Чтение онлайн

Младшая все же не решилась окончательно прервать связь: невзирая на причиненные ей обиды, Камелия любила сестру всё так же, и надеялась в глубине души на скорое примирение.

Эмре никогда не был смельчаком или забиякой. И прямо-таки опровергал все стереотипы, как своим внешним видом, так и характером. Его турецкие корни были заметны окружающим только в те моменты, когда он находился со своей матерью. Она преимущественно говорила с ним на родном языке – пусть сама переехала с родителями в страну в младшем школьном возрасте и хорошо владела языком своей новой Родины.

Рыжеволосый, худощавый, веснушчатый и невысокий парень – также внешне уступал многим знакомым Камелии особам мужского пола. Скорее, слывший шутом их гимназии, парень понравился ей когда-то за отменное чувство юмора и способность развеселить «чуть ли не мертвого». Тогда, в 16 лет, – это казалось интересным и интригующим. Сейчас же он стал совсем другой: мало чего осталось от того весельчака, который ей тогда повстречался. Нервный и напряженный, забитый и встревоженный… как наркоман в поиске следующей дозы.

Оглядываясь по сторонам в поиске чего-то, Эмре нерешительно проговорил:

– Эй, привет! Давно не виделись.

– Ну… привет… – пробормотала девушка в ответ дрожащими губами.

После наступила затяжная пауза. Ни один из них не находил уместных для этого момента слов.

– Почему ты молчишь? – спросил он, растерянно окинув её взглядом и нервно теребя при этом руки.

– Нам есть о чём поговорить? – девушка оборвала его попытку сойти за старого друга или приятеля.

– А, да… Ты права! Окей, понял! – злобно ухмыльнувшись, парень согласился, что им не нужно имитировать хорошие манеры. Потом, резко сменив тон на холодный и отстраненный, непосредственно перешел к единственному интересующему его вопросу: – Где Джен? Я жду её уже час, договаривались сегодня встретиться. Мы три недели не виделись. Я понимаю – ей надо написать дипломную, но я скучаю ведь…

– Зачем ты мне это говоришь? Неужели ты не слышал, что мне до сих пор невыносима эта тема? Кажется, только ленивый не говорит в нашей деревне о том, что я до сих пор травмирована произошедшим, хотя уже давно пришло время взять себя в руки. И… ты думаешь, что Джен меня посвящает в свои планы?! – возмущенно перебила его девушка вопросами, не нуждающимися в ответах. Ее зрачки забегали, и глаза заблестели от появившейся в их уголках влаги. Всё же она быстро собралась, не позволяя себе демонстрировать свои реальные эмоции.

Эмре опустил голову на несколько секунд, а затем, резко вскинув её, со взглядом, полным немой безысходности, про говорил:

– Я не осознавал тогда, что тебе так сложно будет. Не думал вообще об этом, если честно. Ладно. Лучше я приду в другое время. Она мне позвонит сама. – Высказавшись, он развернулся и начал быстро удаляться из поля зрения.

Камелия ещё долго смотрела вслед этому отчаявшемуся юноше и не могла понять – почему она так долго страдала из-за него. Еще вчера он казался неотделимой частью её жизни, присутствуя в кошмарах и воспоминаниях. День изо дня, с момента их разрыва. И вот, неожиданно он сделался чужаком. Роли поменялись, и теперь её начала переполнять жалость. Все оставшиеся чувства к нему, мнимые или нет, дотлевали сейчас догорающей свечой, уступая дорогу несравнимой по ощущениям – «любви к другому». И она отличалась в корне от того, что Камелия испытывала ранее.

Оценивая свои переживания последних 10 минут, девушка задумалась теперь всерьёз: «А не руководила ли ею все три года банальная обида за подкошенное самолюбие, а не реальная зависимость или настоящая любовь?»

************

Весь оставшийся день Камелия просидела безвылазно в своей комнате. В последние годы она часто проводила вечера одна, хотя ей иногда и становилось горько от осознания того, что это прекраснейшее время молодости уходит безвозвратно. Однако уж слишком глубока была травма от бывших отношений: девушка целенаправленно пыталась избежать возможных разочарований.

Уже начинало темнеть, когда внизу раздались возбужденные голоса вернувшихся домой Дженнифер и Алекса. Со мнений не оставалось, что они отменно понимают друг друга, и им хорошо вместе. Невольно девушка словила себя на мысли, что завидует беззаботности и чванливости сестры. А потом и на том, что она отдала бы многое, чтобы стать хоть на время похожей на неё.

В гостиной те продолжили дурачиться, видимо, пихая друг друга, словно они были ещё совсем подростки. Реплики девушки звучали так визгливо, громко и восхищенно, что не было даже и необходимости открывать дверь, чтобы узнать, о чем они говорят.

– Аааалееекс! Не надо меня смешить, я больше не могу! Скажи-ка, вы все испанцы такие?

Парень говорил менее эмоционально и громко, но не оставалось и малейшего сомнения, что он тоже пребывал в прекраснейшем расположении духа:

– У юмора нет национальности. Ты так не считаешь? – проговорил он воодушевлённо, не вкладывая глубокого смысла в свои рассуждения и не ожидая реакции на брошенные между делом фразы.

– Нет, не считаю. А как же английский? Этот своеобразный весьма юмор, либо отсутствует напрочь, – девушка вопреки его ожиданиям подхватила эту мысль и даже сумела разжечь её своей колкостью, кокетливо закончив повторением заданного им ей до этого вопроса, – ты так не считаешь?

На миг открывшийся рот её собеседника негласно свидетельствовал о том, что в услышанном им был распознан намёк. Вернее, Алекс сам трактовал её слова так, как ему в этот момент хотелось, переведя их плавно в подтрунивание над знакомым им обоим человеком. Иначе нельзя было охарактеризовать последовавший, пронизанный насмешливостью, ответ.

– Хм… ты права. Превосходно подмечено! Может хватить и нескольких лет пребывания!

– Ах, не будь ты таким «букой»! Я даже не думала ехидничать! Это он при тебе лишь такой безрадостный и злорадный циник. И кроме того… будто бы ты не знал, что у вас – мальчиков без нас – девочек рассудок совсем тухнет?

– Тогда понятно, – саркастичная ремарка последовала с его стороны.

Дженнифер захихикала, услышав это примечание, показывая тем самым, что прекрасно понимает, о чём именно они дискутировали. После чего, судя по раздающимся женским возгласам, всплескам истерических коротких смешков и чередой визгливых просьб «прекратить», Алекс принялся щекотать девушку. Камелия же зарылась головой в подушку в надежде не слышать происходящее внизу. Тревожное состояние окутало ее, когда она, услышав разговор, осознала, как весело и приятно им вдвоем. Невольно в голове возникли навязчивые фразы, брошенные при расставании в её сторону: «Уж больно ты скучна. Блеклая, как безжизненная тень. Неинтересная, как затянутая лекция. Сложная, как запутанная книга…» Страх закрался в её сознание. Боязнь того, что она никогда не сможет стать настолько интересной, чтобы хоть немного привлечь Алекса. Ведь даже такому заурядному парню, как Эмре, она показалась блеклой и неинтересной. «Что уже говорить об этом избалованном женским вниманием красавце, за которым воздыхательницы выстраивались в очереди.

************

Поздним вечером все проживающие в доме собрались в гостиной у большого экрана, чтобы посмотреть вышедший в начале года очередной фильм про Бэтмена. Элис настояла на том, что им надо обязательно собраться вместе. Она опять же хотела продемонстрировать гостю насколько сплочена и консервативна их семья. Для своей цели женщина даже не пожалела времени и съездила на автобусе в «Медиа Маркт» Вильгельмсхафена, чтобы приобрести фильм в формате Blu Ray.

Камелия смотрела на эту театральную постановку с опаской и долей иронии. Она всё гадала – насколько кого из них хватит, если уж их первая совместная трапеза изрядно подтёрла так усердно нанесённый до этого «макияж» с их лиц и тел. С каждым днём или даже часом все более ощутимо становилось, что присутствующие уже порядком подустали играть какие-то роли. Неудивительно, что старшее поколение дотянуло только до половины этого захватывающего, по мнению критиков, блокбастера. Сославшись на то, что они уже состарились для остросюжетных молодежных кинолент, Элис и Дерек удалились к себе в спальню. Так называемая «молодежь» осталась сидеть на диване, что отличался внушительными размерами. Камелия находилась по левую руку от Алекса, где-то около метра от него. Однако даже это ощущение его близости было для нее достаточным поводом, чтобы оставаться вместе с ними. Фильм ей был абсолютно неинтересен: более того, она вообще не следила за сюжетом, а видела лишь рябящее скопление мелькающих картинок перед глазами. Всё же ей безумно нравилось посматривать, хоть и украдкой, на того, кто оживил её давно затухшую надежду в будущее и воскресил такое ещё робкое, боязливое и пугливое желание чистой любви.