Чтение онлайн

– Береги голову, - сказал тихо и помчался догонять Игоря. С разбегу засунул ему снег зашиворот.

– Was zum Teufel! (Какого хрена!) - заорал Игорек, вынимая снег из-под свитера, - Ich reisse dir die Hande ab und stecke sie dir in den Arsch! (Вырву руки и засуну в задницу! )

– Bewegen Sie Ihren Arsch schneller, Dok, sonst erfrieren Sie! (Шевелите своей задницей, Док, а то отморозите!)

– Ich wasche dir den Mund mit Seife aus! (Я вам обоим рот с мылом вымою!) - закричала с крыльца Катя и погрозила кулаком.

– Кать, у всех же только английский!
– развёл руками Игорь.

– Это не повод учить детей плохому!

Виктория наблюдала за этой перепалкой с любопытством. Мало того, часть слов была похожа на шведские.

– Они всегда так, - пожала плечами Сонечка, мол, ничего особенного.

А Виктория решила, что кроме английского ей всё же следует начать учить немецкий. Никогда не знаешь, где знания могут пригодиться.

После беготни на морозе, обеда и чая с пирогами, Викторию потянуло в сон. В доме стало тише, малышня умчалась кататься с новой горки. А она устроилась на небольшом диванчике рядом с книжными шкафами.

За круглым столом под большим жёлтым абажуром остались Владимир Максимович, Алекс и Игорь. Катя уложила Алю в комнате. Они с бабушкой убирали посуду. Ольга, Кира и Дарья с мужьями вышли на воздух.

Разговор за столом шёл вполголоса. Тори сначала не слушала. Разглядывала корешки книг. Потом рисунок ковра на полу.

Мысли текли медленно. И она поймала себя на том, что вот сейчас в совсем другой стране, в этом небольшом теплом доме посреди елового леса ей очень хорошо, безопасно и спокойно. Уютно лежать в тепле, накинув на ноги старый клечатый плед. Слышать, как на улице носятся дети, катаясь с горки. Как скрипит снег на дорожке рядом с окном под чьим-то ногами. Как звякают чашки и шумит в кране вода. И как звучат мужские голоса за столом. Разные. Два почти неуловимо похожих - деда и внука. И третий - с особыми интонациями. И можно было предположить, что это влияние частного употребления другого языка. Всё - таки этот Алекс не совсем русский. А если вдуматься, то почти совсем не русский. В ней половина русской крови, а в нем только восьмая часть.

Тем не менее разговор адмирала и нахимовцев был про русский флот. Обсуждали, как Тори поняла, фильмы и литературу.

– Дед, ну и что теперь с Колчаком носятся, как с транспарантом?
– голос Игоря звучал тихо, но отчётливо.

– Ну, знаешь ли, многие исторические личности вдруг стали, как ты выразился, транспарантом. И перестали быть просто людьми.

– Мы тут "Моонзунд" посмотрели, - пояснил Алекс.

– Ааа, ясно. И что лучше? Книга или фильм?

– Я книгу давно читал. А фильм... Когда это в исполнении актёров, многие фразы звучат будто с другим смыслом.

– Полагаю, - Владимир Максимович говорил мягко и уважительно, - Тебя зацепили слова Колчака, про баронов? Когда он не знал, куда их деть, не топить же в Балтике. А следующую фразу помнишь?

– Да, конечно. " Дело не в баронах", - процитировал Алекс.

Тори не понимала, о чем речь. Видимо, о каком-то фильме про моряков.

– Да, и знаешь, Алекс, я тут с Александром Васильевичем Колчаком согласен. Он, конечно, спорная фигура. Ведь кому-то было надо чтобы из капитана второго ранга Колчак стал и адмирал и командующим Черноморский флотом. Это после Эбергарда! Но вот тут с ним соглашусь. Если экипаж настроен что-то не делать, то будут выискивать причины. То им один офицер будет не нравиться, то другой. То еда будет невкусной, то качка в шторм слишком сильной. Задача командира в том, чтобы цель была у всех одна. Корабль должен дойти, выжить и победить. И вам с современными моряками, надеюсь повезёт больше, чем Колчаку с революционными матросами.

– И откуда берётся уважение к командиру? Почему одних уважают, а других терпят?
– голос Алекса звучал так, что Тори поняла - его это действительно волнует. Он задаёт этот вопрос не из вежливости и не для поддержания беседы, эти трое объединены флотом. Уже пожилой мужчина и юные ребята.

– О-о, Александр Йоханнесович, это Вы философский вопрос задали. Командир должен быть больше либо равен любому члену экипажа. Знаешь, как в нестрогом неравенстве в математике. Понимаешь?

Это Тори как раз понимала. Неравенства она решала хорошо. Даже сложные. И с параметрами. Больше либо равен - значит такой же или лучше, умнее, опытнее. Интересное было сравнение.

– А Вадим говорит, что экипаж - это семья. И надо всех принимать, как принимаешь родню - пусть с недостатками, но человек свой, - добавил Игорь.

– Ну, если Ветров говорит, то так оно и есть. Они до сих пор семья - его экипаж с "Разящего", где он ещё кап три начинал. И до сих пор в его доме для них всех двери открыты.

Тори поняла, о чем говорит адмирал. Пока она жила у Кати, к ним в квартиру действительно часто приходили люди. И казалось, что это какие-то родственники. Но, например, какой-то восточный мужчина точно не был родней Ветровым. Потом выяснилось, что это повар с корабля, которым командовал Вадим. Таких вкусных сладостей Виктория ещё нигде и никогда не пробовала.

– Мой прадед, Вальтер фон Ратт, говорил, что для моряка важно не только, кто с ним в море, но и кто ждёт его на берегу, - выдохнул Алекс.

– И он прав! С ним сложно не согласиться! Твой славный предок был настоящим моряком! А у нас на флоте раньше традиции, если служили офицеры с одной фамилией, то их нумеровали. Вот Андрей Ветров был первый. Виктор, получается, второй, Вадим третий. А Аркаша - Ветров-четвёртый.

– Ага, дед. Может ещё Андрей и Сашка пятый и шестой будут.

– Решат. Им дорога на флот открыта.

– Вова, ставьте с мальчиками самовар по-новой. Сейчас вся толпа придёт снова чай пить, - попросила Людмила Викторовна.

Послышался топот множества ног. По полу прошёл сквозняк.

– Торик! Ты где! Там льдинки застыли. Пошли украсим крепости, пока не стемнело!
– кричала Соня от двери.

Виктория оделась. В железных формочках действительно застыла цветная вода. Получились разноцветные ледяные стеклышки. Они с Соней украсили ими стены крепости и боковины горки. Получилось просто волшебно.

Каникулы пробежали так быстро, что Тори и оглянуться не успела. Было даже жалко, что Игорь уезжает. С ним было действительно интересно. Правда, никакого особого личного расположения он к Тори не демонстрировал. Скорее, браткое доброжелательное отношение.

– Тори, давай тоже на вокзал поедем. Провожать. А?
– Соня смотрела умоляюще.

– Сонь, ночь же будет.

– Ну и что. Давай поедем. Я раньше всегда ездила.

Да, это был аргумент. И Сонин папа сдался после нескольких просящих взглядов дочери. В машине Соня коварно села возле окна, так чтоб Тори оказалась рядом с Игорем.