Чтение онлайн

Оказавшись у двери, Камелия сразу же её распахнула, не посмотрев даже в глазок. Уж слишком был невыносим раскатывающийся звук беспрерывно нажатого звонка. Она приоткрыла рот в лёгком изумлении – на пороге стоял Эмре, растрепанный, помятый, неопрятно одетый и растерянный. В руках он держал полупустую бутылку виски.

Уставившись на неё своим отсутствующим, отупевшим от чрезмерной выпивки, взглядом, он промямлил, заикаясь и путаясь в собственной речи:

– Ты пассматрии… ка…. Иии… ты тууутаа… Токаа нафииигаа ты мммне? Згггинь! Нннечистаая! Мм…неее нужна Ддджжжен. Маааая Джжжен. Я хочу поговорить с ней. Она любовь моей жижизни… если до тебя не доходит!

– Эмре, я понимаю твои страдания… Но напиваться – это не выход. Ты же говорил, что алкоголь – это то, что ты истинно презираешь. Поэтому и не пил вообще! – попыталась собраться с мыслями ужаснувшаяся потрёпанным видом своего бывшего парня девушка, вразумляя его.

– А теперь пьюююю, и многааа!!! Какое тебе ваааще дело до моей жизни? Просто позови – и всё! На этом твоя роль иссчееерпааанааа! Катись на ммморе своё и дддальше мечтай, – презрительно проговорил он в ответ на её замечания, сделав ударение на последних словах.

Пробирающий, резкий и неприятный на слух голос раздался, подобно раскату грома, когда Эмре завопил во все горло:

–Джэээнниии, я знаю, что ты дома! Ты не спрячешься! Джэээнниии!

Камелия непроизвольно вздрогнула от этого неожиданного вопля и сперва замерла в нерешительности – как ей лучше поступить. Его пренебрежительное отношение, безусловно, затронуло её за живое, и она просто отступила, освобождая проход. Камелия безмолвно развернулась и побрела прочь. Ей стало вдруг абсолютно плевать, что будет дальше. Девушка больше была не в состоянии терпеть поток унижений в свою сторону. В тяжёлой от раздумий голове кружился беспрестанный рой из возмущенных мыслей: «Они уже давно не вместе, и она ему совсем чужая. Разве с посторонними люди не ведут себя более сдержанно, относятся хоть немного с уважением? Что он вообще мог знать о её жизни сейчас? Имел ли тот хоть малейшее право осуждать её, либо высмеивать привычки или мысли? Было ли это вообще допустимо когда-либо? Единственное отличие между „тогда и сейчас“ заключалось в том, что „тогда“ она готова была стерпеть всё. Ведь была уверена в том, что именно она несет вину за крах их отношений из-за своей ущербности. А „сейчас“? Они никто друг другу. Пыль, пустота, пепел, дым… „Nada“… Пусть Дженнифер разбирается сама в своих запутанных любовных связях. Это действительно не её дело, и пришло время опустить ношу, что она таскала за собой все последние годы. На этот раз – окончательно и бесповоротно».

Эмре тут же воспользовался возможностью прорваться внутрь – шатаясь, проковылял в раскрытую дверь и остановился на входе в гостиную. Его стеклянные, пустые глаза судорожно бегали из угла в угол комнаты в поисках своей «единственной и неповторимой». Увидев, что его пассия поспешно спускается с лестницы и двигается к нему, из его глотки раздался радостный визг. Этот возглас прозвучал настолько дико и неадекватно, что от него невольно всё передергивалось внутри. По всей видимости, не отдающий себе отчета в действиях, парень демонстративно сделал еще один затяжной глоток из бутылки. Он бесцеремонно глазел прищуренным взглядом на приближающуюся к нему девушку и бесстыдно лыбился. Став в стабильную позу с широко раздвинутыми ногами и скрещенными руками, всем своим видом он давал понять, что не собирается уходить добровольно. Возмущенная этим беспрецедентным нахальством, Дженнифер, как только приблизилась вплотную, тут же грубо толкнула незваного гостя в грудь. Не желая тратить времени на пустые разговоры, она попыталась тем самым заставить незваного гостя покинуть её дом.

Через минуту или две на лестнице возник силуэт Алекса. Тот неторопливо, если не сказать – устало, передвигал ноги, шаг за шагом, спускаясь вниз. Чем-то его размеренные и пронизанные глубинным чувством достоинства и самодостаточности действия напоминали плавную и уверенную походку тигра или льва. Эти бесстрашные хищники были убеждены в своей непобедимости: ведь у царей животного мира не было достойных противников среди себе подобных. А если это так, в чём тогда смысл спешки или волнений?

На ходу парень неторопливо застёгивал рубашку. Остановившись на последней ступеньке, он стал молча наблюдать за происходящим. Пробивающиеся под майкой очертания торчащих сосков маленькой груди Дженнифер негласно свидетельствовали о том, что одежда была наброшена на скорую руку. Непроизвольно стоящей в проёме дверей обеденной комнаты Камелии вспомнился её 18-тый день рождения. Небольшое отличие всё же присутствовало – тогда Дженнифер не посчитала нужным набросить хоть что-то на обнажённое тело. Комок подкатил к горлу: горькое чувство обиды и несправедливости одолевало. Сильная ревность внезапно запылала с новой силой к тем двум нравившемся ей мужчинам, которые предпочли «её сестру», а не «её саму». Девушка поспешила отогнать это ощущение: моральная сторона казалась важнее истошных криков сердца. А завидовать кому-то, как она делала сейчас, было, в её понимании, некрасиво. «Возможно, Бог посчитал другую более достойной для настоящей любви. А ему – виднее. Надо просто принять это…» – подумала Камелия, и от этого ей сразу же полегчало. Она вдруг задумалась над своими мыслями: «Наверное, перебрасывать ответственность за развитие событий высшей силе – вообще могло бы считаться гениальнейшим изобретением человечества. Подобный подход вмиг снимает давление: ведь отсутствие выбора и смирение со своей участью носит успокаивающий характер».

Видимое опьянение Эмре вмиг рассосалось, сменившись на откровенное непонимание. Он окинул спустившихся к нему людей растерянным взглядом, даже не решаясь произнести какие-либо слова. Парень был в шаге от того, чтобы разреветься от осознания, что «его Джен – больше не его». Внешний вид и поведение обоих непроизвольно свидетельствовали об их уже далеко зашедших отношениях. Самоуверенный и надменный вид Алекса говорил лишь о том, что он привык к тому, что является хозяином жизни и считает себя в праве обладать всем тем, что ему только вздумается. И это – без малейших угрызений совести или доли сочувствия к затронутым его эгоистичными решениями людям. Камелия же ловила себя на мысли, что не может не восхититься его самообладанием в ситуациях, которые многим бы показались «критическими». С каждым мигом она еще глубже погружалась в свою зависимость от него, завороженная этой его бесконечной внутренней силой. Приехавший к ним из Франкфурта парень был определенно тем человеком, который при любых обстоятельствах осознавал свою ценность и оставался верным себе. Зачарованность подобной беспардонной натурой рождалась из самых тайных закоулков её слабой души, которая тянулась к тому, кто олицетворял силу. В этом и заключался парадокс притяжения противоположностей.

– Как так… Джен. Почему? – было всё то, что смог пробормотать раздосадованный Эмре.

Подобно взбесившейся, брызгающей пламенем огня, фурии – Дженнифер продолжала толкать вторгнувшегося на её территорию парня всё сильнее и сильнее. Непрошенный гость неуместно попробовал ответить на проявленную к нему агрессию навязчивыми объятиями. Но эта неудачная попытка скрасить ситуацию привела девушку в ещё большую ярость – она оттолкнула его от себя. Хлюпкий парень всё же сумел устоять на ногах. Только вот уже почти опустевшая бутылка выпала из его рук. Звук разбивающегося вдребезги стекла добавил драматичности в создавшуюся ситуацию. Остатки жидкости и осколки разлетелись у его ног – но сейчас это мало кого волновало.

Ненависть в Дженнифер не имела границ. Не отдавая себе отчёта, она принялась орать на Эмре, требуя незамедлительно покинуть дом.

– Ты мне объясни – какого чёрта ты припёрся? Будь добр, милый! Исчезни! Пошёл вон, я сказала!

– Джен, ты же столько раз пов… пов… повторяла, что меня обожаешь… и… и… и… что я… твой любимый ккоттик… А помнишь… ты меня ещё ттигромм называла, – жалостливо проговорил тот и, сделав умоляющее выражение лица, пролепетал неразборчиво: – Ты… ты – моя жизнь. Проси чего хочешь! Только не пост… поступай со мной так… Я… я… я ведь не могу без тебя.

При всей своей внешней отстранённости, судя по сосредоточенному выражению лица, Алекс всё же не упускал ни одной детали разговора. Как и прежде, он находился минимум в пяти-шести метрах и не делал ни одного движения в сторону разбирающейся между собой парочки. По всей очевидности, парень предпочитал оставаться сугубо наблюдателем.

– Что тут можно сказать? Только, что ты тугодум отменный! До тебя ничего не доходит. Я тебе совсем даже не тонко, и уже раз 10 намекала, что ты мне осточертел! – не прекращала нападки в сторону затихшего, уже совсем забитого парня Дженнифер.

Время от времени она повторяла попытки пихания, призванные побудить его покинуть жилище. Эмре держался изо всех сил, не желая сдаваться. Пусть это было и не так легко – его соперница была такого же роста, если не выше, и парень казался довольно щуплым даже по сравнению с худенькой девушкой. Его футболка задралась кверху в результате этой борьбы, обнажив костлявую спину. Увидев это, Камелия невольно ужаснулась тому, как выглядело его тело, – он истощал до предела с момента их расставания и походил сейчас на ходячий труп.

Каменное выражение лица и бездейственность Алекса казались всё более и более неуместными в сложившейся ситуации. Только тогда, когда конфликт грозился накалиться до предела, он сделал шаг к обоим, хоть как-то оправдывая тем самым статус «представителя сильного пола». Еще большее удивление накрыло следящую за ним Камелию, когда вместо того, чтобы вышвырнуть Эмре, он сковал раскрасневшуюся Дженнифер в сильных объятиях.

Успокаивающим тоном парень прошептал ей:

– Тссс… Остынь, Дженни, всё в порядке! Не думаю, что всё настолько накалено, что мне стоило бы вмешаться. Подумай хорошо… и только потом ответь. Убери эмоции и включи мозг.