Чтение онлайн

Приведу еще один пример. Клиентка проходила длительный курс психотерапии и уже могла довольно легко говорить о достаточно глубинных вещах. Она сказала, что муж напоминал ее отца тем, что не всегда был способен выражать свои чувства: “Мне всегда хотелось оторвать и того, и другого от постоянного чтения газеты. Я всегда стремилась привлечь к себе внимание, но мне так и не удавалось это сделать”.

При этих словах я выразил надежду, что ее нынешнее общение со мной не будет восприниматься как одна из подобных бесконечных и ни к чему не приводящих попыток. В действительности наши взаимоотношения — это случай, когда ей действительно удалось привлечь к себе внимание.

Во время последующей сессии она сказала:

К: Это заставило меня почувствовать свою двойственность — я всегда была наполовину девушкой, наполовину парнем. Я старалась все делать сама, и в этом проявлялось мое мужское начало. Никогда мне не удавалось просто быть, просто позволять происходить всему, что происходит. Если бы я была в полной мере женщиной, я бы просто довольствовалась тем, что муж присутствует рядом, и не пыталась что-либо сделать. Тогда я действительно могла бы просто позволить происходить всему, что происходит. Просто быть...

В этих словах я почувствовал сильное стремление и явную тоску по отцу: ей хотелось просто иметь возможность положиться на него, без какого-либо напряжения, и не пытаться привлечь его внимание. В какой-то момент клиентка действительно была очень близка к тем чувствам, которые ей хотелось бы испытывать по отношению к отцу.

К: Мне бы хотелось просто сидеть у него на коленях...

П: Вы могли бы попробовать. Попытайтесь физически почувствовать, как сидите у отца на коленях — просто сидите на коленях...

Клиентка молча пребывала в этом ощущении, “сидя на коленях у отца”, в течение довольно долгого времени, почти 20 минут. Произошли многие изменения.

К: Внезапно я чувствовала, как сижу перед ним на полу, а его половые органы свисают над моей головой, как гроздь винограда.

Было ясно, что на уровне тела у нее происходит весьма глубинный процесс. Я предположил, что это хорошо, но все же решился спросить:

П: Это хорошо?

К: О, да. (Она вздохнула.)

Эти краткие примеры, записанные по памяти через некоторое время после окончания сессии, не очень хорошо передают сущность происходившего процесса и не отражают того длительного взаимодействия, с помощью которого была создана реальность, в которой развивались телесные ощущения клиентки. Мои инструкции кажутся резкими, как будто я, будучи психотерапевтом, пытался направлять весь ход процесса. Но когда клиенты уже были очень близки к ощущению данного процесса и ярко чувствовали, что им необходимо, я давал им совет, чтобы они попробовали почувствовать то, к чему они стремятся; почувствовать на уровне тела — так, как будто все происходит в действительности. Таким образом, то, к чему клиент стремится и чего ему недостает, как бы “самовосполняется”, если, конечно, нынешнее взаимодействие с психотерапевтом действительно создает для этого возможность. В тех случаях, если я предлагал проявить свои ощущения слишком рано, не происходило ничего. Я обнаруживал, что ничего не могу объяснить клиенту. Мои слова казались фикцией, попыткой выдать желаемое за действительное — чем-то, что подменяло реальное разрешение проблемы и обескураживало клиентов. Конечно, предлагавшийся процесс — не просто подмена реальных событий. Это реальное, а не символическое действо. Но его описание звучит как фантазия, поскольку у нас нет способа сказать о том, что реальное взаимодействие с клиентом и есть — скрыто, на внутреннем уровне — то, что необходимо восполнить.

Не думаю, что мы должны непосредственно направлять клиентов к тому, чтобы они ярко пережили нечто, утраченное когда-то в детстве. Все это будет иметь искусственный и неубедительный вид. Но когда такие вещи происходят естественно, необходимо просто сказать в подходящий момент: “Позвольте себе на уровне тела почувствовать, что значит просто быть “в том времени”.

Как мы уже видели, вовлеченность тела в процесс психотерапии имеет принципиально важное значение. Один клиент рассказывал мне, что занимается фокусированием каждый день во время 20-минутных упражнений на тренажере. Я предположил (хотя и не был уверен в этом до конца), что во время упражнений он как бы отсоединяется от тела, позволяя ему выполнять работу автоматически, пока он занят тем, что называет фокусированием. Подобным же образом многие клиенты отключаются от тела и во время сессий. Тело продолжает сидеть неподвижно, сгорбленное или выпрямленное. Оно просто ждет, пока закончится сессия. Однако могли бы произойти гораздо бoльшие психотерапевтические изменения, если бы тело принимало участие в происходящем.

В приведенных примерах предложения почувствовать заботу о себе на уровне тела связаны с довольно невеселым убеждением, что потребность клиента в заботе никогда не удовлетворяется. Тело клиента наполнено гневом и печалью, аутистическими формами поведения. Все это остается даже в том случае, если межличностное взаимодействие клиента в настоящем вполне соответствует его потребностям. Как говорила одна клиентка, ссутулившаяся в позе, выражающей безнадежность: “Внутри я уже отказалась от желания быть любимой, я не прошу об этом и просто ухожу — несчастная, но гордая”. Она засмеялась и задрала нос.

Конечно, мы работаем над старыми комплексами, сформировавшимися вокруг потребностей, длительное время не получавшими удовлетворения, так же как работаем с чувствами гнева и печали. Естественно, мы проводим работу в процессе межличностного взаимодействия, в котором удовлетворяются потребности клиента. Но совет позволить своему телу почувствовать, как происходит то, что ему необходимо, в действительности может отсечь накопившиеся старые комплексы.

Вторая важная потребность, которая может “самовосполняться”, — способность быть “заземленным”. Везде, в всем мире маленькие дети спят рядом с матерью, соприкасаясь с ее телом. Только в западном обществе они спят отдельно. Возможно, именно этим можно объяснить тот факт, что в нашей культуре у столь многих людей отсутствует чувство заземленности. Речь идет о телесном ощущении своей связи с землей — чувстве чего-то твердого у нас под ногами, на что можно опереться. Нечто подобное мы испытываем, когда лежим в траве, ощущая под собой нашу огромную планету. Но многие не способны позволить себе просто прильнуть всем телом к земле.

Можно рассказать клиенту о комике, который говорил, что боится летать на самолете. Не доверяя самолету, он все время полета просидел, приподнявшись на подлокотниках кресла: он просто не мог позволить себе опуститься в кресло всем весом своего тела. После того как мы посмеемся, я предлагаю клиенту почувствовать, как его поддерживают и кушетка, и пол; как поддерживает земля, позволяя расслабиться и опереться на нее всем своим весом.

Сновидения также довольно часто демонстрируют проблему клиентов. Обычными темами сновидений являются попытки взобраться по веревке или по шаткой лестнице; чердак, с которого нельзя спуститься, или же сломанный лифт. Падение из окна на землю — знак того, что человек действительно достигает земли, хотя и не вполне обычным образом.

Мать — это мост между ребенком и землей. Она пытается оградить ребенка от возможной опасности. Матери некоторых клиентов мало заботились о них, и это ощущение отсутствия заботы сохранилось. Когда тело такого клиента действительно испытывает заземленность, я могу сказать: “Мать — это мост между вами и землей. Сейчас вы сами обрели связь с землей, и у вас больше нет потребности в материнской заботе”.

Заземление тем или иным образом скрыто подразумевается в большинстве удачных психотерапевтических сессий, но особенно в тех случаях, когда два человека спокойно вступают в глубокий контакт, который оба чувствуют и осознают. В это время потребность в общем спокойствии и чувстве безопасности, ассоциирующиеся с землей, также “самовосполняются”.

Как можно теоретически объяснить “самовосполнение”?

А сейчас давайте зададимся вопросом, как именно организм может “заполнять” все эти пробелы. Если мы сумеем понять это теоретически, наша работа с образами, сновидениями, телесной энергией и реальными взаимодействиями также станет более понятной.

Большинство современных теорий предполагают — и совершенно неверно, — что человек знает лишь то, что пережил фактически. Но это не так. Организм ребенка еще до рождения знает, как он будет принят матерью: это и заботливые материнские руки, держащие ребенка и прижимающие его к себе, и кормление грудью. Ребенок и мать — одна система, и она должна быть определенным образом подготовлена.