Чтение онлайн

Алекс выбрал десерт, просто ткнув в первую попавшуюся картинку в каталоге. Но баронесса, как ни странно, осталась довольна его выбором.

– Просто бабушка сама любит бисквиты, - прокомментировал это Йохен.

Художником оказался довольно молодой парень.

– Слушай, а мне обязательно тебе позировать? Или ты можешь сделать портрет по фотографии?

– Если честно, я сразу предлагал такой вариант фрау фон Ратт, но она что-то говорила про традиции, - пожал плечами художник.

Алекс с Игорем освободились уже через четверть часа, когда была сделана приличная фотография, с которой и будет сделан портрет. Решив таким образом вопрос со свободным временем.

Вечером накануне дня рождения Алекс несколько раз подходил к деду.

– Алекс, я же сказал, что юрист прибудет утром. Ты сомневаешься во мне?

– Нет. Прости. Просто это очень важно.

– Я понял. Это было ясно по твоему лицу ещё в тот день, когда огласили завещание.

В полночь Игорь достал из своего чемодана коробку.

– Знаешь, я долго думал, что можно подарить немецкому барону и русскому моряку. Вот держи.

Алекс распаковал подарок. Сборная модель крейсера "Гёбен" в масштабе один к тремстам пятидесяти!

– Ох ты! Спасибище, Док! Где взял?

– Не важно. Главное, что понравилось.

Утром Алекс и Игорь ждали семейного адвоката фон Раттов в библиотеке возле того самого шкафа. Юрист достал из портфеля коробочку. Отдал Алексу. Внутри лежал ключ и записка, в которой рукой герра Вальтера было написано: "Мой дорогой мальчик, я в тебе не сомневался. Не суди строго авторов этих записок. Они были молоды и, возможно, не всегда правы."

Дрожашими от волнения руками Алекс повернул ключ. В ящике лежало три стопки тетрадей. Первая, очевидно, самая старая, принадлежала Феликсу фон Ратту. Вторая - существенно меньше, была подписана Вильгельмом, его старшим сыном. И последняя, как выяснилось, принадлежала самому Вальтеру фон Ратту.

Аккуратный бисерный почерк Феликса было легче всего разобрать. Вильгельм писал размашисто и порывисто. И жил, видимо, так же. Почерк герра Вальтера Алекс читал совсем легко. Он был похож на его собственный.

*муха - адмиральская звезда. Звезды на адмиральских погонах вышиты и чем-то напоминают золотых мух.

Поездки в Россию перестали пугать Тори. Наоборот - она ждала их с нетерпением. Именно эти путешествия вносили разнообразие в их с мамой жизнь.

Напрягало только мамино самочувствие. Из Москвы она возвращалась всегда в гораздо лучшем состоянии. Русские врачи что-то такое колдовали, что позволяло жить и работать ещё продолжительное время. Мельком Виктория услышала, что много помогают те, с кем мама и Катин папа вместе учились у медицинском институте.

Витавшее в воздухе напряжение при планировании следующей поездки не давало Виктории покоя.

– Мам, что происходит? Ты мне можешь наконец рассказать? Я не всё понимаю по-русски, и ты этим пользуешься, чтобы скрывать правду. Но так нельзя! Я уже взрослая! И я твоя дочь!

– Ты уверена, что хочешь это услышать?
– Вера, конечно, ждала, что рано или поздно придётся объяснить ситуацию дочери.

– Мы ездим в Россию, чтобы тебя там лечили?

– Тори, милая... Я езжу, чтобы видеть внуков и старшую дочь. И чтобы у тебя была семья. Сестра, племянники. Я и так совершила кучу ошибок. Но ты права. Знаешь же, как здесь всё устроено. Чтобы попасть к терапевту, нужно записаться за три недели. К узкому специалисту - за два месяца. Там Саша всё для меня устроил. Каждый анализ делают немедленно. Специалисты принимают в тот же день. И стоит существенно меньше. Там я не одна. И ты не одна.

– Что-то мне кажется, что ты не договариваешь.

– Я хочу вернуться.

– Куда?

– Домой. В Россию. Хватит. Набегалась, - Вера смотрела на дочь решительно, как бывало раньше, когда ещё всё было хорошо и сил у неё было много.

– А я?

– И ты. Со мной.

Волна возмущения и протеста затопила Тори. Она замотала головой.

– Нет! Нет-нет! Мой дом здесь! Тут мои друзья. Моя школа. Вся моя жизнь! Ты опять так поступаешь? Как с Катей? Ты тогда её тоже не спрашивала, хочет ли она с тобой в Швецию из России?
– Тори сорвалась на слёзы и крик.

– Не спрашивала. Ей было пять. И выбора у неё не было.

– Она могла остаться с отцом. Ведь так потом в итоге и вышло! И он справился!

– Давай честно. Это Ольга справилась. А Саша... Он хороший и действительно благородный. То, как он мне помогает, после всего, что я ему сделала и что наговорила о нём, удивительно! Сам бы он, возможно, справился бы. Но это не точно. Это Ольга старалась. И вся эта её "большая семья". Родители её Катерину приняли как свою.

– Я даже представять не хочу, что Катя тут пережила!
– Тори была категорична.

– Давай я тебе объясню. Постараюсь без эмоций. И возможно ты поймёшь, почему я так поступаю. Я же не вечна.

Тори дернулась от этих слов, будто её ударили. Села в кресло. Вцепилась в подлокотники что есть сил. Ей стало вдруг очень страшно.

– Так вот. Если меня не станет, то ты здесь останешься одна. Квартира арендована. Что ты будешь делать? Социальные службы должны будут определить тебя или в приют, пока ты не окончишь школу, или в приёмную семью. Есть ещё сестра твоего отца. Возможно, ей предложат тебя забрать. Но что-то я не помню, чтобы она тебе нравилась, - Вера говорила, словно гвозди вколачивала. Ей самой было явно не по себе. Но такова была жестокая реальность.

Тори с каждым словом матери становилась всё бледнее. Липкий гадкий ком подкатывал к горлу. Голова кружилась. Щеки пылали. Соображать получалось с трудом.

– Если будешь здесь, и со мной что-то случится, Катя не сможет тебя забрать. Она не сможет даже приехать к тебе. У её мужа служба. Их не выпустят.Саша сможет. И Ольга. Но они тебе формально не родственники. Им тебя не отдадут. Понимаешь?
– Вера села у ног дочери, обняла её за колени, - Я только хочу тебя защитить. Знать, что с тобой всё будет хорошо и тебя будут точно любить, даже если со мной что-то случится. Но мы ещё поборемся. Так Саша говорит. А я ему верю. Кузьмин всё-таки светило. Он талант.

Тори даже шевелиться не могла.

– А я смогу вернуться в Швецию, когда стану взрослой?

– Конечно. Никто не лишит тебя паспорта.

– Хорошо. Я поеду, - выдохнула она обессиленно. Энергии на сопротивление и поиск других вариантов не осталось.

Виктория сама себе не верила. На что она согласилась? Куда она собралась? Что она там будет делать? Как жить?

Сначала это было в мыслях, как приключение. Новая страна, новые люди. В конце концов, она точно знала, что и в России живут. И весьма неплохо. Но потом вдруг пришло отчаяние. Что значат эти ужасные слова "если со мной что-то случится"? Мамы не станет? И она вот так просто об этом говорит? А что тогда будет с ней?