Чтение онлайн

(Молчание 50 секунд.)

К13 (сначала неразборчиво): Я чувствую свою уязвимость, ранимость.

П13: М-м-м...

(Молчание в течение минуты.)

К14: Всех моих защит сейчас нет. Сейчас у меня возникла иная сила. Да, я уязвима, но в этом есть что-то новое.

П14: Вы продолжаете чувствовать уязвимость, но у вас возникает нечто новое, новая сила.

Обсуждение фрагмента 2

Здесь мы видим, как возникают последовательные шаги процесса. Никто не мог бы по своему желанию создать “иную, новую силу”, о которой говорит клиентка в приводимом выше фрагменте. Мы могли бы обсудить, как такое новое содержание возникает в данной ситуации в связи с тем, что процесс основан на взаимосвязи и личностной близости (психотерапевта и клиента), либо, быть может, по какой-то другой причине. Однако в любом случае можно считать, что новое содержание возникает оттого, что два человека нашли для него подходящее время, место и проявили готовность к восприятию того, что возникает у них внутри.

Между К12 и К14 произошло нечто очень важное. В К12 клиентка находит в себе чувство соединенности (с кем-либо) и больше не испытывает чувства одиночества, к которому уже привыкла. Все это вызывает у нее тревогу. Я же в своих словах просто отражаю обратно то, что она пытается мне передать. В К14 можно видеть, что тревожность остается, но клиентка обнаруживает “что-то новое... некоторую другую силу...”.

Мы надеемся, что когда разрушится старая тенденция к изоляции, клиентка сможет обрести новую силу, проявляющуюся в желании поддерживать отношения с другими людьми. Но если это чувство новой силы не придет само, мы не сможем узнать, как его вызвать.

Следовало бы задаться вопросом: почему я не упомянул наши взаимоотношения, которые можно было бы прорабатывать? В некоторых случаях, когда клиенты сами косвенно упоминают о взаимоотношениях (и в нашем случае тоже) правильным будет, если психотерапевт сам поднимет этот вопрос или, по крайне мере, спросит: “Вы имеете в виду наши с вами отношения в данный момент, не так ли?”

Я был близок к уверенности, что взаимоотношения, которые клиентка находила угрожающими, связаны с моим поведением. Если бы она сказала об этом, я был бы готов обсудить наши взаимоотношения. Она могла бы сказать больше о том, что именно заставляло ее считать эти отношения угрожающими. Я бы подтвердил на уровне слов полную безопасность наших взаимоотношений. После чего клиентка могла бы погрузиться в свою личную историю, пытаясь выяснить, почему все отношения с другими людьми воспринимались как угрожающие. Во время психотерапии такое исследование часто оказывается полезным. Однако гораздо более полезным бывает конкретное переживание безопасности в реальных взаимоотношениях.

В данном случае я не говорю ничего такого, что усиливало бы труднопереносимое чувство угрозы. Когда я повторяю слова клиентки, то просто возвращаю обратно то, что сказала она сама, и это в большей мере делает наши взаимоотношения действительно безопасными, чем заострение внимания на том, почему они небезопасны. Пережитое мгновение действительной безопасности является гораздо более ценным, чем сосредоточение на чувстве небезопасности.

В следующий момент клиентка чувствует обретение новой силы вместе с появлением тревожного чувства. В этот момент она находится во взаимоотношениях. Оказывается, когда клиентка вступает во взаимодействие, то (совершенно неожиданно для себя) чувствует появление в себе новой силы.

Роль межличностных отношений мы видим в том, что они определяют то содержание, которое клиенты находят в себе. То, что индивид находит внутри себя, прямо зависит от того, каким образом он проживает текущее мгновение. А наше проживание бытия по самой своей природе основано на взаимодействии. Так качество взаимодействий определяет и обусловливает то, что человек находит, пытаясь почувствовать происходящее в данный момент.

Психотерапевту необходимо осознавать качество действительного взаимодействия, постоянно заботясь о его безопасности, в особенности в то время, когда клиент фокусируется на чувстве небезопасности. Если возникает действительное переживание, действительное чувство безопасности, прежняя угроза переживается в более широком контексте новых безопасных взаимоотношений. Затем, если клиент продолжает фокусирование, возникают новые шаги, подобные новому чувству силы, упоминавшемуся в нашем примере.

Фрагмент 3

27 мая

К1: Сегодня я чувствую себя не очень хорошо.

(Пауза 1 минута.)

К2: Это подобно желанию убежать или что-то вроде того...

П2: “Желание убежать” — это возврат назад.

К3: Но сейчас загорелся желтый свет светофора и сказал мне: “Жди!”

П3: Да, сейчас у нас есть нечто, удерживающее вас от желания убежать и предлагающее подождать — хотя бы одну минуту...

К4: Это подобно внутреннему чувству неуверенности; весь день я чувствую себя разбитой, не могу нормально работать.

П4: Хм-м... Это чувство внутренней неуверенности говорит о том, что нечто может раскрыться.

(Молчание 15 секунд.)

К5: Но я не знаю, что оно говорит мне.

П5: Пока мы этого еще не знаем...

(Молчание 2,5 минуты.)

К6: Это чувство подобно запруженной реке.

К6: Во время молчания в процессе фокусирования на чувстве “неуверенности” возникает что-то совершенно новое.

П6: Что-то действительно сильное и мощное, стремящееся нестись свободным потоком, но остановленное и запруженное... Оно стремится разрушить плотину...

(Пауза 60 секунд.)

К7: Однако оно отравлено.

П7: Хорошо, давайте попробуем пойти дальше... мягко и осторожно... (Молчание 15 секунд.) Вы думаете, там действительно что-то отравлено или это просто такое чувство?

Обсуждение фрагмента 3

Нужно ли было поощрять клиентку, чтобы она била кушетку или отдалась течению этой реки, “перегороженной плотиной”? Можем ли мы почувствовать, как единственное слово — “отравлено” — говорит, что, возможно, не стоит отдаваться течению “реки” и натиску чувств, связанных с прошлым и пока еще сдерживаемых плотиной.

Прочтите еще раз К6 и К7. Слова клиентки (К6) можно рассматривать как стремление к катарсису, как желание “дать выход”. Действительно, многие психотерапевты могли бы именно так и подумать. Но слова клиентки (К7) указывают на то, что качество “запруженной реки” не совсем такое, как хотелось бы. Сначала необходимо проработать очень многое — возможно, с помощью небольших шагов, постепенно изменяющих характер переживаний, прежде чем “прорыв запруды” станет желательным. В любом случае психотерапевт не должен принимать решение, ему не следует подталкивать клиента или же, наоборот, сдерживать его. Клиентка хорошо знает, что если она захочет, то может начать бить кушетку.

Когда в первый раз возникают особенно тонкие или проблемные чувства, моя реакция обычно бывает следующей: “Сейчас осторожно продвигайтесь дальше”, или: “Сейчас продвигайтесь мягко”, или “Давайте будем продвигаться очень медленно...”. Подобные чувства требуют создания особенно мягкого пространства, чтобы клиент мог погрузиться в них без попыток психотерапевта грубо подталкивать ход событий, пытаясь ускорить их.

Клиентка начала с образа желтого света светофора, символизирующего предупреждение. Затем почувствовала некую “запруду”, преграждающую течение жизненной энергии. Услышав это, я обрадовался. Жизнь стремится к движению вперед! Поэтому так больно было услышать следующие слова клиентки: “Но она чем-то отравлена”. Чем бы ни оказалось это “что-то”, мы не должны просто подталкивать к нему клиентку. Нам хотелось бы сохранить близость к этому ощущению, не делая никаких внезапных движений, хотелось бы создать “мягкое” внутреннее пространство, чтобы просто быть в нем.