.

Так мы можем понять, что не бывает чистого переноса; он никогда не связан только с событиями прошлого. Обычно он возникает на основе события, которое произошло совсем недавно. Иногда клиенту легче почувствовать прошлое и проработать его, если в первую очередь рассматривается то, что он выражает в отношении настоящего. В главе 9 мы уже не раз показывали, как психотерапевт реагировал одновременно и на прошлое, и на настоящее, обычно при этом в первую очередь отражая то, что клиентка говорила о настоящем, а затем предлагая ей в такой же мере почувствовать, насколько в настоящее вовлечены события из прошлого.

Подобным же образом, если клиенты говорят о прошлом, это необходимо отразить в первую очередь, даже если с таким же успехом можно было бы проявить вербальную реакцию на взаимоотношения в настоящем.

Когда самовыражение психотерапевта необходимо

При возникновении затруднений в общении с клиентом я довольно часто предполагаю, что сам являюсь частью проблемы. В этом для меня нет ничего неожиданного.

Когда проблема связана с взаимоотношениями, говорят о четырех направлениях, которым можно следовать: прошлое и настоящее психотерапевта и клиента. Обычно в проблеме присутствуют все четыре аспекта, хотя прорабатывать все приходится довольно редко.

Иногда при работе с некоторыми клиентами у психотерапевта возникает настоятельная необходимость выразить что-то из своего опыта. В то же время для других клиентов будет лучше, если психотерапевт не станет пытаться делать это. В какой степени от психотерапевта потребуется самовыражение, определяется особенностями конкретного клиента. Некоторые из них утрачивают нить своего процесса, пытаясь предохранить себя от проработки собственных проекций. Такие клиенты могут сказать: “Вы знаете, мне необходимо задать вам один вопрос, но в то же время мне бы не хотелось, чтобы вы отвечали на него”.

Другие клиенты останавливаются в том случае, если психотерапевт не хочет раскрывать то, что происходит с ним самим, чтобы и клиент также мог пережить это. Например, одна моя клиентка сказала: “Я видела вашу реакцию. Что она значит?” Я понял, что в моем внутреннем пространстве возникла болезненная реакция, отразившаяся на моем лице.

Если что-то действительно уже отразилось на моем лице, не стоит настаивать, что “ничего не было”. Отрицание реальных фактов еще никогда не помогало. Однако, поскольку клиентке необходима возможность выразить происходящее с ней и исследовать его, а мой ответ может остановить ее, я говорю: “Я мог бы снова войти в прежнее состояние, если вам это необходимо, но ведь это вы чувствовали, будто вас прерывают, критикуют, не так ли?”. Клиентка может ответить: “Да, я чувствую, что делаю нечто плохое для вас”. И снова переключиться на свои чувства. Это будет означать, что больше ей не нужно знать о моих чувствах.

Но если она снова задаст такой вопрос, мне придется действительно войти в это состояние. И вся структура происходящего отразится в моем собственном чувствуемом ощущении. Я буду говорить лишь то, что имеет сейчас отношение к делу, — только в редких случаях клиентам необходимо, чтобы я исследовал данную проблему глубже.

Если клиентка будет настаивать, я готов исследовать себя до того, как она сделает это с собой. После чего я стану настоятельно предлагать клиентке войти в свое чувствуемое ощущение, связанное как с нынешним взаимодействием, так и с ее прошлым опытом.

Предположим то, что проявится, будет чем-то сугубо личным. Если клиентка снова спросит меня об этом, я отвечу, что все это просто не имеет к ней никакого отношения. Если же этого будет недостаточно, я расскажу о какой-то части своих переживаний и о том, как я вошел в них.

Если моя реакция имеет отношение к нашему взаимодействию, я выражу ее, когда клиентка попросит меня об этом, хотя иногда я могу сделать это и по собственной инициативе.

Без доверия и признания реальности взаимодействие может приостанавливаться и блокироваться или же активизировать память о предыдущих случаях такого блокирования. В прошлом представления клиента довольно часто отвергались. Клиент чувствовал что-то в другом человеке, но не получал разрешения проникнуть в его состояние. Взаимодействие вообще прекращалось, и клиент оставался один в своем замкнутом пространстве, где преобладал аутизм. Нам бы вовсе не хотелось снова повторять такое прекращение взаимодействия.