Чтение онлайн

Запись интервью с Это’О в итоге затянулась почти на час. Он был недоволен, посматривал на часы, но вел себя как суперпрофи. Оставался сдержанным. Отказался от кофе, но попросил кока-колу. На вопросы он отвечал спокойно, но предпочитал, высказавшись, снова повернуться к переводчику и продолжить с ним обсуждение каких-то тем на французском.

Наконец, все было готово. Мы сели в кресла, режиссер включил запись. Я задал один вопрос, другой. И вдруг осознал, какого масштаба человек сидит напротив меня.

Мне повезло общаться с разными людьми, в том числе с многими из тех, кого в большинстве своем люди видят только по телевизору. Но ни один из них не произвел на меня такого впечатления, как Это’О. Он был политик, дипломат. Человек мира. Я осознал, что камерунец, если он этого захочет, сможет стать президентом своей страны. И понял, почему он произвел на Керимова то впечатление, о котором все говорили.

Когда прозвучал вопрос про запрет УЕФА, Это’О стал еще убедительнее. Обратился через экран к президенту союза Мишелю Платини, стал говорить о несправедливости, о том, как Дагестан заслужил право провести эти матчи и как ждал их. Я смотрел на камерунца, и мне казалось, что это магия, африканская магия, не подвластная белому человеку. Он словно гипнотизировал меня убедительностью своих слов и певучестью голоса.

Но у меня был припасен сюрприз для него. Я протянул ему свой iPad и сказал, что хочу показать две фотографии, которые абсолютно понятны и привычны населению нашей страны. Что это – своеобразный тест для любого иностранца на понимание России.

Это’О взял планшет, и от прежней магии не осталось и следа. Он вытаращил глаза, раскрыл от удивления рот. На фото была зима, снег, лед, сизое раннее утро, палатки с огоньками внутри и тепло одетые люди на льду. Зимняя рыбалка.

– Это бездомные, – уверенно произнес камерунец. – Они пытаются так согреться?

Я объяснил ему. Тема русских морозов вызывает неподдельный отклик у гостей нашей родины. Поэтому я собирался ее развить и усилить. Попросил перелистнуть на следующую фотографию.

– О, нет!

Это’О не сказал это, а вскрикнул. Посмотрел на меня, на экран, снова на меня и снова на экран.

– Это невозможно!

На фото молодая мать с младенцем купались в проруби. Может быть, это было на Крещение, а может быть, в кадр попала семья «моржей».

Мы перевели дух и продолжили разговор на серьезные темы. Я смотрел на него уже иным взглядом, перестав чувствовать себя загипнотизированным кроликом. И все думал: а чем бы он мог удивить меня? Какой фотографией с его родины?

Через какое-то время махачкалинская команда ехала в автобусе из махачкалинского аэропорта. По пути «Анжи» остановили – выяснилось, что совсем рядом идет контртеррористическая операция.

Все прильнули к окнам. И тут прямо на их глазах сотрудники ОМОНа пристрелили террориста. Рассказывают, что Это’О съехал в кресле, приняв полулежачее положение. И пропел негромко себе под нос ту самую песню с фанатских секторов. Про Платини.

А спустя совсем недолгое время эта сказка кончилась. Керимов решил начать новый этап «Анжи», и все разъехались. Это’О отправился в Англию, а оттуда в Италию.

Я недавно просматривал фотоальбом на том гаджете, увидел те два фото, которые так поразили камерунца, и задумался.

О скоротечности времени.

– Илья Аркадьевич!

– Я!

– Вот у меня к вам вопрос как к пресс-атташе сборной. Можно сделать так, чтобы завтра к журналистам вышел Сергей Викторович?

– Не можно, Сергей Иванович, а нужно.

Сергей Иванович – это Овчинников. Сергей Викторович – это Рыжиков. Тренер вратарей сборной и его подопечный. На дворе – 2013-й год. Мы – неподалеку от Лондона, в уединенно стоящем отеле, куда Фабио Капелло привозил еще сборную Англии.

Мы только-только добрались сюда из аэропорта. Сергей Иванович летать не любит: «Когда-то вообще внимания не обращал, только смеялся, если самолет трясти начинало. А как сорок стукнуло – все».

Я это «все» видел неоднократно. Переживал за приятеля, что он так переживает. Понимал, что ему после приземления нужна эмоциональная разгрузка, чтобы выплеснуть из себя всё то напряжение.

Рыжиков в сборной – это, прежде всего, мнение Овчинникова. Есть Акинфеев, ворвался в команду Лодыгин. А третий вратарь – всегда не совсем легкий выбор. Человек должен быть мастеровитый, умный и позитивный, чтобы помогать создавать правильную атмосферу в коллективе.

Рыжиков всем этим критериям соответствовал более чем. И голкипер что надо, и человек просто восхитительный. Пахал, смеялся, помогал и охотно позволял Овчинникову подшучивать над собой.

– Илья Аркадьевич?

– Я.

– Как вы считаете, следует Сергея Викторовича к завтрашнему интервью подготовить?

– Это всегда не лишнее.

Овчинников поднял указательный палец.

– Я Сергею Викторовичу уже говорил: выбор кандидатов на роль третьего вратаря колоссальный. Я его интервью читаю – ни в одном ни слова обо мне. Словно нет такого человека в его жизни. Только «Рубин». А как же мои тренировки? Иногда индивидуальные.

Мы смеемся, и Рыжиков первым из нас. У Сергея Ивановича юмор превосходный, особенно когда дело касается самоиронии.

– Короче, завтра, Сергей Викторович, для вас решающий день. Дальнейшая судьба будет зависеть от сказанных (или не сказанных) слов. А то Саша Филимонов еще карьеру не закончил. С его опытом и моим мастерством подготовить его для сборной – дело одного сбора!

Рыжиков заливается. И у меня почти уже колики.

А на следующий день, когда вдруг звучит тот самый вопрос: «Благодаря чему вы находитесь сейчас в такой потрясающей форме?», он отвечает что-то про мотивацию, матчи за «Рубин», уровень вратарей в чемпионате. И ловит потом мой насмешливый взгляд.

Из-за интервью мы приезжаем в отель позже команды, на отдельном транспорте. Скоро обед, Овчинников ждет нас в холле.

– Ну что, Илья Аркадьевич?

Я смотрю на Рыжикова, ему уже смешно.

– Сделал все что мог, Сергей Иванович. Даже вопрос журналисту написал – благодаря КОМУ вы в такой форме.

– Надеюсь, Сергей Викторович не разочаровал? – говорит Овчинников и смотрит на подопечного.

Тот отвечает:

– Я растерялся, Сергей Иванович, забыл.

– Как? – театрально вопрошает Овчинников. – Илья Аркадьевич, он не назвал фамилию своего учителя?

– Не оправдал надежд, Сергей Иванович, – говорю я. – Думаю, будем расставаться.

– Вернемся в Москву – сразу же позвоню Филимонову! – обещает Овчининков.

Потом смотрит на Рыжикова и говорит:

– Была такая реклама – «Тренер-зверюга». Сегодня вечером на тренировке будем снимать продолжение.

Все вокруг хохочут. Сергей Иванович – душа-человек.

Через год на чемпионате мира они с Рыжиковым замечательно рубились в настольный теннис в послеобеденное время.

– Когда у Сергея Викторовича следующее интервью, Илья Аркадьевич? – обычно спрашивал Овчинников.