Чтение онлайн

Чрезмерная зависимость от психотерапевта

Данная методика (обучение небольшими “порциями”) не позволяет некоторым клиентам овладеть фокусированием даже через несколько месяцев. Для достижения успеха в этом случае необходимо применять более сложное и разработанное обучение. Но и в этом случае, однажды испытав фокусирование, в дальнейшем они должны фокусироваться медленно и самостоятельно, прибегая к минимальной помощи со стороны психотерапевта. В противном случае они смогут научиться фокусироваться лишь с посторонней помощью.

Ловушка, связанная с зависимостью от психотерапевта, возникает в том случае, когда тот оказывает клиенту чрезмерную помощь на протяжении каждой сессии, с самого начала. Этого явно не стоит делать.

Несколько лет назад я думал, что нет ничего плохого в том, что я помогаю достичь фокусирования каждому клиенту во время каждой сессии. Я усердно старался помочь клиенту обрести телесные ощущения и оставаться сосредоточенным на них. Но когда я пробовал не делать этого, то обнаруживал, что сам клиент не способен выполнить фокусирование и на протяжении всей психотерапевтической сессии вообще ничего не происходило. Хотя на прошлой сессии мы, казалось бы, достигли многого. Оказалось, что клиенты не только не научились фокусироваться самостоятельно, но внутренний психотерапевтический процесс у них даже и не начинался.

Поэтому психотерапевту не следует постоянно помогать клиенту поддерживать процесс. После того как клиент несколько раз испытал фокусирование, ему необходимо предложить в дальнейшем выполнять это самостоятельно, прислушиваясь к минимальным инструкциям со стороны психотерапевта.

Психотерапевт кажется слишком нетерпеливым

Другая ловушка при обучении фокусированию состоит в том, что у клиента может возникать впечатление (часто оказывающееся верным), что психотерапевт проявляет нетерпение. Действительно, психотерапевту, знающему о том, как вызвать фокусирование, иногда бывает довольно утомительно наблюдать, как клиент ходит вокруг да около, в то время как даже минимальное внимание к телесным ощущениям могло бы раскрыть смысл проблемы и привести к принципиально важному шагу. Если психотерапевт в подобном случае всегда проявляет настойчивость, у клиента может сложиться впечатление, что психотерапевта не интересует ничего, кроме фокусирования.

Я сам наблюдал это, когда клиент старался побыстрее рассказать мне о событиях, происходивших на протяжении недели, спрашивая: “Можно рассказать еще кое-что?”, как бы подразумевая: “Да, знаю, вам неинтересно, вы ждете, когда я закончу болтать и перейду к телесным ощущениям”. Иногда клиент в такой ситуации может говорить: “Да ладно, расскажу в другой раз”.

Я никогда не отвергаю ничего из того, что говорит клиент, проявляю готовность выслушать абсолютно все и считаю, что любые разговоры с клиентом действительно оказываются необходимыми. Любые формы общения и взаимодействия важны для психотерапии, и я полагаю, что одно из наиболее важных качеств психотерапевта состоит в способности поддерживать обычный человеческий разговор. Ведь психотерапевт — не машина для психотерапевтического процесса, хотя подобное впечатление действительно может возникать, если при общении с клиентом делать слишком большой упор на необходимости фокусирования.

Следует помнить, что фокусирование — один из способов проявить опыт, скрыто присутствующий на уровне тела, но существуют и другие способы. При фокусировании используется непосредственное внимание к телесным ощущениям, в то время как другие способы связаны с взаимодействием психотерапевта и клиента, с образами, сновидениями, с изменением привычек и поведения клиента, и хотя все они действительно могли бы стать гораздо более эффективными при использовании фокусирования, психотерапия, в сущности, может обойтись и без него. Я думаю, никто не вправе провозглашать, что существует только один путь личностного роста, развития и психотерапии.

Взаимодействие оказывает влияние на фокусирование

Было бы неверным думать о фокусировании как о сугубо внутреннем, интрапсихическом процессе. В действительности это, конечно же, не так. Взаимодействие психотерапевта и клиента всегда является принципиально важным аспектом психотерапии и, как я уже отмечал, фокусирование происходит в более широком контексте общего взаимодействия психотерапевта и клиента. В зависимости от контекста подобного взаимодействия и само фокусирование будет приводить к совершенно разным результатам и иметь различное содержание.

Поэтому когда в общении психотерапевта и клиента возникают проблемы, они должны рассматриваться как первоочередные по отношению к любым инструкциям по фокусированию или иным действиям, предпринимаемым психотерапевтом. Фактор межличностных взаимоотношений скрыто присутствует всегда. И если взаимоотношения начинают создавать проблемы, то такими отношениями необходимо заняться в первую очередь, так как они могут причинить вред процессу психотерапии.

Хотя большая часть того, что происходит при фокусировании, происходит в молчании, даже безмолвное фокусирование остается процессом взаимодействия с клиентом, когда психотерапевт просто постоянно присутствует, предлагая клиенту свое спокойное внимание. Конечно, легче выполнять фокусирование в компании внимательного молчаливого помощника, чем делать это самому. Даже обращаясь внутрь себя, человек продолжает жить в обществе. Это можно почувствовать физически, когда кто-то другой как бы принимает на себя всю тяжесть окружающего мира, позволяя клиенту направить энергию на внутренний процесс фокусирования. В любой момент, когда бы клиент ни открыл глаза, он видит перед собой психотерапевта, присутствие которого изменяет весь процесс фокусирования, даже если его содержание сугубо индивидуально. Поэтому на самом деле нет никакого непреодолимого барьера между “внутренним” и “межличностным”.

Сбалансированность между рамками психотерапии и другими формами воздействия

Может показаться, что все эти трудности были отмечены нами, чтобы показать, что психотерапевту необходимо придерживаться четко ограниченных “рамок” психотерапии. Считается, что данные рамки ограничивают психотерапевта, приводя к тому, что весь психотерапевтический процесс будет сводиться к одним лишь интерпретациям или к пассивному слушанию клиента, и если психотерапевт останется в этих рамках, он избежит всех отмеченных выше ловушек.

Не могу согласиться с этим мнением. Ловушки встречались и будут встречаться всегда, и не думаю, что кто-либо полностью сможет избежать их. А негибкий формальный подход лишь приведет к тому, что станет труднее выявить реальные процессы, происходящие с клиентом, и работать с ними.

Чем бoльше степень формальности метода, тем большую “стерильность” она будет создавать и ограничивать психотерапию гораздо сильнее, чем любая из упомянутых ловушек. Да, действительно, соблюдение рамок психотерапии способно предохранить психотерапевтическое пространство от каких-либо нежелательных воздействий. Но если слишком жестко придерживаться подобного подхода, он лишь уничтожит все, что психотерапевт стремится вызывать и стимулировать.

Так, например, соблюдение рамок психотерапии четко структурирует регламент сессии, во время которой клиент должен преимущественно рассказывать о себе. Да, это сохраняет время клиента, и весь час действительно будет отдан только ему, а не рассуждениям психотерапевта. Но обратным эффектом станет то, что взаимный контакт психотерапевта и клиента может разрушиться — особенно если соблюдать непререкаемое правило, что клиент не должен ничего выяснять о психотерапевте и тем более прикасаться к нему. Но предположим, клиент чувствует некое отношение к психотерапевту, и у него появляется потребность выразить его. Реальная потребность должна получить реальный отклик. Поэтому иногда сам процесс психотерапии требует, чтобы психотерапевт проявлял в подобных случаях необходимую открытость.

Существует дилемма, связанная и с обучением фокусированию во время психотерапии, подобная ригидной ограниченности всяческих рамок психотерапии. Процесс фокусирования должен возникать внутри клиента, и может создаться впечатление, что любые действия, которые мы как психотерапевты будем предпринимать, чтобы помочь внутреннему процессу, лишь помешают. Действительно, если мы пытаемся извне вызвать внутренние изменения, не приведет ли это к противоположному эффекту?

С подобной дилеммой мы сталкиваемся при любых проявлениях помощи: то, что оказывает реальную помощь человеку, должно исходить от него самого. Какова тогда роль помощника? Вероятно, он должен каким-то образом указать, что именно может помочь, не пытаясь при этом ни направлять ход событий, ни брать его в свои руки. От помощника требуется определенная активность, но весь процесс психотерапии не является, в сущности, процессом помощи — это внутренний процесс самого клиента, который должен возникать и развиваться у него самого.